Готовый перевод Holding Hands / Сплетенные судьбы: Навеки вместе: Глава 14

На последнюю ночь семинара Юй Жуя экстренно вызвали в больницу.

У водителя автобуса, попавшего в аварию на скоростной трассе 701, возникли серьезные послеоперационные осложнения: поднялась температура, открылась ликворея из носа, а также начались нарушения электролитного баланса.

Как только раздался звонок, Юй Жуй и двое его коллег, не теряя времени, помчались обратно, всю дорогу выжимая из машины максимальную скорость, чтобы как можно скорее добраться до Восьмой больницы.

Едва переступив порог своего кабинета и накинув белый халат, он сразу же созвал консилиум. В конференц-зале собрались представители отделения инфекционного контроля, эндокринологи и гематологи.

На экран проецировались снимки, их бледное голубоватое свечение отражалось на лицах присутствующих, и ни у кого из них выражение лица не предвещало ничего хорошего. На КТ головы наблюдалась умеренная гидроцефалия, на МРТ — интерстициальный отек боковых желудочков, в спинномозговой жидкости резко возросло количество лейкоцитов, а уровень глюкозы упал.

Юй Жуй нахмурился и спросил: Анализ на патогены уже готов?

Ординатор У Тао, отвечавший за палату и постоперационное наблюдение, стоял у задней стены и, дрожа, поднял руку: Образцы уже взяли и отправили в лабораторию, результаты пока не пришли.

Положительный результат — золотой стандарт диагностики инфекций. Без точного определения возбудителя приходилось прибегать к эмпирическому лечению, но состояние пациента оставляло желать лучшего: скопившуюся внутричерепную жидкость нужно было срочно выводить.

Сердце Юй Жуя пропустило удар — предчувствие было скверным.

В комнату вбежала медсестра, сбив дыхание: Доктор Юй, беда.

Независимо от того, идет ли речь об отделении интенсивной терапии или барокамере, для пациентов без местной медицинской страховки стоимость лечения растет день ото дня, словно астрономические цифры.

Стол Юй Жуя стоял в углу прямо напротив двери, а за спиной высился книжный шкаф во всю стену, заставленный профессиональной литературой и справочниками на разных языках.

Изначально он, видя, что показатели пациента восстанавливаются, позволил себе немного оптимизма, но кто бы мог подумать, что именно в ту ночь начнется инфекция, а теперь еще и внезапная дислокация мозга.

В нейрохирургии диагноз дислокация мозга — это почти похоронный звон. Даже если бы операцию проводил сам Чжоу Юаньцин, он бы не ослабил контроль ни на секунду.

Водитель автобуса получил тяжелейшую черепно-мозговую травму, состояние его оставалось нестабильным, а послеоперационная рана была обширной. Внутричерепное давление никак не удавалось сбить, поэтому приходилось полагаться на круглосуточный уход в отделении интенсивной терапии и вспомогательную терапию в барокамере.

Юй Жуй держал чашку с водой, бросил взгляд поверх края и, указав на дверь, скомандовал: Закрой дверь.

Во время этого разговора выражение лица Юй Жуя оставалось холодным, он даже не повысил голос, просто стоял за столом, лениво покручивая пальцами чашку.

В первые два дня пассажиры того же автобуса то и дело приходили навестить водителя, приносили фрукты и цветы, заодно передавали конверты с деньгами, благодаря за спасение жизней. Сын и невестка пациента тогда еще могли разыгрывать спектакль о дружной и любящей семье.

Юй Жуй не стал тратить время на пустые разговоры: После операции зайдешь ко мне в кабинет, поговорим.

Консилиум завершился, представители других отделений разошлись, дав свои рекомендации. Юй Жуй продолжал сидеть в кресле, постукивая пальцами по столу, размышляя, нет ли более эффективного плана лечения.

Юй Жуй снял маску и вышел; его ледяное, строгое выражение лица так и не смягчилось.

Инфекция в сочетании с дислокацией мозга — от одной мысли об этом у У Тао похолодело внутри.

У Тао открыл было рот, но опустил голову: Простите, братец Фан.

Он быстрым шагом следовал за Юй Жуем в операционный блок, его прошибал холодный пот, и он несколько раз порывался заговорить, но другие люди прерывали его.

Сначала Юй Жуй зашел в палату интенсивной терапии, дал указания Лю Цэню следить за показателями пациента, распорядился о нескольких необходимых анализах, а затем поговорил с женой пациента. Получив ее согласие, он приказал снова перевести больного в барокамеру.

Юй Жуй тут же поднялся и вышел.

Как и ожидалось, следом за ним подошла медсестра и доложила: У пациента резкая дислокация мозга, уровень натрия в крови упал до 120.

Типичный стиль нейрохирургии.

У Тао почувствовал, как у него подкосились ноги, а руки безвольно повисли вдоль тела.

Но Юй Жуй был исключением.

В обычных обстоятельствах У Тао должен был ассистировать на операции, тем более что это был «его» пациент. Он подошел к умывальнику, уже собирался протянуть руки под воду, как вдруг Юй Жуй бросил: Тебе не нужно заходить.

Братец Фан, в этот раз я действительно виноват, — искренне сказал У Тао.

Сейчас они были у умывальников одни, остальные готовились к операции. Юй Жуй поднял голову и посмотрел на него через зеркало. Его взгляд был холодным, голос — низким: Кто позволил тебе перевести пациента из барокамеры? Ты хоть понимаешь, насколько важно контролировать внутричерепное давление у пациентов с тяжелыми травмами мозга?

Его кабинет был лучшим в отделении нейрохирургии: не только просторный и светлый, но и удачно расположенный. К вечеру, если задернуть шторы на двух окнах с северо-западной стороны, в комнату пробивались последние лучи заката.

Больше трехсот шестидесяти дней в году, если посчитать, Юй Жуй проводил больше всего времени именно в этом кабинете, не считая операционной.

Потом поток желающих навестить и передать деньги иссяк, долг за пребывание в больнице стал слишком большим, и супруги устроили скандал, требуя выписать их из палаты интенсивной терапии, а заодно прекратили лечение в барокамере.

Дверь отворилась.

В Восьмой больнице, за исключением заведующих отделениями и их заместителей, врачи рангом пониже обычно не имели отдельных кабинетов и ютились в тесных офисных ячейках.

Закончив, Юй Жуй прошел мимо него прямо в операционную. У Тао остался стоять в оцепенении, кусая локти от досады.

У Тао смотрел через стекло на операционную, где царила тяжелая атмосфера, и никто не проронил ни слова. Он уперся в умывальник и плеснул себе в лицо холодной водой, понимая, что в этот раз натворил дел.

***

Операция прошла относительно успешно, жизненные показатели пациента удалось стабилизировать, а после дренирования гидроцефалия пошла на спад.

Эти слова звучали как предвестник бури. У Тао на мгновение замер, затем закрыл дверь и покорно встал перед столом, опустив голову в ожидании приговора.

В кабинете было слишком много людей, присутствовали коллеги из других отделений, поэтому Юй Жуй не стал расспрашивать подробно.

Все дела удалось закончить только к вечеру. Операции в нейрохирургии длятся долго, и чтобы не отвлекаться на туалет, врачи часто работают на износ, не едят и не пьют, что приводит к сильному обезвоживанию.

Стены кабинета, не считая окон, были сплошь увешаны анатомическими плакатами человеческого тела и схемами строения мозга, даже на столе стояла модель мозга в натуральную величину.

Дверь была приоткрыта, и вскоре пришел У Тао.

В тот момент У Тао был так занят, что ног под собой не чуял, и, устав от бесконечных жалоб, просто подсунул супругам бумаги на подпись, предупредив их несколько раз: это вы сами хотите перевестись, если что-то случится, больница ответственности не несет.

Говори, я даю тебе шанс объясниться, — Юй Жуй отложил чашку.

Юй Жуй, вернувшись в кабинет, с трудом сглотнул пересохшим горлом, выпил несколько чашек воды подряд, затем раздвинул жалюзи и, массируя переносицу, посмотрел на пейзаж за окном, пытаясь дать отдых усталым глазам.

У Тао сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем поднять голову. Он подробно изложил ход событий, свои тогдашние выводы и ситуацию с семьей пациента.

Он не решался смотреть прямо на Юй Жуя, лишь изредка поглядывал на него. Видя, что Юй Жуй молчит, он добавил тише: Невестка пациента не знаю откуда услышала, будто мы специально не даем дешевые отечественные диуретики, а настаиваем на лечении в индивидуальной барокамере. Она устроила скандал в отделении, кричала, что мы наживаемся на чужом горе.

В глубине души У Тао считал, что его решение не было лишено оснований, к тому же он чувствовал себя несправедливо обиженным.

Вдруг Юй Жуй поднял глаза, его взгляд мгновенно похолодел: И поэтому ты позволил перевести пациента в общую палату?

Они сами подписали заявление, — голос У Тао становился все тише.

Родственники подписали? — Юй Жуй усмехнулся. — Без согласия лечащего врача самовольно перевели пациента? Ты первый день работаешь врачом или первый день в этой больнице?

Подпись не снимает ответственности, в случае чего отвечать будет лечащий врач. Но Юй Жуя волновал не столько вопрос ответственности, сколько то, что врач может так легкомысленно играть с человеческой жизнью.

У Тао открыл рот, его руки сжались в кулаки: Я пытался вам позвонить, но вы были на совещании, телефон не отвечал…

Раз не отвечал, ты решил действовать по своему усмотрению?

Голос Юй Жуя стал еще холоднее. Когда он был серьезен, его лицо само по себе излучало угрозу, а учитывая старый шрам на виске, когда он по-настоящему злился, никто в больнице не мог выдержать его взгляда — в радиусе пяти метров никто не смел подойти.

Нагрузка на ординатора колоссальна, подбородок У Тао зарос щетиной, он выглядел смертельно усталым. Сейчас под дождем критики у него даже глаза покраснели, но он не смел возразить и лишь робко опустил голову.

В разгар лета в кабинете, казалось, застыл воздух.

После долгой паузы Юй Жуй не захотел больше ничего говорить. Он махнул рукой: Ладно, в нейрохирургии тебе больше делать нечего. Для начала переведешься в отделение экстренной помощи.

У Тао был уже не так молод, со времен интернатуры и до ординатуры в нейрохирургии он проработал с Юй Жуем три-четыре года, оставалось всего две статьи до получения звания лечащего врача.

Перевод в экстренную помощь в такой момент означал, что он больше не сможет ассистировать на операциях, а без этого не будет статей, и присвоение звания придется отложить еще на год.

У Тао так разволновался, что даже не решился назвать его братом Фан: Заведующий…

Он хотел сказать что-то еще, но вдруг раздался стук в дверь.

Входите, — крикнул Юй Жуй.

Младший брат.

Чэнь Фан открыл дверь и вошел. Он перевел взгляд с одного на другого, почувствовав, что атмосфера накалена, и приподнял бровь: О, что тут у вас происходит?

Ничего.

Юй Жуй редко злился при людях. Он кивнул на дверь, обращаясь к У Тао: Решено. Можешь идти.

Раз здесь был Чэнь Фан, У Тао больше не мог ничего сказать и поплелся прочь из кабинета.

Чэнь Фан только что вернулся с совещания, смертельно уставший.

Как только У Тао ушел, он, не заботясь о приличиях, вытянулся в кресле: Ах, все-таки у тебя здесь удобнее всего.

Юй Жуй усмехнулся и налил ему воды: Ищешь меня по делу, братец Фан?

Чэнь Фан взял чашку: С пациентом, которого перевели из офтальмологии, возникли проблемы.

Юй Жуй немного подумал, в голове тут же всплыло досье пациента.

Пациентке 35 лет, беременность поздняя. Три недели назад она обратилась в офтальмологию из-за падения зрения, и позже офтальмологи рекомендовали перевести ее в нейрохирургию.

Юй Жуй назначил ей обследование, КТ показала новообразование в основании черепа, опухоль затрагивала мозговые оболочки мозга и спинного мозга — супраселлярная менингиома.

Тогда Юй Жуй предупредил: такие опухоли обычно доброкачественные и растут медленно, но некоторые имеют рецепторы к эстрогену, и во время беременности их объем может стремительно увеличиться, что в худшем случае грозит потерей зрения.

Но из-за поздней беременности и долгожданного ребенка пара отказалась от операции.

Увы, судьба распорядилась иначе. Два дня назад из-за резкого ухудшения зрения женщина упала дома, и ее на скорой привезли в родильное отделение.

Сейчас состояние беременной удалось стабилизировать, но акушеры-гинекологи не знали, что делать с опухолью.

Когда Чэнь Фан закончил, в кабинет вошел акушер.

На негатоскопе висел снимок КТ. Юй Жуй подпер подбородок рукой и покачал головой: Ждать больше нельзя. Зрение ухудшается, опухоль явно выросла, нужно срочно готовить операцию.

Юй Жуй повернулся: Какой срок беременности?

Чуть больше 28 недель, — ответил акушер.

Юй Жуй кивнул: Оценили состояние матери и плода? Операция возможна?

В целом, да, — сказал акушер. — Но риски высоки, к тому же после падения состояние плода не лучшее. Родственники спрашивают, можно ли подождать еще немного.

Поздняя беременность, риск преждевременных родов — все в опасности. Родственники в панике, но будущая мать настаивает на ожидании.

Материнское сердце везде одинаково. Акушер — женщина, сама мать, она очень хорошо понимала пациентку.

Юй Жуй, однако, был строг: Я уже говорил: если опухоль растет так быстро и давит на зрительный нерв, вызывая ухудшение зрения и временную слепоту, ждать нельзя. Если продолжить тянуть, даже после удаления опухоли восстановить зрение вряд ли удастся.

Иди, поговори с родственниками. Мое мнение — оперировать немедленно, — сказал напоследок Юй Жуй.

Акушер кивнул: Хорошо, я понял. Спасибо, доктор Юй.

С прошлой ночи Юй Жуй поспал всего несколько часов в машине. Теперь он посмотрел в окно: закат скрылся за горизонтом, сумерки сгущались.

Когда работаешь, не замечаешь усталости, но как только сел и прислонился к спинке кресла, Юй Жуй почувствовал, что тело рассыпается, а виски пульсируют от боли.

Он потянулся, разминая плечи, надавил на переносицу, пытаясь отогнать дремоту, и, открыв глаза, обнаружил, что Чэнь Фан все еще сидит на диване.

Юй Жуй даже не заметил его присутствия: Братец Фан, ты все еще здесь? Что-то еще случилось?

Есть немного, — Чэнь Фан просидел на диване полдня, ожидая, пока тот закончит с делами, чтобы поговорить о другом.

Юй Жуй развернулся в кресле лицом к Чэнь Фану, моргнул и приподнял бровь: По работе или личное?

Чэнь Фан рассмеялся и, не ходя вокруг да около, спросил: На этот семинар ведь и Гу Иань ездил?

Да. Ездил, — Юй Жуй кивнул и встал.

Ситуация с водителем была еще неясной, Юй Жуй точно останется в больнице на ночь.

Он достал из шкафа кофейные зерна и кофемашину: Ты же уже знал, зачем пришел спрашивать?

Выпускники Медицинского университета разбросаны повсюду, новости в чатах выпускников распространяются молниеносно. О возвращении Гу Ианя в страну Чэнь Фан узнал еще в тот же вечер.

Но спрашивал он явно не об этом.

Чэнь Фан осторожно прощупал почву: Коллеги, которые вернулись, говорят… у Гу Ианя кто-то появился?

Юй Жуй склонил голову набок.

Неизвестно, сплетничают ли остальные, но сейчас у Чэнь Фана глаза горели от любопытства больше, чем у кого-либо.

Должно быть, так и есть, — ответил Юй Жуй.

Кофемашина гудела, но вскоре затихла.

Юй Жуй достал чашки, налил себе кофе и спросил: Будешь?

Чэнь Фан подумал: какой кофе, у тебя в голове только кофе. Он сдержал порыв закатить глаза и, глядя на невозмутимого Юй Жуя, нахмурился: Постой, ты совсем не удивлен?

Чему я должен удивляться? — Юй Жуй помешал кофе, лениво облокотившись о стол. — То, что кто-то его любит, разве это не нормально?

Это же Гу Иань. Где бы он ни был, он всегда самый яркий.

Юй Жуй поднес чашку к губам, глядя на поднимающийся пар. Он слегка подул, и белый туман мгновенно рассеялся.

Брось, то, что его кто-то любит, меня не удивляет, — Чэнь Фан не хотел играть в игры. — Удивляет то, что он выбрал кого-то другого.

Юй Жуй замер.

Чэнь Фан смотрел на него с беспокойством: Младший брат, скажи честно, что ты об этом думаешь?

Ничего не думаю. Все хорошо, — Юй Жуй слегка улыбнулся. — Если кто-то рядом, значит, эти годы он был не один.

Но ты… — Чэнь Фан не успел договорить, как Юй Жуй поднял руку: Это мое дело, и с ним оно никак не связано.

Закончив, он отставил чашку, повернулся спиной к Чэнь Фану и добавил: Братец Фан, мы расстались десять лет назад. Нет смысла требовать от него, чтобы он жил прошлым.

От этих слов Чэнь Фану стало горько и тяжело. Он смотрел на Юй Жуя, но не знал, что сказать.

В конце концов, Чэнь Фан махнул рукой, молча вздохнул и ушел.

http://bllate.org/book/24763/2925947