Готовый перевод The Universe's Cutest Healer Cub / Первый в космосе целитель-малыш: Глава 16

Хо Линь, едва успевший заснуть, сквозь дремоту услышал плач. Его первой мыслью было, что у него снова галлюцинации. В прошлый раз, когда он засыпал, ему тоже чудился плач малыша, но, проснувшись, он обнаруживал лишь тишину.

— Па, па-па, у-у-у, па-па.

Цзянь Нин, проснувшийся от того, что животик раздуло от газов, открыл глаза и сразу позвал папу. Не дождавшись ответа, он, заливаясь слезами, начал неуверенно садиться.

Оказавшись в сидячем положении, он огляделся и увидел незнакомую обстановку, а рядом — маленького наследного принца.

Увидев лицо принца, Цзянь Нин, который до этого горько плакал, внезапно замер. Секунду спустя он протянул руку и ухватился за лицо братика.

— Братик.

Рука Цзянь Нина коснулась щеки Хо Линя, и тот мгновенно проснулся.

Два малыша в тесном пространстве встретились взглядами: у одного глаза были полны слез, у другого — изумления и радости.

Посмотрев друг на друга несколько секунд, Цзянь Нин раскрыл пухлые ладошки, и его охрипший от плача голос прозвучал жалобно:

— Братик, на ручки!

Хо Линь крепко обнял его.

Живой, теплый малыш в его руках — он плачет, двигается, зовет его братиком. В этот момент Хо Линь почувствовал невероятное облегчение, которое невозможно описать словами.

Однако радость длилась недолго: Цзянь Нин срыгнул немного молока, нарушив этот покой.

После этого малыш прижался к нему, его личико выглядело вялым и несчастным.

Хо Линь, не обращая внимания на пятна молока на своей одежде, достал салфетку и, склонившись, начал бережно вытирать Цзянь Нина:

— Почему тебя стошнило? Ты все еще болеешь?

Хо Линь был очень встревожен. Два дня еще не прошли, и он пока не мог вернуть Цзянь Нина обратно.

К счастью, Цзянь Нин уже знал, что делать. Он привычно взял руку братика — ту, что была чуть больше его собственной — и приложил к своему животику.

Хо Линь нащупал все еще раздутый животик.

Он мгновенно понял, в чем дело:

— Ты просто перепил молока. Давай я помассирую, скоро станет легче.

Массаж действительно помогал облегчить состояние.

Хо Линь вытянул руку, потер ладони друг о друга, чтобы согреть их, и только потом осторожно засунул руку под одежду Цзянь Нина.

От массажа неприятные ощущения начали отступать.

Пока Хо Линь гладил его, Цзянь Нина снова потянуло в сон.

Освещение в гробнице обеспечивали лишь жемчужины, излучавшие холодный белый свет. Цзянь Нин не понимал, день сейчас или ночь, и сколько времени он проспал.

Он потер глаза и пробормотал:

— Братик, хочу к папе.

При упоминании папы сердце Хо Линя сжалось.

— Нин-зай.

Хо Линь постарался сохранить невозмутимый вид, хотя его пальцы невольно напряглись. Он спросил:

— Ты… ты очень любишь папу?

Цзянь Нин понимал слова любовь и привязанность. Он без колебаний кивнул, и его голос прозвучал по-детски нежно:

— Зай любит папу.

Признавшись в любви папе, Цзянь Нин посмотрел на братика и добавил:

— Зай любит братика!

Малыш любил всех — и папу, и братика!

Слушая эти сладкие речи, Хо Линь не почувствовал радости. В его голове крутились мысли о том, какое лекарство лучше всего подойдет для ран, чтобы они зажили быстро и не осталось даже шрамов.

Тогда, вернувшись домой, Нин-зай не увидит ран на теле своего папы.

Может, массаж действительно помог, а может, малышу просто еще не пришло время просыпаться, но вскоре Хо Линь услышал ровное дыхание.

Однако, глядя на спящего ребенка, Хо Линь все еще не мог успокоиться.

Он склонился и легонько ткнул малыша в пухлую щечку, намеренно разбудив его. И только когда тот открыл глаза и немного поплакал, он со спокойной душой уложил его обратно.

Время шло.

Уложив ребенка, Хо Линь выбрался из гроба, чтобы перебрать вещи в сумке. Там была одежда, в которую можно было переодеться.

Нужно было переодеть не только себя, но и малыша.

Хо Линь хлопотал снаружи. Весь день он был как натянутая струна и почти ничего не ел, поэтому сейчас наконец смог спокойно перекусить.

Пока Хо Линь был занят, Цзянь Нин, ворочаясь на камне, с закрытыми глазами начал ощупывать все вокруг. Он любил засыпать, что-то сжимая в руке — будь то уголок пеленки или палец папы.

Пошарив немного, Цзянь Нин нащупал руку императрицы. Ее кожа была гладкой, намного гладче, чем у папы.

Ухватившись за ее палец, Цзянь Нин удовлетворенно уснул.

Двое — большой и маленький — так и спали, держась за руки. Сцена выглядела довольно умиротворенно.

Камень Пера Феникса под Цзянь Нином продолжал излучать мягкое сияние, окутывая малыша, и слабый свет коснулся даже кончиков пальцев императрицы.

В гробнице было тихо и гармонично.

***

В небольшой комнате за пределами гробницы.

Чжань Си сидел у окна и смотрел наружу:

— Доби, как думаешь, Нин-зай уже проснулся?

Доби, сидевший позади, тоже пребывал в задумчивости. Услышав вопрос, он машинально ответил:

— Думаю, да. У маленького наследного принца империи он наверняка получает лучший уход.

Остальные, услышав их разговор, тоже вставили слово:

— Чжань Си, мне кажется, этот принц очень любит нашего Нин-зая. Как думаешь, он его заберет?

— Нет.

Взгляд Чжань Си похолодел:

— Кто бы ни попытался забрать Нин-зая, пусть сначала перешагнет через мой труп.

Он не мог отдать малыша этому принцу. Если бы это было раньше, и империя пообещала бы обеспечить ребенку достойную жизнь, он, возможно, и дрогнул бы.

Но теперь он не доверял даже самому императору.

Если целительные способности малыша обнаружат, он не мог гарантировать, что с ним случится.

Поэтому, пока малыш не вырастет, он никому его не отдаст.

Остальные на дикой планете разделяли его мнение. Они и сами не были святыми, поэтому всегда ожидали худшего.

Чжань Рао говорил, что если злоупотреблять даром исцеления, это приведет к такой вот беспробудной спячке, а в худшем случае — к смерти.

Поговорив немного о малыше, кто-то перевел тему:

— Лин Ци до сих пор не поймали. Может, он планирует нас спасти?

— Пока здесь Манс, Лин Ци ему не соперник.

— Тогда что делать? Как нам предупредить Лин Ци, чтобы он не лез сюда?

Они сами не знали, что их ждет, поэтому не хотели, чтобы Лин Ци попал в ловушку. Пока они обсуждали это, по коридору прошел генерал Манс. Он задержался на пару секунд, а затем продолжил путь.

48 часов — срок не такой уж большой.

Но для маленького принца, который впервые в жизни по-настоящему присматривал за ребенком, этого хватило, чтобы переполошиться.

— Братик, водички.

— Подожди немного, вода еще горячая.

— Братик, животик!

— Иду, в этот раз только одна бутылочка, нельзя пить слишком много.

— Братик, Зай сделал каку!

— Не пахнет, вернемся — искупаемся.

— Братик, на ручки!

— Хорошо, поменяю носочки и возьму.

Хо Линь с трудом справлялся с обязанностями няньки. Случались и накладки, но, к счастью, малыш был покладистым и быстро успокаивался.

Единственное, с чем он не мог справиться — это когда малыш плакал и звал папу.

Он не мог наколдовать папу из воздуха, поэтому оставалось только смотреть, как ребенок плачет, пока не уснет от усталости.

Время шло, и от двух суток оставались считанные часы. За это время Цзянь Нин, сидя на камне, даже научился говорить тетя.

Он сжимал руку императрицы и поначалу называл ее сестричкой.

Хуа Я учила его, что всех красивых девушек нужно называть сестричками.

Но стоило ему произнести это слово, как лицо принца позеленело:

— Неправильно. Это не сестричка, это тетя. Скажи еще раз.

Цзянь Нин моргнул и послушно повторил:

— Тетя!

Хо Линь, услышав правильный ответ, смягчился:

— Да, верно, это тетя.

Цзянь Нин посмотрел на красивую тетю, потом на Хо Линя и удивленно воскликнул:

— Ой!

Тетя немного похожа на братика!

Хо Линь, держа малыша на руках, смотрел на свою маму, которая тихо лежала в гробу. Ему казалось, что это время прекрасно — настолько, что хотелось остаться здесь навсегда.

— Тетя — это моя мама, — внезапно сказал Хо Линь. — Она умерла. У меня больше нет мамы.

Цзянь Нин: — ?

Малыш на мгновение замер, а затем поднял пухлое личико и сказал:

— Тетя спит!

Тетя просто спит!

Хо Линь крепче обнял его и тихо прошептал:

— Она не спит. Она покинула меня.

Цзянь Нин навострил уши, пытаясь понять слова братика. Почувствовав в его голосе печаль, он настойчиво повторил:

— Тетя спит! Спит!

Тетя просто очень устала и поэтому спит дольше, чем Зай!

Хо Линь, видя, как он повторяет одно и то же, ущипнул его за пухлую щечку:

— Ну что ты как заезженная пластинка? Ладно, ты еще слишком мал, чтобы это понять.

Двое малышей говорили на разных языках, и в конце концов Цзянь Нин обиженно отвернулся, оставив братика созерцать свою надутую спину.

Хо Линь, глядя на него, пододвинулся ближе:

— Ты чего обиделся?

Цзянь Нин хмыкнул, не желая разговаривать с глупым братиком.

В последний час пребывания в гробнице Хо Линь собирал вещи.

Стоило ему отойти, как Цзянь Нин тут же подполз к императрице.

— Тетя.

Цзянь Нин приложился своим лбом к ее лбу. Он закрыл глаза и прошептал:

— Зай ждет!

Когда красивая тетя проснется, он придет ее забрать!

Цзянь Нин потерся о нее, и Хо Линь, увидев это, ничего не сказал. Когда он приходил сюда раньше, он тоже тайком прижимался к маме.

Отец всегда был строг, и в жизни маленького принца всегда не хватало нежной материнской любви.

— Малыш.

Собрав вещи, Хо Линь подошел к нему:

— Нам пора домой, к папе.

Услышав слово папа, малыш, который все еще обнимался с тетей, просиял. Он протянул пухлые ручки:

— На ручки!

Хо Линь наклонился и поднял его.

На обратном пути.

Цзянь Нин сидел в крутом автомобиле. Как деревенский ребенок, впервые увидевший мир, он прижался пухлым личиком к стеклу и с изумлением разглядывал все вокруг.

— Вау!

— Братик, круто!

Он то и дело восклицал от восторга. Цзянь Нин был пристегнут ремнем безопасности и чувствовал, что вот-вот взлетит! Он смотрел на братика за рулем и думал, какой же он замечательный.

Хо Линь, поглощенный похвалами малыша, еще сильнее надавил на газ.

И как раз в тот момент, когда оба были в прекрасном настроении, без всякого предупреждения раздался сигнал вызова. Хо Линь достал звездный коммуникатор и взглянул на экран —

Звонил отец.

http://bllate.org/book/24746/2921907