Готовый перевод Holding Hands / Сплетенные судьбы: Навеки вместе: Глава 12

В пятнадцатилетнем возрасте, если бы кто-то сказал Юй Жую, что он станет врачом, он бы наверняка решил, что этот человек несет чепуху. До того момента Юй Жуй, можно сказать, питал к больницам лишь неприязнь и отторжение.

Большинство людей не хранят отчетливых воспоминаний о времени до шести лет, но к Юй Жую это не относилось.

Тот вечер, когда Юй Хуайэнь упал, навсегда врезался ему в память: пронзительные крики соседей, завывание сирены мчащейся скорой помощи, топот ног в больничных коридорах и удушливый, въедливый запах антисептиков у дверей операционной — всё это еще долго преследовало его в кошмарах.

В то время все родные столпились у дверей операционной, никто не обратил внимания на маленького Юй Жуя. Он боялся подойти ближе, а в итоге убежал, поднялся на крышу и в одиночестве, спрятавшись там, глотал слезы.

Когда скрипнула железная дверь, он, сквозь пелену слез, обернулся, надеясь увидеть Шэнь Мэйин или кого-то еще, кто пришел его искать. Но увидел лишь незнакомого мальчика, который выглядел чуть старше него.

На самом деле, когда Юй Жуй тайком пробирался наверх, он случайно столкнулся на лестнице с Гу Ианем и даже опрокинул какую-то коробку. Гу Иань, заметив, что мальчик бежит наверх, прижимая к груди модель машинки, забеспокоился и решил проследить за ним.

Когда Юй Жуй сидел в углу и плакал, Гу Иань не собирался показываться, он просто стоял у входа на лестничную клетку и слушал. Но была зима, после захода солнца температура опускалась ниже нуля, и когда плач Юй Жуя стал совсем тихим, Гу Иань испугался, что что-то случится, и подошел к нему.

Он даже пришел не с пустыми руками — в руках у него был торт.

Уши и нос Юй Жуя покраснели от холода, он даже не мог выразить удивление на лице. Он не знал этого человека и, словно испуганный олененок, забился в угол, инстинктивно пытаясь отодвинуться подальше.

Коробка была той самой, которую Юй Жуй недавно уронил: от удара фигурка Санта-Клауса на торте потеряла свой вид, и лишь криво написанные джемом слова «С Днем Рождения» можно было разобрать с трудом.

Возможно, из жалости Гу Иань вставил в торт свечи, зажег их зажигалкой, поднял торт перед Юй Жуем и сказал:

— Держи, помоги мне задуть свечи. Хочешь, я и шанс загадать желание подарю тебе? Как тебе такое?

Юй Жуй остолбенел, глядя на него во все глаза. Не успел он дважды моргнуть, как слезы снова покатились по щекам, а плечи задрожали.

— Все будет хорошо, — Гу Иань смотрел на него, уверенно кивнув. — Желание на день рождения обязательно сбудется.

Неизвестно, отупел ли Юй Жуй от холода или просто не успел среагировать, но он не отрывал глаз от Гу Ианя. Примерно через десять секунд он зашевелил губами, собираясь что-то сказать, но не успел — пламя погасло от порыва ветра.

Было странно: в ту зимнюю ночь небо казалось невероятно красивым и светлым. Среди редких сине-серых облаков прятался серп луны, а кое-где мерцали звезды.

Гу Иань взял пластиковые приборы, чтобы отрезать кусок торта, а Юй Жуй, дрожа, произнес свои первые слова, шмыгая носом:

— Разве ты не должен был сам задуть свечи и загадать желание?

Юй Жуй ничего не сделал и ничего не сказал, но Гу Иань, казалось, видел его насквозь. Он улыбнулся и ответил:

— Не бойся, твой дедушка поправится.

После слов Гу Ианя в животе Юй Жуя очень кстати раздалось урчание. Он тут же, словно пытаясь спрятаться от самого себя, прикрыл живот рукой. Из-за долгого плача его плечи все еще подрагивали, но Гу Иань не стал смеяться над ним, а просто начал распаковывать торт.

— Это ведь тебя он ищет? Видел, как он уже несколько раз околачивался здесь, — Сюй Му толкнул Гу Ианя плечом.

Юй Жуй застыл, глядя на потухшие свечи, а Гу Иань уже отрезал кусочек торта и положил ему в руку.

Гу Иань задрал голову, указывая в небо:

— Смотри, луна и звезды все слышат. А раз они услышали, то обязательно помогут тебе, они не нарушат своего обещания.

В тот день был Сочельник — день рождения Гу Ианя. Когда поступил звонок из больницы, дед с внуком только вышли из кондитерской. Гу Цзинчжи не успел отправить Гу Ианя домой, поэтому взял его и торт с собой в больницу.

***

Зима в Бэйчэне часто сопровождалась снегопадами. После захода солнца температура падала ниже нуля, а школьные дорожки покрывались ледяной коркой.

Гу Иань вышел из здания лаборатории и издалека заметил под фонарем фигуру. Человек был в школьных брюках и толстовке, поверх которой была настежь распахнута пуховая куртка. Шея втянута в плечи от холода, а он сам от скуки пинал ледяную крошку, выписывая круги.

На занятиях клинического факультета в Медицинском университете всегда было полно дел, а Гу Иань был занят особенно сильно: с первого курса он работал с Чжоу Юаньцинем над исследовательскими проектами, и, если не спал на лекциях, почти всё время проводил в лаборатории.

На улице было слишком холодно, и Сюй Му, решив, что у них еще будет время на разговор, забрал стопку лабораторных данных и ушел.

Они стояли у входа на факультет, и Юй Жуй, подняв голову, как раз посмотрел в ту сторону.

Юй Жуй, засунув руки в карманы, подошел поближе. Гу Иань стоял на ступеньках, дождался, пока тот поравняется с ним, и спросил:

— Ищешь меня?

Гу Иань на секунду замер, приглядевшись: на щеках Юй Жуя почти высохли следы от слез.

— М-м, — кивнул Юй Жуй. — У тебя есть время?

Гу Иань молчал, продолжая смотреть на него. Юй Жуй закусил губу и снова спросил:

— Старший, можно узнать, есть ли у тебя время?

Юный паренек, решивший, что красота важнее тепла, стоял с покрасневшими от мороза носом и кончиками ушей, и после каждой фразы у него из носа едва не текла капля.

Гу Иань улыбнулся, но промолчал. Он снял свой шарф и обмотал его вокруг шеи Юй Жуя, а затем указал на его куртку:

— Застегнись. Время у меня есть, но сначала я отведу тебя в третью столовую выпить горячего супа. А о чем хотел поговорить — обсудим позже.

Шарф, снятый с шеи Гу Ианя, хранил его тепло и легкий аромат лемонграсса. Когда он окутал Юй Жуя, тот почувствовал, как по его онемевшей шее пробежал электрический разряд, и даже волоски на теле слегка вздрогнули.

Из-за приближающейся экзаменационной недели в третьей столовой оставили открытым небольшое окошко для студентов, засидевшихся на вечерней самоподготовке.

Гу Иань принес две миски горячего супа и дождался, пока Юй Жуй допьет, и только когда к лицу того вернулся здоровый цвет, позволил ему заговорить.

— Ну, говори, что у тебя случилось? — спросил Гу Иань, сидя напротив.

Юй Жуй почесал голову, несколько раз закусил губы, сжав их в тонкую линию, и наконец произнес:

— Насчет того, что было раньше… я был неправ.

Гу Иань откинулся на спинку стула, удивленно приподнял бровь, некоторое время внимательно изучал его и лишь потом, улыбнувшись, ответил:

— Все нормально.

Маленький ежик с детства ни перед кем не извинялся, предпочитая скорее получить побои, чем склонить голову. Можно сказать, что это был первый раз в жизни, когда подобные слова прозвучали из уст Юй Жуя.

Но после первого признания остальное говорить было уже не так сложно. Юй Жуй добавил:

— И еще, насчет того раза… спасибо.

— Ты ведь уже говорил спасибо, — сказал Гу Иань. — Достаточно одного раза.

— Это другое.

— В чем разница?

Юй Жуй помолчал какое-то время, глубоко вздохнул и тихо произнес:

— Когда я был совсем маленьким, мой дедушка ушел именно так.

Было очевидно, что Гу Иань на мгновение замер. Вероятно, он не ожидал услышать такое. Он слегка приоткрыл рот, его брови то сходились, то расходились, и он, казалось, не знал, что ответить.

Юй Жуй поднял взгляд на Гу Ианя, не скрываясь, вглядываясь в выражение его лица.Затем Юй Жуй продолжил:

— Мне тогда было пять лет. На шкафу стояла модель автомобиля, до которой я не мог дотянуться. Я попросил дедушку встать на стул и достать её, но он вдруг упал со стула и растянулся на полу, точно так же, как тот парень.

— А я ничего не мог сделать, только смотрел. Я даже не знал, как вызвать скорую помощь.

Этим воспоминанием он ни с кем не делился. Даже несмотря на то, что до этого прокручивал всё в голове много раз, глаза Юй Жуя покраснели, и ему стоило немалых усилий, чтобы закончить фразу, разжимая и сжимая губы.

Пятилетний ребенок, на глазах у которого умирает самый дорогой человек, — испытанный тогда ужас и беспомощность были настолько велики, что могли поглотить всё его последующее детство.

Гу Иань наблюдал, как Юй Жуй нервно перебирает пальцами, до побелевших костяшек сжимая большие пальцы, и испытал противоречивые чувства.

Тяжело вздохнув, он протянул руку, взъерошил волосы Юй Жуя и тихо утешил:

— Всё уже в прошлом.

— Я знаю, — ответил Юй Жуй, шмыгнув носом. А затем, совершенно неожиданно, добавил: — Учитель, можно я буду звать вас брат И?

Гу Иань не ожидал такого вопроса. Его рука, всё ещё покоившаяся на макушке юноши, замерла на долгое время, прежде чем он кивнул в знак согласия.

После этого они оба замолчали. Когда Юй Жуй немного пришел в себя, Гу Иань предложил проводить его до дома. Стоило им выйти из столовой, как в лицо ударил пронизывающий холодный ветер, и Гу Иань снова повязал Юй Жую шарф.

Юй Жуй послушно стоял, позволяя собой заниматься, но не удержался и осторожно спросил:

— Брат И, на самом деле, я хотел сказать тебе не об этом.

На лице Гу Ианя почти не было удивления, лишь взгляд слегка потускнел, скрытый тенью от опущенных ресниц.

— И о чем же ты хочешь сказать? — спросил он.

Юй Жуй чуть приподнял подбородок, глядя на Гу Ианя снизу вверх — на его линию челюсти, переносицу и глаза. Белый пар от дыхания Гу Ианя оседал на его лице, теплый, с тонким едва уловимым ароматом.

Юй Жуй уже не помнил, каким был Гу Иань десять лет назад, но, глядя на него сейчас, чувствовал: это был тот самый человек.

Юй Жуй честно признался:

— Я хотел сказать, что в тот вечер я встретил старшего брата. Того, кто исполнил моё желание на день рождения.

Гу Иань, только завязавший узел на шарфе, замер и отвел руку, опустив взгляд.

— Брат И. — Юй Жуй встретился с ним глазами, не мигая, глядя прямо на него. — Так ты меня помнишь?

В тот момент, когда он задал этот вопрос, Юй Жуй ни в чем не был уверен. С пяти до пятнадцати лет его внешность сильно изменилась, он сам едва узнал Гу Ианя, как же тот мог узнать его?

Однако, к его удивлению, в уголках глаз Гу Ианя появилась мягкая складка. Он наклонил голову, поравнявшись с Юй Жуем, заглянул в его чистые, светлые глаза и, слегка улыбнувшись, произвел:

— Помню. Я всегда помнил.

Гу Иань узнал его еще тогда, при первой встрече в кабинете, у окна.

Юй Жуй не мог не удивиться, но, оправившись от изумления, не удержался от вопроса:

— Тогда почему ты узнал меня, но ничего не сказал?

— Боялся потревожить твою душевную рану, — правдиво ответил Гу Иань.

Несмотря на то, что больница тогда привлекла команду экспертов и даже вызвала Гу Цзинчжи для экстренного консилиума, спасти Юй Хуайэня в ходе операции не удалось.

Хотя родители Юй Жуя никогда его не винили, сам он долгое время терзался чувством вины.

Он боялся вспоминать тот вечер, но всякий раз, думая о том торте, о желании на день рождения и о ночном небе, на которое тогда указал Гу Иань, он понимал: именно благодаря этим воспоминаниям он мог пережить бесчисленные ночные кошмары, не так сильно страдать и бояться.

На самом деле, тогда Юй Жуй даже не знал имени Гу Ианя. Он лишь однажды мельком видел Гу Цзинчжи, когда уходил из больницы, и слышал, как Гу Иань называл его дедушкой.

Если бы не тот случай, когда он случайно услышал разговор старого профессора и, набравшись храбрости, подкараулил его у дверей, требуя рассказать, кто такой Гу Иань, Юй Жуй вряд ли бы когда-нибудь догадался, что Гу Иань — это тот самый старший брат, который в тот год спустился к нему, словно с небес, чтобы исполнить его желание.

— Прости, то желание, кажется, ничем не помогло. — Хотя тогда это был лишь наивный жест доброты и утешения со стороны подростка, и прошло уже десять лет, Гу Иань всё это время не мог забыть об этом и хотел извиниться.

Юй Жуй покачал головой:

— Если бы исполнение желаний помогало, зачем тогда врачи? К тому же я знаю, что дедушка Гу сделал всё, что было в его силах. Просто нас слишком поздно привезли в больницу, а я тогда был ни на что не способен, вот и упустил время для спасения дедушки.

Гу Иань нахмурился, слова Юй Жуя поставили его в тупик, он не знал, что на это ответить.

Теперь, когда всё было сказано, узел, который годами тяготил сердце Юй Жуя, развязался. Они шли обратно под тусклым светом уличных фонарей. Ночной воздух был всё таким же холодным, но на душе у Юй Жуя стало необычайно легко.

— На самом деле, тебе не нужно меня утешать, я всё знаю, — сказал Юй Жуй непринужденным тоном и даже слегка улыбнулся уголками губ. — Верное есть верное, а ошибочное — ошибочное. Смерть дедушки навсегда останется связанной со мной, я принял этот факт. Помню я или отпускаю — это уже ничего не изменит.

Даже если все вокруг уговаривали его и утешали, убеждая, что он здесь ни при чем, факты оставались фактами, и их нельзя было изменить.

Для многих людей смерть, как и солнце, — то, на что невозможно смотреть прямо. Поэтому, раз уж всё прошло, то и ладно. Мало кто возвращается к этому, постоянно обсуждает и тем более докапывается до того, кто прав, а кто виноват, ведь ушедшие уже никогда не вернутся, а сожаления неизбежны.

Поэтому даже самые близкие люди подсознательно выбирают забытье и побег от реальности.

Но Юй Жуй был на удивление откровенен. Он говорил, что страдать — это нормально. Даже если все его простят, он должен нести бремя тревоги и упреков собственной совести — это цена ошибки и напоминание на будущее.

Слыша это из уст пятнадцатилетнего подростка, Гу Иань не знал, что и чувствовать.

Мысли Юй Жуя были почти фанатичны.

Но у каждого свое понимание жизни и смерти, многие переживания и чувства человек должен прожить самостоятельно. И хотя Гу Иань не во всем был с ним согласен, в итоге он промолчал.

Когда они почти подошли к дому, Юй Жуй спросил:

— Брат И, если бы я тогда мог поступить так же, как ты, дедушка не ушел бы так внезапно?

Подобные предположения не имели смысла и не меняли реальности. Они лишь приносили еще более глубокое чувство вины, заставляя человека тонуть в прошлом без шанса на спасение.

Сердце Гу Ианя сжалось от горечи — как бы то ни было, ребенок не должен нести такой груз.

— Юй Жуй. — Он внезапно остановился и позвал его, понизив голос.

Юй Жуй, шедший впереди, оглянулся, ошеломленный его тоном.

Гу Иань нахмурился, на его лице застыло серьезное выражение.

Глядя Юй Жую прямо в глаза, он твердо произнес:

— Нет таких «если». Тебе было всего пять лет. Ты не можешь оценивать себя тогдашнего по меркам пятнадцатилетнего подростка — это несправедливо.

— В будущем ты столкнешься со множеством превратностей судьбы, этого не избежать никому из нас. Ты можешь сожалеть, можешь грустить, но ты не должен вечно оставаться в том моменте. Понимаешь?

Голос Гу Ианя был тихим, словно пролетающий мимо холодный ветер, который вот-вот унесет слова вдаль. Но в то же время он был весомым, проникал в самую глубину сознания, четко и ясно, ударяя по упрямым нервам Юй Жуя.

http://bllate.org/book/24763/2925945