Готовый перевод Holding Hands / Сплетенные судьбы: Навеки вместе: Глава 16

После того как сюжет показали по телевизору, родственники водителя постепенно успокоились.

После повторной операции и инфекции Юй Жуй несколько дней практически жил в больнице. Лишь когда состояние пациента стабилизировалось, он смог перевести дух и отправиться домой, чтобы наконец выспаться.

Операцию беременной женщине назначили в кратчайшие сроки. Поскольку ребенок был недоношенным, помимо специалистов нейрохирургического отделения и акушеров, на месте присутствовали педиатры с реанимационными наборами.

Перед началом операции Юй Жуй по обыкновению отправился к родственникам пациентки для последнего разговора. В этот раз собрались и родители с обеих сторон, и другие родственники с друзьями. Как только Юй Жуй вышел через автоматические двери, его обступили со всех сторон. Каждый старался высказаться, и от этого гвалта у него начала болеть голова.

У всех разные позиции и роли, у каждого свои вопросы и опасения — в таких условиях конструктивный диалог невозможен. Юй Жуй поднял руку, призывая к тишине, и спросил:

— Кто будет подписывать согласие на операцию?

— Я, я подпишу.

Муж беременной поднял руку и вышел вперед. Юй Жуй отвел его в сторону, отдельно обговорил возможные осложнения во время вмешательства, дождался подписи и, развернувшись, вошел в операционную.

В центре коридора висели электронные часы. Юй Жуй взглянул на время — пора было уходить.

У пожилой роженицы к тому же было ослаблено зрение, поэтому при удалении опухоли Юй Жуй действовал с особой осторожностью. К счастью, новообразование не успело глубоко врасти, и отслоение прошло гладко.

Юй Жуй держал стакан с водой, уголки его губ слегка приподнялись. Только сейчас, когда напряжение отступило, он смог по-настоящему расслабиться.

Автоматические двери разъехались, загорелась лампа над входом. Юй Жуй снова посмотрел на часы — через десять минут у него консилиум. Он напоследок бросил:

— Следите за внутричерепным давлением, если что-то случится, звоните на мой мобильный.

Жаркое летнее солнце слепило глаза, но, проходя сквозь толстое синее стекло, свет становился мягким, окутывая кожу ленивым, уютным теплом.

Юй Жуй ответил коротким «угу» и безразличным тоном спросил:

— Кого-то ищешь?

В конце коридора он налил воды из кулера, чтобы смочить горло.

Юй Жуй холодно произнес:

— Врач — последняя надежда пациента. Твои руки нужны, чтобы лечить и спасать жизни. Если ты не можешь нести этот груз ответственности, тебе здесь не место.

— Брат Юй… — У Тао поспешно окликнул его. — Могу я… могу я выйти на смену в отделение неотложной помощи уже после того, как этот пациент поправится?

Хотя Юй Жуй не сказал прямо «да» или «нет», его слова уже обозначили позицию.

Вскоре из операционной раздался плач — в стенах больницы появилась на свет еще одна новая жизнь.

Снаружи солнце стояло в зените. Золотые лучи пробивались сквозь окно, вычерчивая на нескользящем покрытии пола ромбовидные фигуры. У Тао стоял с открытым ртом, не в силах пошевелиться.

Юй Жуй краем глаза заметил, как У Тао, опустив голову, тихо позвал его:

— Брат Юй.

Шаги приближались и стихли за спиной. Юй Жуй переоделся и вошел в палату. Пациент уже лежал на койке, его вздутый живот был накрыт голубой стерильной простыней, напоминая маленький холм.

Там, внутри этого холмика, сейчас зарождалась живая, пылкая жизнь.

Он отчаянно пытался оправдаться и извиниться, но Юй Жуй прервал его жестом:

— Не нужно извиняться передо мной. Ты ни в чем не виноват предо мной. Если тебе действительно жаль — лишний раз посмотри на фотографию у себя на груди.

Сказанного было достаточно. Взгляды и жизненные принципы нельзя изменить парой фраз. У Тао тут же закивал.

После минутного молчания Юй Жуй отвел взгляд. Засунув руки в карманы медицинского халата, он негромко напутствовал:

— Состояние пациента еще нельзя назвать радужным. Нужно продолжать инфузионную терапию и противовоспалительное лечение, а также следить за проходимостью дренажа и вовремя промывать физраствором.

Юй Жуй отозвался, допил воду, скомкал пластиковый стаканчик и бросил его в мусорное ведро.

У Тао что-то ответил ему в спину, провожая взглядом уходящего Юй Жуя. На душе у него было тяжело.

Он не был выпускником Медицинского университета, а пришел из Медицинского института при провинциальном университете. Хоть эти вузы и находились по соседству, уровень преподавания в них сильно различался. Большинство врачей в нейрохирургическом отделении Восьмой больницы были выходцами из Медицинского университета, и среди нынешних ординаторов он был единственным «самородком» из провинциального вуза.

Когда по окончании стажировки он узнал, что остается здесь, даже декан его института радовался за него. Но после прихода в больницу он понял, что близких друзей среди коллег нет, а из-за замкнутого характера он не мог влиться в их разговоры. Со временем он почувствовал себя изгоем. Возможно, из-за чувства неполноценности или излишнего желания доказать свою состоятельность, он тратил всё время на научную работу, стремясь как можно скорее повысить категорию.

У Тао снял бейдж и затуманенным взором посмотрел на фотографию на пропуске. Она была сделана в день его приема на работу в Восьмую больницу. Каждый врач, приходя в больницу, движим желанием исцелять. Но со временем он все перепутал и забыл самое важное.

Юй Жуй, хоть и был строг к своим подчиненным, все же прикрыл его. Если бы Юй Жуй не перевел его в другое место и не взял ответственность на себя, он мог бы лишиться не только своего места, но и права носить этот белый халат. И если бы Чэнь Фан не рассказал ему об этом, он бы даже не узнал правды.

В мире нет врачей, которые не совершают ошибок. Даже твой брат Юй не исключение. Но есть ошибки, которые можно совершить раз, а повторять нельзя, а есть такие, права на которые у нас попросту нет, — так сказал ему тогда Чэнь Фан.

Эти слова заставили У Тао почувствовать жгучий стыд. Напоследок Чэнь Фан похлопал его по плечу и вздохнул:

— Ты еще очень молод, тебе нет и тридцати. Я сказал достаточно, остальное обдумай сам.

***

Аэропорт.

На синем табло непрерывно обновлялась информация о рейсах. Людской поток не иссякал. Чэнь Фан повесил трубку и замер у выхода из зоны прилета, вытянув шею и постоянно оглядываясь.

Через десять минут из стеклянных дверей показалась стройная, статная фигура. Увидев Чэнь Фана, Гу Иань издалека поднял руку, и на его лице проступила искренняя улыбка.

— Старший брат, сколько лет, сколько зим.

Гу Иань подкатил багажную тележку и первым поприветствовал его. Это обращение «старший брат» вызвало у Чэнь Фана бурю эмоций. Он цокнул языком и ткнул пальцем в сторону Гу Ианя:

— Какие еще «сколько лет», десять лет прошло! Ты жесток, как никто другой! Знает он, что я ему старший брат… Я женился, дети пошли, и ни разу ты не приехал, даже не навестил. Разве так поступают братья?

Под конец голос Чэнь Фана дрогнул, и он отвернулся на несколько секунд, чтобы сдержать нахлынувшие чувства.

Гу Иань, понимая, что виноват, сам шагнул вперед и обнял его, искренне произнеся:

— Ну вот, я же вернулся. Бей или наказывай — я весь в твоем распоряжении.

Эти короткие пять секунд объятий вместили в себя десять лет разлуки, но их дружба осталась такой же крепкой, как и прежде. Отстранившись, Чэнь Фан легонько ударил его в грудь и со смехом выругался:

— Ладно, раз уж вернулся, легко я тебя не отпущу. Как-нибудь выпьем вместе.

В этот момент он заметил, что позади стоит еще один человек, и спросил Гу Ианя:

— Это кто?

Вместе с ним прибыл ЦАО Цзюнь. Он держался в двух шагах позади, давая друзьям возможность насладиться моментом долгожданной встречи. Услышав вопрос, Гу Иань представил его:

— Это ЦАО Цзюнь, мой коллега.

ЦАО Цзюнь подошел, и Чэнь Фан первым протянул руку:

— Чэнь Фан, врач нейрохирургического отделения Восьмой больницы. Если что-то понадобится, обращайтесь в любое время.

— Здравствуйте, доктор Чэнь, буду очень благодарен, — вежливо ответил ЦАО Цзюнь, кивнув в знак приветствия.

Гу Иань приехал в Бэйчэн по работе: его главной задачей было утвердить состав исследовательской группы для испытаний COT103 в Восьмой больнице и обеспечить включение пациентов в программу. В процессе работы им было не избежать контактов с нейрохирургией и онкологическим отделением Восьмой больницы.

Обменявшись парой слов, Чэнь Фан повел их на парковку. Перед посадкой в машину он спросил, не хотят ли они перекусить.

ЦАО Цзюнь и Гу Иань отказались: в самолете их кормили, к тому же после долгого пути им хотелось поскорее добраться до места, принять душ и выспаться.

Чэнь Фан нажал на кнопку разблокировки дверей, придержал дверцу и усмехнулся:

— Ну, раз так — время сегодня позднее. Как-нибудь соберу коллег, устроим вам радушный прием, как следует посидим.

— Посидеть можно, только без лишнего официоза, — Гу Иань покачал головой с легкой усмешкой. Он знал характер Чэнь Фана: если не предупредить заранее, скромный ужин превратится в грандиозную вечеринку.

Гу Иань сел на переднее сиденье и пристегнулся, ЦАО Цзюнь последовал за ним, устроившись сзади, и поддакнул:

— Верно, не надо ничего грандиозного, просто познакомимся, и всё.

Зная, что Гу Иань по натуре не любит шумных сборищ, Чэнь Фан завел мотор и ответил:

— Не переживай, я всё учту.

Вернуться в родные места спустя десять лет и не испытать ностальгии было невозможно. Когда машина тронулась, Гу Иань опустил стекло. В лицо ударил теплый вечерний ветер бэйчэнского лета, но всё, что попадалось на глаза, казалось чужим.

Десять лет — срок, достаточный, чтобы город изменился до неузнаваемости. Даже аэропорт перенесли в другое место.

Всю дорогу Гу Иань молчал. После долгого перелета на его лице читалась лишь сильная усталость, других эмоций было не разобрать. ЦАО Цзюнь был в этом городе впервые, поэтому Чэнь Фан всю дорогу болтал с ним, лишь изредка бросая взгляд на Гу Ианя в зеркало.

Гу Иань подпирал подбородок рукой, глядя в окно.

Когда они съехали с трассы, небо уже почернело, и в центре города зажглись неоновые огни. Яркие пейзажи мелькали за окном, резко контрастируя с воспоминаниями.

Северная кольцевая дорога расширилась с трех полос до пяти, а на городских аллеях вместо пышных магнолий теперь росли платаны. Машина свернула с Линьцзян-роуд на запад, проехала через старые кварталы и въехала в студенческий городок. Только здесь Гу Иань наконец уловил что-то знакомое.

Он расслабился и откинулся на спинку сиденья.

На перекрестке они встали на красный свет. Чэнь Фан повернулся к ним и сказал:

— Восточный корпус теперь считается старым зданием. Кроме отделения международной медицины и лабораторий, почти все отделения переехали в Западный корпус.

ЦАО Цзюнь слегка удивился:

— У вас в Восьмой больнице разные корпуса?

Загорелся зеленый, Чэнь Фан слегка нажал на газ и улыбнулся:

— Думаю, количество пациентов в Восьмой больнице за год вдвое превышает показатели Хортона. Когда Иань уезжал, Западный корпус еще даже не был построен. Что уж говорить о нашей больнице, сейчас даже Медицинский университет разделен на новые и старые кампусы.

В Китае ощущается нехватка медицинских ресурсов, а подготовка кадров — процесс долгий. ЦАО Цзюнь, будучи американским китайцем, никогда раньше не жил в Китае, поэтому до конца не понимал ситуации. Лишь после объяснений Чэнь Фана он осознал разницу между странами.

Чэнь Фан продолжал:

— Мы хотели поселить вас в Западном корпусе, но оттуда вечные пробки. Иань сказал, что у вас много текущей работы, поэтому больница выделила вам комнаты в Корпусе докторантов при Медицинском университете — так вам будет удобнее добираться до лабораторий.

ЦАО Цзюнь остался доволен таким решением, отметив, что жить в кампусе лучше, чем в отеле: можно прогуливаться по территории и прочувствовать атмосферу студенческой жизни.

— Иань здесь всё прекрасно знает, он прожил в университете почти восемь лет. Если что — спрашивайте у него, — добавил Чэнь Фан.

Гу Иань, который до этого момента витал в облаках, очнулся и с легкой улыбкой покачал головой:

— Здесь всё так сильно изменилось, я вряд ли буду знать дорогу. Проще воспользоваться навигатором.

Чэнь Фан включил сигнал поворота, мельком взглянул на Гу Ианя и усмехнулся:

— Изменения, конечно, есть. Ты только подумай, сколько времени прошло — не могло же остаться всё по-прежнему.

Он помолчал пару секунд, а затем добавил с каким-то двояким смыслом:

— Ты думаешь, все люди такие же, как некоторые? Десять лет сидят на одном месте и сдвинуться не хотят.

Гу Иань едва заметно дернул бровью, после чего лишь слегка улыбнулся и промолчал.

http://bllate.org/book/24763/2925949