Теперь кажется, что они скрывают какую-то тайну, о которой не хотят рассказывать Сяо Аню. Ну что ж, Сяо Ань, ты сам не захотел меня слушать.
Он медленно произнес:
— Насколько я знаю, господин Ци, ты пришел сюда из-за маячка, верно? Хотя я не знаю, как он оказался в особняке, но... судя по всему, он спрятан у Сяо Аня?
Увидев, как юноша напротив внезапно широко открыл глаза, всем своим видом выражая крайнее изумление, он добавил с ноткой злорадства:
— Сяо Ань предал меня, мне так грустно... Привести волка в собственный дом, да еще и с маячком — это уже слишком, не находишь?
Чу Юйань еще не успел переварить слова Бай Юйчэня, как услышал последнюю фразу и машинально возразил:
— Какой еще маячок? Я ничего об этом не знаю.
Бай Юйчэнь только этого и ждал, хотя и раньше смутно догадывался:
— Не знаешь, значит...
— Сяо Ань! — внезапно подал голос Гу Цзыянь. — Твой брат очнулся и очень хочет тебя видеть. Хочешь, я сейчас же велю отвезти тебя...
Он не успел договорить, как Чу Юйань перебил его. Он серьезно кивнул, сохраняя пугающее спокойствие:
— Хорошо, я понял. Но сначала позвольте брату Бай закончить. Господин Гу, перебивать других — нехорошо.
Закончив, он повернулся к Бай Юйчэню и искренне произнес:
— Я ничего не знаю о маячке. На мне никогда не было подобных вещей.
Бай Юйчэнь остался крайне доволен произведенным эффектом:
— Но, Сяо Ань, знаешь ли ты, что до твоего прихода твой брат Ци, да и брат Гу, в разговорах постоянно упоминали, что давно знали, где находится этот особняк? Ах, да, они были прекрасно осведомлены обо всем, что я говорил в последние дни. Если моя память меня не подводит... я обо всем этом рассказывал тебе, Сяо Ань.
Чу Юйань широко раскрыл глаза, кровь отлила от его лица. Ци Цзиньянь, поняв, что ситуация выходит из-под контроля, поспешно вмешался:
— Сяо Ань, мы действительно установили на тебе прослушку и маячок, но это было только ради твоей безопасности...
Дальнейшие слова замерли у него на губах, так как Чу Юйань повернулся к нему. Несмотря на бледность, на лице юноши играла кроткая улыбка:
— М-м, я знаю.
Он слегка наклонил голову, словно в недоумении:
— Брат Ци, почему ты так побледнел? Ты заболел?
Ци Цзиньянь заволновался:
— Сяо Ань, поверь мне.
Чу Юйань кивнул:
— Конечно, я верю тебе, брат Ци. Я всегда тебе верил.
Однако, несмотря на покорный ответ юноши и отсутствие каких-либо резких движений, нехорошее предчувствие в душе Ци Цзиньяня лишь усиливалось. Сейчас он не мог ничего сказать, оставалось лишь надеяться на то, что в будущем он сможет сполна компенсировать свою вину. В конце концов, впереди еще целая жизнь, и он обязательно добьется прощения.
Бай Юйчэнь был в восторге от устроенного им хаоса. Он давно превратился в гниющую тину, и даже переродившись, продолжал барахтаться в бесконечных кошмарах. Его единственной опорой была жажда мести, хотя он давно понял, что вторая жизнь вовсе не стала для него спасением. Жаль только... Он посмотрел на юношу напротив. По правде говоря, он действительно хотел бы прожить остаток жизни вместе с ним.
Напряженная ситуация разрешилась с прибытием людей Ци Цзиньяня. Бай Юйчэнь изначально хотел потянуть всех за собой, чтобы перед смертью хоть немного насолить врагам, но теперь, получив неожиданный результат, он уже не настаивал на этом.
Перед тем как его увели, он усмехнулся Ци Цзиньяню и внезапно выстрелил в сторону Ли Сыиня, стоявшего ближе всех к Чу Юйаню. Никто не успел среагировать, но в это же мгновение Чу Юйань оттолкнул Ли Сыиня и встал на его место, приняв пулю на себя.
Бай Юйчэнь довольно улыбнулся. Он беззвучно попрощался с уже теряющим сознание Чу Юйанем, прежде чем разъяренный Ци Цзиньянь приказал своим людям уволочь его прочь.
В этот момент душа Чу Юйаня уже покинула тело. Глядя на суетящуюся внизу толпу, он, конечно же, заметил безмолвное прощание Бай Юйчэня. Он лишь спросил у 001:
— Если я не уйду, это тело ведь сможет выжить, верно?
001 просканировал ситуацию и утвердительно кивнул:
— Да, хост. Чем быстрее вы вернетесь в тело, тем дольше проживете. Если вернетесь сейчас, то сможете прожить в этом мире хоть всю жизнь.
Чу Юйань кивнул:
— Тогда рассчитай время. Когда мне нужно вернуться, чтобы прожить еще около трех месяцев?
001 произвел расчеты:
— М-м, примерно через две недели.
После чего добавил с сомнением:
— Хост, вы ведь могли уклониться от пули, зачем вы подставились? И почему хотите вернуться только через три месяца?
Чу Юйань ответил:
— Трех месяцев достаточно. К тому же, все ради выполнения задания, разве нет?
Он перевел тему:
— Кто-то, кроме Чу Юйчэна, уже завершил прохождение?
001 проверил данные и с легким восторгом отозвался:
— Да! Хост, вы просто молодец, Ци Цзиньянь тоже завершил!
Чу Юйань удивился. Он рассчитывал, что на прохождение этих троих уйдет три месяца, но не ожидал, что Ци Цзиньянь справится первым. Неужели он сам себе нафантазировал что-то странное, пока его не было рядом?
18. Первый мир завершен.
Чу Юйань пробыл «снаружи» две недели, а затем, выбрав точный момент, вернулся в свое тело.
За эти две недели многое успело улечься. Четыре великих семьи остались на своих местах. Семья Бай окончательно распалась. Бай Юйань воссоединилась со своим давним возлюбленным и уже готовилась к свадьбе. Она навестила Чу Юйаня один раз, а затем поспешно уехала. Для нее контакты с этими людьми в будущем сведутся к минимуму.
Чу Юйчэн, очнувшись в тот день, из-за слабости остался в больнице и с ужасом увидел, что человек, которого он хотел защитить, лежит без сознания.
Обычно он был молчалив и казался невозмутимым, но на этот раз пришел в ярость, сурово потребовав от троих друзей объяснений. Узнав правду, он некоторое время молчал, а затем заявил, что сам будет заботиться о Сяо Ане и запретил друзьям приходить с визитами.
Поэтому, когда Чу Юйань открыл глаза, он увидел лишь Чу Юйчэна, который молча сидел у кровати и читал книгу.
Чу Юйчэн не заметил, что брат проснулся. Чу Юйань повернул голову и внимательно посмотрел на мужчину. В душе он подумал: какой же он красивый. В этом мире он с самой первой встречи относился к нему хорошо и безоговорочно доверял. Если бы этот мир был настоящим, Чу Юйань подумал, что, возможно, был бы немного тронут.
Видимо, взгляд Чу Юйаня был слишком пристальным, потому что Чу Юйчэн повернул голову и встретился с круглыми, широко распахнутыми глазами брата. В его спокойных глазах мгновенно вспыхнула радость. Он быстро подошел к кровати, протянул руку и осторожно коснулся Чу Юйаня, словно не веря своим глазам:
— Ты... — наконец-то очнулся.
Чу Юйань улыбнулся и сказал явно обрадованному мужчине:
— Брат, я так скучал по тебе.
Услышав это, Чу Юйчэн почувствовал, как сердце сжалось от боли. Человек, которого он был готов защищать ценой собственной жизни, пострадал, пока он сам лежал без сознания. Он открыл рот, желая что-то сказать, но, будучи немногословным, не смог подобрать слова, полные заботы и любви, которые переполняли его сердце. В конце концов он лишь спросил:
— Ты только что очнулся, проголодался?
Чу Юйань покачал головой. Он выглядел уставшим и тихо прошептал:
— Брат, полежи со мной немного.
Разве мог Чу Юйчэн отказать? Он откинул одеяло и лег рядом. Чу Юйань тут же зарылся в его объятия, обхватил руками его крепкую талию и свернулся калачиком, словно искал защиты.
У Чу Юйчэна не было никаких иных мыслей, кроме нежности и жалости. Он молчал, позволяя юноше обнимать себя. Вскоре он почувствовал, как его грудь намокла от слез. Он опустил голову и коснулся губами мягких волос брата, безмолвно утешая его.
Чу Юйань очнулся уже вечером, сил у него было мало, поэтому он быстро уснул в объятиях Чу Юйчэна. На следующее утро, когда брат принес завтрак, он сказал, что на улице пошел снег.
Чу Юйань на мгновение замер. Когда он только попал в этот мир, была осень, и еще не ушла летняя жара. Он послушно взял завтрак и, жуя, спросил:
— Брат, это первый снег?
Чу Юйчэн с любовью посмотрел на него и кивнул.
Чу Юйань пришел в восторг. Он сделал большой глоток молока, и, не успев вытереть белые «усы» над губой, воскликнул:
— Брат, я слышал, что если съесть первый снег, желание обязательно сбудется!
Чу Юйчэн сначала стер пальцем молоко с его губ, а затем мягко ответил:
— Правда?
Чу Юйань кивнул, нетерпеливо добавив:
— Брат, пойдем посмотрим на снег!
Сейчас тело Чу Юйаня было очень слабым, и Чу Юйчэн машинально хотел отказаться. Но увидев ожидание в глазах юноши, он запнулся. Вспомнив вчерашний диагноз врача, он помрачнел:
— Хорошо, но сначала доешь завтрак и оденься потеплее.
Услышав согласие, Чу Юйань обрадовался, быстро доел, оделся и потащил брата вниз.
Их палата находилась на верхнем этаже, поэтому путь на лифте занял некоторое время. Чу Юйчэн слушал щебет брата, повязывая ему шарф. Он был не мастер говорить, но на каждое слово юноши отвечал улыбкой и кивком, а в его глазах светилась безграничная любовь.
В какой-то момент Чу Юйань замолчал. Он поднял голову и с легким огорчением спросил:
— Брат, мне уже шестнадцать, почему я никак не расту?
Он протянул руку, сравнивая свой рост с ростом Чу Юйчэна, и нахмурился:
— Когда же я наконец стану выше?
Чу Юйчэн рассмеялся. Как раз в этот момент лифт доехал до первого этажа. Он взял брата за руку и, выводя его на улицу, сказал:
— Мальчики развиваются позже. К восемнадцати годам ты вырастешь очень высоким.
Чу Юйань с любопытством спросил:
— Правда?
Увидев уверенность в глазах мужчины, он невольно кивнул сам себе:
— Точно! Я же брат своего брата, не может быть, чтобы брат был таким высоким, а я оставался коротышкой, верно?
Не дожидаясь подтверждения, он сам себя успокоил:
— Да, именно так.
Чу Юйчэн лишь улыбнулся — этот самодостаточный юноша казался ему невероятно милым.
— А! — воскликнул Чу Юйань. — Брат, первый снег!
Он протянул руку, пытаясь поймать снежинки, но снег был слабым и быстро таял на его теплых ладонях. Тогда он задрал голову и открыл рот, позволяя снежинкам падать прямо на язык. Он зажмурился и искренне загадал желание.
Открыв глаза, он увидел, что мужчина рядом смотрит на него с безграничным снисхождением. Чу Юйань смутился:
— Брат, почему ты не загадал желание?
Он подбежал к нему и руками заставил его принять позу для «ловли» снега, подталкивая открыть рот.
Чу Юйчэн послушно открыл рот и, чувствуя падающий снег, про себя пожелал, чтобы Сяо Ань поправился и прожил долгую, счастливую жизнь. Вид серьезного взрослого мужчины, совершающего такое действие, выглядел немного комично.
Когда Чу Юйчэн открыл глаза, Чу Юйань застенчиво спросил:
— Я был слишком капризным?
Чу Юйчэн покачал головой. Любой Сяо Ань в его глазах был самым лучшим.
Пока они мирно общались, Ли Сыинь, который каждый день приходил к палате, чтобы хоть одним глазком взглянуть на Чу Юйаня, увидел его внизу и радостно подошел:
— Сяо Ань... ты проснулся?
Чу Юйань повернул голову и с недоумением спросил:
— Почему ты пришел?
Ли Сыинь замер, открыв рот. Он хотел сказать, что волновался за него, но в прозрачных глазах юноши увидел лишь чистое любопытство:
— Я ведь стал бесполезным, почему ты пришел?
Ли Сыинь словно получил удар молнией. Все заранее подготовленные слова застряли в горле. Сердце ухнуло в бездонную пропасть. Он облизнул пересохшие губы и выдавил:
— Я просто... немного волновался за тебя.
Юноша перед ним не стал громко обвинять его или выражать отвращение, как он ожидал. Любопытство в его глазах сменилось озарением:
— Это потому, что я могу вам в чем-то помочь?
Он немного подумал и серьезно добавил:
— Я сейчас очень слаб и не могу ничего сделать.
Ли Сыинь давно знал правду, знал, что все было лишь недоразумением. Его сердце, которое только что тонуло, теперь словно пронзили тысячи игл. Его прямая спина невольно сгорбилась:
— Сяо Ань, прости, я тогда неправильно тебя понял.
Чу Юйань внезапно замолчал. В его глазах не было никаких эмоций. Он остановил Чу Юйчэна, который хотел что-то сказать, и легко произнес:
— Хорошо, я тебя прощаю.
Если бы Чу Юйань был в ярости, Ли Сыиню, возможно, стало бы легче. Но эта легкость, с которой его простили, лишь усилила чувство вины. К тому же... почему он тогда, не жалея себя, спас его?
— Потому что ты — хороший друг моего брата. Если бы ты погиб, брат бы очень расстроился, — ответил Чу Юйань.
Ли Сыинь только сейчас понял, что невольно произнес свои мысли вслух. Он хотел еще что-то сказать, но Чу Юйчэн уже увел Чу Юйаня. Он растерянно смотрел им вслед, чувствуя пустоту в душе — словно потерял что-то очень важное.
Чу Юйчэн поспешил увести брата сразу после этих слов. По дороге он долго молчал, а затем произнес:
— Сяо Ань, ты — самое важное в моей жизни.
Он крепче сжал руку брата, словно пытаясь удержать его ускользающую жизнь. Три месяца...
В последующие дни, узнав, что Чу Юйань очнулся, Гу Цзыянь и Ци Цзиньянь приходили по одному разу. Ци Цзиньянь после извинений просидел долгое время, о чем-то размышляя, а потом... признался Чу Юйаню в любви.
Чу Юйань впервые услышал признание от мужчины, это показалось ему немного необычным. Он с любопытством спросил, почему тот любит его, но Ци Цзиньянь не успел ответить — его с мрачным видом уволок Чу Юйчэн.
Прогнав Ци Цзиньяня, Чу Юйчэн сказал озадаченному Чу Юйаню:
— Такие люди не замышляют ничего хорошего. Сяо Ань, не разговаривай с ним больше, он плохо на тебя влияет.
Чу Юйань послушно кивнул. Чу Юйчэн, увидев, что брат больше ни о чем не расспрашивает, одновременно обрадовался и огорчился. Он не знал, что для Чу Юйаня это признание словно открыло дверь в новый мир. Он задумчиво сказал 001:
— Я думал, что мое прохождение основано на дружбе и родстве, не ожидал, что здесь может быть и любовь.
001: «...» У него возникло нехорошее предчувствие.
Чу Юйань продолжил:
— Действительно, это возможно. У меня нет с ними кровного родства, так что вероятность возникновения любви довольно высока. Я раньше даже не рассматривал этот вариант. А любовь... это ведь так глубоко и незабываемо.
В итоге, после неудачного признания Ци Цзиньяня, Ли Сыинь и Гу Цзыянь, не зная, что и думать, тоже смутно признались Чу Юйаню в своих чувствах. Последний из них, Чу Юйчэн, после консультации с врачом перевез брата из больницы в дом семьи Чу, своими действиями показывая, что не намерен больше видеть тех, кто посягает на Сяо Аня.
Через месяц вернулись отец и мать Чу. Они уже знали новости, но были бессильны и могли лишь наблюдать, как жизнь их младшего сына постепенно угасает.
Однажды Чу Юйань внезапно спросил Чу Юйчэна:
— Брат, весна уже пришла?
Увидев, что тот покачал головой, Чу Юйань улыбнулся, и в его глазах появилось отрешенное выражение:
— Какой же я глупый, ведь зима еще не закончилась.
Чу Юйчэн помолчал и ответил:
— Через месяц наступит весна.
Он опустил глаза, нежно глядя на брата.
Чу Юйань кивнул и зевнул:
— Вот как... Я что-то устал, хочу поспать.
Чу Юйчэн ничего не ответил. Он не стал, как обычно, уговаривать его поспать, а лишь упрямо смотрел на него, не двигаясь.
Чу Юйань не сразу закрыл глаза, а лишь слегка пожаловался:
— Почему я все еще не вырос?
Руки Чу Юйчэна дрожали. Казалось, он предчувствовал что-то, и даже голос его дрогнул:
— Подрастешь еще немного и станешь высоким.
Сказав это, он увидел, что юноша уже закрыл глаза и погрузился в сон. В его глазах отразилась невыразимая скорбь, но он не проронил ни слова. Он молча смотрел, как брат спит, чувствуя, как тепло его тела постепенно исчезает... Наконец, он прошептал:
— Я люблю тебя...
Никто не услышал этих слов. Ветер за окном пронесся мимо, и оконная рама слегка вздрогнула.
19. Экстра: Пространство системы.
После смерти Чу Юйаня Чу Юйчэн месяц пребывал в глубокой депрессии, а затем внешне вернулся к нормальной жизни, став лишь еще более замкнутым.
Ци Цзиньянь, Гу Цзыянь и Ли Сыинь, узнав о смерти Чу Юйаня, также были глубоко потрясены. Они молча присутствовали на его похоронах. Пришло много людей из Шэньань, но для них Чу Юйань был лишь случайным знакомым из юности. Проходили годы, и они постепенно забывали о нем. Возможно, вспоминая молодость, они и испытывали легкую грусть, но не более того.
Четыре великих семьи, словно сговорившись, стали вести себя гораздо скромнее. Чу Юйчэн так и не женился, лишь взял на воспитание ребенка из боковой ветви семьи, чьи родители погибли.
Снова настал день поминовения. Ци Цзиньянь, ступая по опавшим листьям, подошел к могиле и молча положил букет цветов. На надгробии сияла светлая и чистая улыбка юноши, словно он навсегда остался беззаботным. К сожалению, все несчастья и боль, выпавшие на его долю, были делом их рук.
Остальные трое прибыли раньше — это стало их негласной традицией. Все эти годы они казались нормальными, но на самом деле лишь глубже загоняли шрамы в свои сердца, позволяя им гноиться. Стоило случайно коснуться этого — и боль становилась невыносимой, пронзая до самого основания души.
http://bllate.org/book/24768/2927785
Готово:
