Готовый перевод The Old Cadre's Guide to Abusing Scum [Quick Transmigration] / Ветеран партии крушит подонков [Быстрое перемещение]: Глава 7

Ся Синьцзи, услышав, что тот еще не вернулся, молча нахмурил брови и поднялся наверх, чтобы переодеться к сегодняшнему вечернему приему.

Его совершеннолетие — церемонию по случаю восемнадцатилетия — в итоге решили отметить с размахом, на этом категорически настаивал Коу Цю. Практически все влиятельные люди города получили приглашения, что можно было считать официальным признанием положения Ся Синьцзи в высшем свете.

И всего этого добился для него Коу Цю.

Уголки его губ медленно тронула улыбка, пальцы принялись рассеянно теребить зажатый в руке подарочный пакет, а в глубине глаз плещмулось нечитаемое выражение. Лишь спустя долгое время он с легкой улыбкой медленно выдохнул.

— Пришло время.

Завершив передачу последней таможенной декларации, Коу Цю успел лишь бросить стоявшему рядом коллеге «до завтра» и со всех ног помчался домой. Когда он отворил дверь в комнату младшего брата, пальцы Ся Синьцзи как раз перебирали висящие в ряд костюмы. Заметив входящего, тот тут же надул губы, и его голос прозвучал жалобно и мягко:

— Братик поздно!

— Прости-прости, — виновато отозвался Коу Цю. — На работе вдруг поднакопилось дел... Я еще успеваю? Давай я помогу тебе выбрать?

Он даже не успел переодеться в гражданское: ладно скроенная форма сидела безупречно и плотно прилегала к телу, еще сильнее подчеркивая тонкую талию и длинные ноги. Лицо Коу Цю от природы было исключительно миловидным, а на фоне сияющих золотом погон и строгого кроя оно казалось еще более одухотворенным и мужественным. Он машинально поправил на переносице тонкие золотые очки.

Взгляд Ся Синьцзи медленно скользнул с его волос вниз, задерживаясь на каждой детали, после чего он невозмутимо отвел глаза:

— Какая модель нравится брату?

Старый кадр Коу слегка засомневался, переводя палец с одного костюма на другой.

— Я выбираю...

Наконец он вытянул из ряда белый фрак. Неизвестно, из какой ткани он был сшит, но она мерцала серебристыми искрами, словно на нее раскрошили и рассыпали россыпь мелких звезд.

— Этот хорош, — он протянул руку, приложив наряд к груди юноши, и довольно кивнул. — Тебе к лицу.

И без того бледная кожа Ся Синьцзи от этого контракта казалась еще белее, а запястье, словно выточенное из нефритового минерала, просвечивало полупрозрачным сиянием. Юноша приподнял бровь и принял костюм.

— Как раз у этой модели есть еще вариант в черном, — будто невзначай обронил он. — Брат наденет его?

Коу Цю не стал долго раздумывать и, встретившись взглядом с его влажными, переливчатыми глазами, сразу же ответил:

— Хорошо.

Когда они прибыли к месту проведения банкета, приглашенные гости уже вовсю занимали свои места. У входа непрерывным потоком останавливались роскошные автомобили, и куда ни кинь взгляд — везде сверкали бриллианты и дорогие наряды. Молодые мажоры в основном приезжали сами, небрежно подбрасывая в руке ключи от машин и непринужденно беседуя по дороге внутрь; дамы же аккуратно приподнимали подолы платьев, а их туфли на шпильках гулко стучали по мраморному полу.

В этот вечер женщин на приеме собралось необычайно много. В просторном зале витал густой шлейф дорогих духов, отовсюду доносился шорох шелка и мягкие, звонкие женские голоса.

Стоило Коу Цю переступить порог, как он тотчас почувствовал себя словно в злачном логове капитализма, и всё его тело наполнилось неуютным напряжением. Старейшина Ся, полный сил и бодрости духа, о чем-то беседовал с гостями. Заметив входящих внутрь внуков, он поманил их рукой и кивком дал знак подойти.

— Дедушка, — с трудом пробившись сквозь толпу, Коу Цю нахмурился и похлопал себя по рукаву, пытаясь стряхнуть с одежды липкий аромат духов. — Это же намного больше гостей, чем вы планировали изначально!

Старейшина Ся с улыбкой спросил:

— Как думаешь, почему?

Почему?

Коу Цю распахнул ясные глаза и встретился с ним взглядом, а в его темных зрачках читалось полное недоумение. Поразмыслив с минуту, он неуверенно предположил:

— Наверное, потому что у нас с ними крепкая революционная дружба?

— ... — Старейшина Ся успешно поперхнулся глотком красного вина прямо в дыхательном горле и закашлялся так сильно, что его лицо покраснело, и он долго не мог отдышаться.

Спустя какое-то время он отвесил внуку увесистый шлепок по спине, испытывая сильнейшее разочарование.

— Посмотри! — он насильно повернул голову Коу Цю в другую сторону. — Взгляни на внучку Инцзе, заметил что-нибудь особенное?

Коу Цю широко раскрыл глаза. Девушка перед ним выделялась изящной фигурой, иссиня-черными волосами и белоснежной кожей, словно окутанная сиянием какого-то святого ореола. Заметив его взгляд, она приподняла голову, заправила назад выбившуюся волнистую прядь волос и одарила его очаровательной улыбкой.

Старейшина Ся поинтересовался:

— Разглядел что-нибудь?

Коу Цю пришлось кивнуть:

— Разглядел.

Хватка на его затылке наконец ослабла. Старейшина Ся убрал руку, и выражение его лица слегка смягчилось.

— Ладно хоть так, — с облегчением произнес он. — Еще не совсем глуп.

Коу Цю приподнял бокал с вином и многозначительно изрек:

— На ней надето шелковое платье. Шелк, согласно классификации сырья из тутового шелкопряда для женской одежды, относится к товарной позиции 6204.2910.

Его взгляд скользнул к головному убору девушки, и он продолжил:

— А кристаллы, следуя принципам классификации таможенного кода...

Система хохотала до безумия, а Старейшина Ся прижал руку к груди, едва не задыхаясь от нахлынувших чувств.

— Хватит, — обессиленно выдохнул он, махнув рукой. Его голос звучал едва слышно: — Хватит... Ступай, найди кого-нибудь из ровесников и побудь с ним, дай мне побыть в тишине.

Коу Цю тут же, не оглядываясь, поспешил к своему сокровищу-младшему брату, чтобы составить тому компанию.

Глядя на удаляющуюся спину внука, который воспринял фразу иди и гуляй слишком буквально, Старейшина Ся почувствовал, как в груди защемило с новой, невыносимой силой.

...Он ни капли не сомневался.

Рано или поздно этот паршивец сведет его в могилу инфарктом!

Образцово-показательный старший брат подбежал к другому своему любимцу, скормил тому несколько креветок и заодно пересказал недавний разговор со Старейшиной Ся. Уголки губ Ся Синьцзи медленно поползли вверх, и он мягко поинтересовался:

— И что же ответил брат?

Коу Цю в деталях повторил свой ответ, после чего нахмурился:

— Но мне показалось, будто дедушка остался не слишком доволен...

— Нет, — с улыбкой возразил Ся Синьцзи. — Брат так усердно трудится, ты ответил прекрасно, дедушка наверняка очень гордится тобой.

Коу Цю тут же успокоился от похвалы младшего брата. Он протянул руку, поправил очки и изрек:

— Всё это ради служения народу, тут нечем гордиться. В конце концов, все мы — строители социализма новой эпохи, мы должны излучать свет и тепло на каждом рабочем месте, вкладывая свои кирпичики в великое дело социализма!

Мальчик кивнул, его глаза сияли, а во взгляде читалось безграничное обожание. Коу Цю потрепал его по макушке, чувствуя себя еще более окрыленным.

Благодаря его личному примеру младший брат наверняка зайдет еще дальше на пути марксизма!

Ся Синьцзи сейчас работал в отделе маркетинга компании и часто контактировал с клиентами, поэтому ему тоже приходилось сопровождать Старейшину Ся на приемах. Посмотрев на Коу Цю, он напутствовал:

— Брат, побудь пока здесь, я скоро освобожусь и подойду.

Учитывая его обычную привязчивость, Коу Цю уже давно привык к подобному и послушно кивнул.

Ся Синьцзи, отходя, оглядывался на каждом шагу и снова тревожно напомнил:

— Будь здесь, у этих двух столиков, далеко не уходи.

Система цокнула языком: [Только погляди на него. Вылитый Сунь Укун, который чертит защитный круг вокруг Тан Сэна.]

Старый кадр Коу добродушно помахал мальчику рукой, показывая, что всё понял.

Но стоило ему остаться одному, как к нему тут же направились непрошеные гости. Тот самый пожилой мужчина, на которого ранее указывал Старейшина Ся, подходил к нему в сопровождении внучки, с лучезарной улыбкой поднимая бокал:

— Цинжань, давно не виделись, а ведь выросли-то как!

Уважение к старшим и забота о младших испокон веков были традиционными добродетелями китайской нации, и старый кадр Коу решил следовать им до конца, отвесив аккуратный поклон:

— Здравствуйте, дедушка Сюй.

— Здравствуй, здравствуй... — Сюй Инцзе с улыбкой с ног до головы окинул его взглядом и поинтересовался: — Слышал от твоего деда, ты и впрямь не собираешься переходить в нашу компанию?

— Да, — подтвердил Коу Цю.

— Почему? — Сюй Инцзе цокнул языком, разглядывая его. — Эх вы, молодежь, вечно вам хочется пробовать что-то этакое... Вот пройдет время, и ты поймешь: делами все-таки лучше заниматься в собственном семейном бизнесе, иначе зачем было возводить такую огромную империю, неужели чтобы потом все труды кому-то со стороны достались?

Брови старого кадра Коу мгновенно сошлись на переносице.

— Реализация жизненного предназначения человека, — чеканя каждое слово, произнес он, — должна сочетаться с потребностями общества и личными идеалами и убеждениями. Стране нужны такие сотрудники, как я, борющиеся на передовой таможенной службы, и как я могу пренебречь возложенным на мои плечи общественным долгом и высшим благом служения народу?

— ... — Сюй Инцзе опешил, с трудом представляя, чтобы какой-то двадцатидвухлетний юнец рассуждал об общественном долге и высшем благе. Он сам, прожив уже больше шестидесяти лет, сейчас так утонченно не выражался.

Чай не 1980 год на дворе!

Стоявшая рядом барышня Сюй слушала рассуждения Коу Цю с явным интересом, а затем неожиданно поинтересовалась:

— И какие же планы у старшего молодого мастера Ся на будущее?

Она просто отказывалась верить, что кто-то в здравом уме откажется от компании с капитализацией в миллиарды ради каких-то баек о служении народу. Никто же не дурак, кто станет бросать арбуз ради кунжутного зернышка?

— Профессиональные планы... — Коу Цю ненадолго задумался и твердо ответил: — Они тоже имеются.

Под их удивленными взглядами он строго поднял вверх несколько пальцев.

— В этом году я планирую вступить в партию, через четыре года дослужиться до звания главного специалиста отдела, через шесть — до заместителя начальника отдела, а в течение десяти лет поставить цель обработать более ста тысяч таможенных деклараций, чтобы внести свой скромный вклад в развитие экспортно-импортного дела нашей страны!

Сюй Инцзе: [...]

Госпожа Сюй: [...]

На этом светскую беседу можно было считать окончательно оконченной.

День за братом (часть 12)

Коу Цю вообще-то должен был пользоваться всеобщей любовью.У него была отличная внешность, да и ростом он вышел — в очках в золотой оправе он выглядел благородно и интеллигентно, и в нем не чувствовалось ни капли избалованности, свойственной изнеженным сынкам богатых семей. Личная жизнь у него была кристально чистой, он никогда не водил сомнительных компаний и при этом оставался законнорожденным старшим внуком клана Ся. Пусть его ход мыслей порой отличался чудаковатостью — вздумалось же ему пойти сдавать экзамены на госслужбу! — но ведь половина семейного состояния в любом случае причиталась ему.

До того как завести разговор с Коу Цю на этом банкете, по меньшей мере семь семейств считали его идеальным кандидатом в зья, внуки или племянники.

Но стоило им только пообщаться...

Теперь эти семьи, видевшие в нем желанную цель, были готовы дружно биться головами о стену. До этого они даже представить себе не могли, что кто-то способен настолько мастерски убивать любой разговор на корню.

Истинный мастер одиночества по собственной воле.

Старый кадр Коу кристальной честностью распугал всех семерых девушек, да так, что сам даже ничего не понял — лишь обрадовался, что вокруг наконец-то стало тихо. Он от природы не любил шумные сборища, а оставшись в одиночестве, с удовольствием устроился на стуле с тарелкой фруктов, нанизывая на зубочистку одну помидорку черри за другой.

Лишь когда сзади кто-то внезапно подкрался и прямо с зубочистки смахнул губами спелую помидорку, он обернулся и, увидев сияющие глаза парня, тут же расплылся в улыбке: — Вернулся?

Ся Синьцзи опустил руку ему на плечо, устроился рядом и чуть-чуть прикусил зубами сочную красную кожицу ягоды. Он слегка высунул кончик языка, слизывая сок с губ, и даже это простое движение почему-то выглядело невероятно соблазнительно, затрагивая самые потаенные струны души, словно невесомое пёрышко. Взгляды нескольких стоявших неподалеку девушек волей-неволей устремились на них, но Ся Синьцзи смотрел только на своего брата, моргая.

— И что же братец собирается мне подарить?

Стоило зайти разговор об этом, как у Коу Цю заболела голова. Он произнес: — Сяо Цзи...

Ся Синьцзи, не желая сдаваться, ухватил его за руку и жалобно заскулил: — Ну что братец мне подарит? Неужели братец забыл?

Коу Цю оказался повержен этим милым нытьем прямо в сердце, судорожно втянул воздух и принялся утешать парня: — Братец не забыл, ты же сам сказал, что тебе не нужны книги...

Ся Синьцзи: — М-м-м!

Он уже два года получал в подарок только книги: в выпускном классе Коу Цю подарил ему сборник заданий Хуанган, настоящие варианты экзаменов из Хайдяня и «Пять лет на гаокао, три года на симуляцию экзаменов» — целый ящик макулатуры! А когда он наконец поступил в университет и казалось, что с экзаменами покончено, Коу Цю преподнес ему учебник по основам марксизма-ленинизма и Манифест Коммунистической партии!Коу Цю и сам чувствовал себя крайне ущемленным: — Но ты не хочешь брать книгу и не принимаешь то, что купил брат... Чего же ты тогда хочешь?

Ся Синьцзи: — Ин-ин!

Правильно, да, всё верно, он абсолютно не хотел ту эмалированную кружку с надписью Засучив рукава, вперед к победе!

Коу Цю ничего не мог поделать с этим ин-ином и был вынужден мягко уговаривать: — Так чего же ты хочешь?

Едва слова сорвались с губ, как Коу Цю заметил, что лицо ребенка внезапно покраснело. Тот медленно сплел пальцы вместе, вид у него был смущенный и робкий. Мальчик осторожно поднял взгляд на Коу Цю и тут же быстро опустил голову обратно, напоминая белого кролика, который настороженно прислушивается к происходящему вокруг.

— Брат... — тихо произвел он, теребя край одежды Коу Цю. — Побудь со мной сегодня вечером, посмотрим фильм, ладно?

Коу Цю был так растроган этим милым белым кроликом, что у него пропали все слова, и он тут же принялся взъерошивать волосы на макушке у мальчика.

— Подумаешь, фильм посмотреть, — улыбнулся он. — Чего ты так переживаешь?

Ребенок словно немного расслабился, но все еще продолжал держаться за его одежду и настойчиво переспросил: — Ладно?

Коу Цю, не раздумывая ни секунды, тут же ответил: — Ладно!Банкет закончился уже ближе к полуночи. Коу Цю сходил в ванную, а когда вышел, то обнаружил, что мальчишка уже в халате забрался на его кровать. На прикроватной тумбочке стояла бутылка красного вина. Пурпурно-красная жидкость была чистой и красивой. Ся Синьцзи налил её в два бокала на высоких ножках и осторожно высунул язык, чтобы попробовать.

Стоило ему лизнуть вино, как выражение его лица тут же изменилось. Скривившись, он высунул язык и сплюнул:

— Какая гадость.

Кислое и горькое, оно ни в какое сравнение не шло с виноградным соком.

Коу Цю рассмеялся над его выражением лица и тоже забрался на кровать:

— С чего это ты вдруг решил выпить?

— Дедушка говорит, что мне потом обязательно придется пить с клиентами, так что тренироваться нужно заранее, — Ся Синьцзи протянул Коу Цю другой бокал и спросил: — Брат, составишь мне компанию, попробуешь?

Коу Цю раньше тоже не пил, но отказать мальчику совершенно не мог, поэтому просто взял бокал из чистого любопытства и сделал глоток.

Вкус во рту его поразил: он никак не мог взять в толк, как из сладкого винограда получается настолько горьковатое пойло.

По телевизору шла мелодрама. Они сидели, прислонившись спинами к изголовью кровати, и смотрели, как главные герои на экране обнимаются, кружась в танце под глубокую, чувственную музыку. Платье главной женщины-героини взметнулось вверх, и она легко закружилась обратно.

Фильм был самым обычным, но чем дальше они смотрели, тем страннее всё это начинало казаться.Когда на экране появилась первая сцена 18+, Коу Цю сухо кашлянул и поднял руку, закрывая мальчику глаза.

— Богатство, могущество, демократия, цивилизованность, гармония...

Ся Синьцзи тихонько усмехнулся:

— Братец, мне сегодня исполнилось ровно восемнадцать.

Подразумевалось: я уже взрослый. Запрет на просмотр для лиц младше 18 лет ко мне больше не относится.

Старому кадру Коу пришлось опустить руку, с трудом подавляя неприятное чувство, будто юный цветок нашей родины подвергся тлетворному влиянию.

Когда началась вторая сцена 18+, события стали выходить за рамки воображения и контроля Коу Цю.

Он потрясенно чуть не свалился с кровати, ошеломленно уставившись на хлысты, наручники и ремни в фильме:

Разве такое можно показывать?

Эту хрень вообще можно показывать?!

Воистину махровый капиталистический разврат!

Вспомнив о сидевшем рядом мальчике, он торопливо повернул голову к Ся Синьцзи. Лицо Ся Синьцзи уже давно пылало двумя алыми облачками, он опустил глаза, и влажный блеск в его зрачках бурлил от этого жара.

Беспокоясь о душевном состоянии ребенка, Коу Цю только собрался что-то сказать, как услышал еле слышный — едва громче жужжания комара — шепот Ся Синьцзи:

— И так тоже можно...

Старый кадр Коу:

К счастью, в следующую же секунду Ся Синьцзи послушно произнес:

— Не переживай, братец, я такому учиться не буду.

Коу Цю тут же кивнул, чувствуя себя немного спокойнее, и протянул руку, чтобы взъерошить мягкие волосы мальчика:

— Умница, всё это — гнилые плоды капитализма. Мы должны активно равняться на ЦК и не позволять всякой нечисти сбивать нас с верного пути, ясно?

Наследник коммунизма послушно кивнул и снова налил ему бокал вина:

— Братец, составишь мне компанию еще чуть-чуть? Дай мне проверить, какова моя выносливость.

Вино всё равно было красным и не особенно хмельным, так что Коу Цю снова поднял бокал на ножке и, покачивая его, отпил полполовины. Он прихлебывал глоток за глотком, одновременно отвлекаясь на обнимающихся на экране главных героев, и постепенно почувствовал, как всё его тело стало невесомым — будто душа отделилась от этой оболочки и парила где-то на белоснежных облаках.

Однако в глазах сидевшего рядом человека его кожа выглядела нежно-розовой и сияющей, словно разогретый персиковый нефрит. Взгляд затуманился, веки то и дело норовили сомкнуться, а на некогда чистом и благородном лице теперь проступали глубокие оттенки соблазна, источающие необъяснимую чувственность.

— Братец, — уголки губ Ся Синьцзи медленно растянулись в улыбке, и он протянул руку, устраивая Коу Цю поудобнее, — упился?

Пьянчуга издал пару невнятных звуков, с трудом борясь с наваливающимся сном, и с трудом приоткрыл глаза, глядя на него.

— Маленький... Цзи?

Ся Синьцзи немигающе смотрел на него: в позе его читался хищник, но на лице всё еще запечатлелось робкое, вызывающее жалость выражение.

— Братец... — Он осторожно опустил руки Коу Цю себе на спину, заставляя обнять его, и, с видом напуганным и напряженным, тихо проговорил: — Зачем ты меня обнимаешь?

Это было последнее предложение, которое Коу Цю услышал в трезвом уме.

Проснувшись, Коу Цю пребывал в полном ступоре.

Уставившись на красную веревку в собственной руке, а затем на связанные запястья Ся Синьцзи, он испытал такой шок, что лишился дар речи, и принялся безумно долбить Систему в своей голове.

{Что за чертовщина!} — завопил он. — {Это я сделал?!}

Система тоже чувствовала себя обиженной:

{Я понятия не имею! Когда ты напился, всё происходящее у меня тут подверглось цензуре...}

Мальчик лежал навзничь. Поза невероятно напоминала ту, что была в фильме: руки, ноги и глаза оказались слабо спутаны, открытым оставалось лишь одно окошко. Руки были закинуты высоко за голову, и на обнаженных полосках белоснежных запястий алели глубокие и мелкие следы. Настоящая ожившая картина невинного цветка, отданного на волю жестоких ласк, — краше и не придумаешь.

Коу Цю судорожно втянул воздух:

Что вообще здесь произошло?!

В этот момент Ся Синьцзи тоже начал приходить в себя. Издав тихий стон, он медленно открыл глаза. Столкнувшись с ошеломленным взглядом Коу Цю, он мгновенно покраснел, выглядя совершенно растерянным:

— Братец?

Коу Цю торопливо развязал веревки на его теле и, убедившись, что тот не испытывает никакого дискомфорта, наконец успокоился. Старый кадр Коу помедлил, с трудом подбирая слова:

— Сяо Цзи, это ты...

— Всё в порядке, — Ся Синьцзи огладил одежду и послушно улыбнулся ему. — Братец просто напился. Он никогда не пил раньше и не рассчитал сил, мне следовало догадаться.

О чём тебе следовало догадаться?!

Мозг Коу Цю грозил превратиться в кашу, но мальчик, казалось, ничего не замечал и продолжал отчаянно искать для него оправдания:

— Братец ведь ничего такого и не сделал, наверное, сказался вчерашний фильм. Он просто связал меня, легонько касался, и всё время был таким нежным, совсем меня не ранил.

Ся Синьцзи вздохнул, и на его лице промелькнала тень самообвинения:

— Во всём моя вина, не стоило предлагать братцу смотреть такое кино.

http://bllate.org/book/24771/2927993