Готовый перевод The Old Cadre's Guide to Abusing Scum [Quick Transmigration] / Ветеран партии крушит подонков [Быстрое перемещение]: Глава 21

Система хохотала почти до истерики, а старейшина Ся в отчаянии прижал руку к груди, едва переводя дыхание.

— Хватит, — устало бросил он, махнув рукой. Голос его звучал невесомо: — Хватит... ступай. Поди побудь с кем-нибудь из них, дай мне побыть в тишине.

Коу Цю тут же решительно повернулся и отправился проводить время со своим сокровищем-братцем.

Старейшина Ся глядел ему в спину — тот уходил и вовсе не собирался оборачиваться — и чувствовал, как на сердце скребут кошки.

...Он ни капли не сомневался.

Рано или поздно этот сопляк доведёт его до инфаркта!

Образцово-показательный старший брат прибежал к своему второму детке, скормил ему несколько очищенных креветок и заодно пересказал только что заданный старейшиной Ся вопрос. Уголки губ Ся Синьцзи неторопливо поползли вверх:

— И что ответил братец?

Коу Цю повторил свой ответ, после чего нахмурился:

— Но мне показалось, дедушка был не слишком доволен...

— Ничего подобного, — с мягкой улыбкой произнёс Ся Синьцзи. — Братец так усердно трудится, ответ просто замечательный. Дедушка наверняка гордится тобой.

Коу Цю позволил младшему брату себя утешить, поправил на носу очки и изрёк:

— Всё это ради служения народу, тут нечем гордиться. В конце концов, все мы — строители социализма новой эпохи, мы должны излучать свет и тепло на каждом посту, внося свой скромный вклад в общее дело социализма!

Мальчик кивнул, его глаза сияли, и он смотрел на старшего с нескрываемым восхищением. Коу Цю погладил его по голове, и на душе у него стало ещё легче.

Благодаря его личному примеру мальчик наверняка пойдёт по дороге марксизма ещё дальше!

Сейчас Ся Синьцзи работал в рыночном отделе компании, ему часто приходилось общаться с клиентами, поэтому ему тоже нужно было сопровождать старейшину Ся на светских приходах. Глядя на Коу Цю, он попросил:

— Братец, погуляй пока здесь, я скоро за тобой вернусь.

В обычное время он всегда отличался такой прилипчивой манерой поведения, и Коу Цю уже давно привык, поэтому просто кивнул.

Он был молод, да и лицом вышел на редкость привлекательным, так что отнюдь не казался болтуном. Когда до пенсии ещё далеко, а молодые красавчики называют тебя сестрицей, улыбка на лице женщины-коллеги тут же стала ещё шире, и она ласково отозвалась.

Закончив дела, Ся Синьцзи уже собирался выйти, но женщина окликнула его:

— Эй, кстати говоря, — произнесла она. — Тут к Коу Цю кто-то приходил, несколько раз заглядывал, но так и не застал его... Возвратишься — передай своему брату, у этого парня, кажется, какое-то срочное дело.

Она постаралась припомнить и добавила:

— Молодой совсем, и на вид такой интеллигентный.

Интеллигентный.

Ся Синьцзи густо опустил ресницы, затем вновь распахнул глаза и с лёгкой улыбкой поинтересовался:

— Быть может, вы помните его имя?

Женщина задумалась, а потом принялась шарить по столу:

— Вроде бы я записала на бумажке...

Она вытащила из книги стикер.

— О, нашла. Этот человек по фамилии Ду, зовут...

— Ду Хэцзэ.

У Ду Хэцзэ внезапно заледенело внутри, и его невольно пробрала дрожь. Он бросил взгляд на пассажирское сиденье: девушка рядом поправляла копну тёмных волос и по-прежнему сосредоточенно пялилась в экран телефона.

— Тинтин, — Ду Хэцзэ припарковал машину у входа в жилой комплекс и учтиво улыбнулся. — Завтра у тебя найдётся время?

Девушка отстегнула ремень безопасности, лишь после этого оторвалась от телефона и бросила на него мимолётный взгляд. Ду Хэцзэ мог поручиться, что она даже не расслышала толком, о каком времени шла речь.

— Прости, — она сложила ладони перед грудью в извиняющемся жести. — У меня в тот день другие планы...

От этого движения её телефон выскользнул из рук. Ду Хэцзэ отчаянно расстроился, понимая, что эта новоиспечённая богатая наследница, только-только пробивающаяся в высший свет, судя по всему, ускользает из его рук. Но, бросив взгляд на экран, он вдруг резко заметил нечто знакомое:

— Это Цинжань?

На фотографии в телефоне девушки красовался не кто иной, как Ся Цинжань несколько лет назад. Зеленеющие кроны, золотые плоды, сияющее колеблющееся великолепие — он казался ещё более упоительным, чем ясная осенняя красота вокруг.

Чэнь Тинтин тоже широко раскрыла глаза и с удивлением посмотрела на него:

— Ты с ним знаком?

— Разумеется, — легко улыбнулся Ду Хэцзэ. — Мы выросли вместе.

Он остро почувствовал, как спина девушки напряглась, а сама она невольно подалась вперёд, словно заинтересовавшись, и потому продолжил разговор:

— Я познакомился с ним, когда мне было шесть.

Забавные истории из детства всплывали одна за другой, и Чэнь Тинтин, подперев подбородок изящной ручкой, слушала с неподдельным интересом, время от времени задавая вопросы. Только теперь Ду Хэцзэ узнал, что она в своё время училась в одной старшей школе с Ся Синьцзи, поэтому часто сталкивалась с этими братьями у школьных ворот.

— Они и вправду так близки, — с завистью произнесла девушка. — Каждый раз, когда Ся Синьцзи видел своего старшего брата, на его лице появлялась такая нежность, от которой невозможно было сбежать...Неизвестно почему, но эта фраза вдруг вызвала у Ду Хэцзэ странное чувство.

— Нежный? — он пробормотал, повторив это слово.

— Ага, — Чэнь Тинтин не заметила его странности и продолжала говорить. — Мне казалось, что в таких семьях братские отношения редко бывают хорошими, но Ся Синьцзи, похоже, очень любит ластиться к своему старшему брату, даже топает ногами и просит обнимашки...

А его ясный и благородный брат раскрывал объятия, покорно заключая младшего в свои кольца, словно даже корни его ресниц были полны искрящегося света. В те минуты Чэнь Тинтин действительно испытывала жгучую зависть, ревность и обиду.

Ей тоже хотелось иметь такого брата — стоило лишь оказаться под взглядом этих глаз, как казалось, будто в твоих руках весь мир.

Ду Хэцзэ уже не слышал её слов.

Он довёз девушку, вернулся в машину и снова принялся раскладывать по полочкам собственные мысли. Проведя два года за границей, Ду Хэцзэ уже почти убедился, что во всей той истории с самого начала всё было подстроено Ся Синьцзи.

Но какая ему была выгода выживать себя за границу? Ведь именно он служил трамплином, помогшим тому войти в Клан Ся, и изначально Ся Синьцзи был влюблен именно в него — объединившись, они бы явно смогли гораздо эффективнее полностью подавить Ся Цинжаня. Но Ся Синьцзи почему-то бросил союзника, непонятно зачем перебежал в лагерь противника и вдобавок объединился с ним, разгромив его в пух и прах.

Над этим вопросом Ду Хэцзэ ломал голову целых два года, но так и не смог найти ответ.

Однако только что Чэнь Тинтин подкинула ему новую, откровенно жуткую догадку.

...Нежность.

Он уж точно не верил, что у человека, сгнившего до самого основания, может быть хоть какая-то нежность!

Желая проверить эту догадку, Ду Хэцзэ снова явился к порогу дома Клана Ся. Но на этот раз экономка снова выставила его за дверь, а когда он надоел ей своими расспросами, лишь бросила:

— Старшего господина нет дома, он уехал путешествовать.

Ду Хэцзэ отчётливо почувствовал неладное: женщина не могла назвать ни места поездки, ни точной даты возвращения, зная лишь то, что тот в спешке собрал чемодан и уехал среди ночи.

— Второй господин видел это и отвёз его в аэропорт, но он тоже не знает, когда старший господин вернётся.

Тогда он отправился на таможню, где сотрудники сообщили ему: Ся Цинжань взял длительный больничный отпуск и не появится на работе в течение нескольких месяцев.

Этот человек словно растворился в воздухе, не оставив о себе ни малейшей весточки.

Ду Хэцзэ чутко уловил, что это, возможно, шанс.

Шанс помочь ему вернуться к Ся Цинжаню.

Ворочаясь всю ночь с боку на бок, на следующий же день он отправился к частному сыщику, поручив ему заняться поисками Ся Цинжаня и Ся Синьцзи. Получив деньги, сыщики сразу же с энтузиазмом взялись за дело, не спуская объективов камер с Ся Синьцзи, который постоянно курсировал между университетом и компанией.

Шло за неделей неделя, но казалось, что в его жизни нет ничего подозрительного.

Ся Синьцзи был прилежным студентом: в университете он полностью отдавал себя учёбе, часами просиживая в библиотеке; затем он спешил в одну из квартир, чтобы пообедать, после чего мчался в компанию решать дневные вопросы. Трудолюбивый и старательный, где бы он ни находился, он с лёгкостью вливался в коллектив и чувствовал себя как рыба в воде, а сам при этом казался чистым, как белый лист бумаги.

Но чем больше они за этим наблюдали, тем сильнее частным сыщикам казалось, что что-то здесь не так.

Люди многогранны. Та сторона, которую демонстрировал Ся Синьцзи, была донельзя светлой и чистой — словно в нём не было ни единой тёмной тени. Даже оставаясь наедине с собой, он всегда держал осанку и вёл себя безупречно, с головой уходя в работу и учёбу, словно запрограммированный робот.

— В его доме наверняка есть секреты, — затянувшись сигаретой, произнёс его напарник-сыщик. — Ты видел? Шторы на втором всегда занавешены наглухо.

Они переглянулись, чувствуя некоторую нерешительность.

— ...Заглянем внутрь?

— Заглянем, — его напарник с силой потушил окурок. — Черт побери, была не была — если так пойдёт и дальше, как мы получим деньги?

Пару дней понаблюдав за обстановкой, они выбрали утро, когда Ся Синьцзи уехал на учебу, и тихонько перелезли через ограду в особняк. Странно, но охранная система виллы, казалось, обветшала: сигнализация молчала, а окна не были заперты. Пробравшись внутрь через заднее окно, они проникли в дом практически без всяких препятствий.

Комнаты оказались просторными, и на первом этаже не удавалось заметить ничего необычного. Медленно поднимаясь по устланной толстым ковром лестнице на второй этаж и стараясь не издавать ни звука, они толкнули единственную дверь.

Стоило ей лишь слегка приоткрыться, как они резко осознали: в комнате кто-то есть.

Не один человек, а двое.

— Брат... тебе хорошо?То был уже знакомый им голос Ся Синьцзи. Сам он не выходил наружу, однако оба сыщика внутренне содрогнулись.

Следом они услышали другой звук — тонкий, словно на пределе сил, полный невыразимых рыданий и дрожи: — У-у...

От этого тембра сердце у любого начинало сладко замирать. Что-то зазвенело, загремело целым каскадом серебряных бубенцов, они переглянулись и в конце концов осторожно припали глазами к щели в двери.

В комнате стоял кромешный мрак, и лишь две свечи едва поддерживали трепещущий, угасающий свет. Свет выхватывал тени — две смутные фигуры, которые под отчетливо слышимый в тишине плеск воды постепенно сливались воедино. И самое странное: на стене отбрасывали тень какие-то решетки — полоса за полосой, ярус за ярусом, с высоко торчащими острыми концами, словно мрачная темница.

Они судорожно втянули воздух, наконец смутно догадываясь, что здесь происходит.

Заточение!

Однако они даже не могли разглядеть лицо этого узника, с трудом различая по тени лишь его тонкие запястья, скованные вместе. Сердца обоих сыщиков дрогнули от изумления; сжав зубы, они аккуратно просунули в щель объектив камеры, сделали несколько снимков, после чего поспешно вернулись тем же путем назад.

Услышав, что шаги удалились, Ся Синьцзи наконец поднял глаза и легко улыбнулся.

— Братец, — ластясь, потерся он о него, — я так устал.

Коу Цю: — ...

Он тоже устал!

— Но я же все время двигался, — принялся нагло и беспардонно капризничать Ся Синьцзи. — Как это тяжело!

Коу Цю: — ...

Черт побери, да он бы отдал все за то, чтобы тот не двигался!

— Кто же виноват, что братец вечно заставляет меня зачитывать Устав партии именно в такие моменты? — Ся Синьцзи опустил ресницы, вытащил кляп у него изо рта, провел по нему алым кончиком языка и обиженно протянул: — Скажи, кто для тебя важнее — я или служение народу?

Коу Цю ответил не задумываясь: — Служение народу!

Система: [...]

Капец, с такой честностью тебя точно выебут, отвечаю!

Глядя на то, как в глазах парня сгущается мрак, она предчувствовала новую волну сокрушительной цензуры.

Но Ся Синьцзи лишь тихонько усмехнулся.

— Я так и знал.

Он достал что-то из кармана и показал Коу Цю.

— Поэтому с сегодняшнего дня, — медленно произнес он, — я беру себе новое имя — Ся Жэньминь.

[...]

Пропал человек, подумала Система.

Совсем с катушек съехал.

А это значило, что ему снова придется отправляться в следующий мир под видом скоропостижной кончины от болезни.— Брат, что такое? — Ся Синьцзи прижался к нему совсем близко и, сонно уловив его движение, протянул руку и принялся массировать ему грудь. Хотя глаза его еще не открылись полностью, движения рук подсознательно стали нежными до крайности. — Где-то болит?

Коу Цю с открытыми глазами смотрел в потолок и лишь спустя долгое время покачал головой.

— Нет, — невнятно ответил он. — Просто поясницу ломит.

— Поясницу ломит... — малыш заикающе-хмыкая рассмеялся, словно бесхребетная ириска перевернулся всем телом и накрепко прилип к нему, принявшись тереться о него снова и снова и норовя забраться под одеяло. — Дай-ка посмотрю, не опухло ли?

Система взвыла, в горечи и гневе возопив: [Вы же только под утро закончили, почему мне снова приходится слушать это!]

Даже если бы она молчала, Старый кадр Коу не вынесл бы подобных пошлостей. Он торопливо потянул парня наверх, густо покраснев и не позволяя этому несносному ребенку откинуть одеяло. Они долго возились в постели, в конце концов даже слегка вспотев и раззадорив друг друга, и лишь после того, как малыш силой притянул Коу Цю к себе и чмокнул в губы, оба поднялись.

Ся Синьцзи почувствовал, что отношение Коу Цю смягчилось, и весь этот день буквально летал на крыльях, так и норовя продемонстрировать свое ликование всему миру.

Он даже напевал на ходу.

— Разве у тебя сегодня не школьные спортивные соревнования? — Коу Цю сделал глоток супа, глядя на мальчишку, который все так же преданно и умоляюще смотрел на него, не зная покоя. — Почему еще не спешишь?

Малыш по-прежнему упрямо вглядывался в него, а в его сияющих глазах плескалось чистейшее ожидание:

— Брат придет?

Коу Цю тоже опешил:

— Разве я могу пойти?

— Конечно! — не задумываясь ответил Ся Синьцзи. — Пока ты пообещал не уходить от меня, брат может отправиться куда угодно.

Его хитрые планы работали безотказно: теперь у Ду Хэцзэ не оставалось ни единого шанса, он уже бескровно устранил сильного соперника в любви, а значит, нить, удерживающую воздушного змея, можно было уже не натягивать так туго.

Он принялся загибать пальцы, перечисляя Коу Цю:

— Я участвую в беге на полтора километра, эстафете четыре по сто и в прыжках в высоту. Брат... не мог бы ты прийти поболеть за меня?

На последней фразе его голос резко упал, а влажный взгляд был насквозь пропитан мольбой.

Коу Цю лишь на мгновение замолчал, а затем улыбнулся.

— Хорошо.— Правда?! — Ся Синьцзи широко распахнул глаза, его круглые черные зрачки замерли, не мигая, точь-в-точь как у кролика, который возбужденно подергивает двумя пушистыми длинными ушами.

Получив от брата повторный и твердый утвердительный ответ, мальчишка тут же пришел в полный восторг, с размаху бросился на него и звонко чмокнул несколько раз.

— Брат, я так люблю тебя... — невнятно бормоча сквозь поцелуи, произнес он. — Я так люблю тебя.

— Я люблю тебя...

Грудь Коу Цю сильно всколыхнулась, но он ничего не ответил, лишь молча протянул руки и медленно обнял мальчика за спину.

Он не был уверен.

Но он... возможно, испытывал те же чувства.

Ся Синьцзи пользовался огромной популярностью. Когда Коу Цю усаживался на самом последнем ряду зрительской трибуны, он уже заметил нескольких преданных фанаток, которые держали плакаты с именем парня и вовсю болели за него. Сам же мальчишка словно в упор их не видел: он с головой ушел в дело — забожливо наклонился, чтобы насухо протереть сиденье для Коу Цю, затем вытащил из рюкзака зонт от солнца и, нахмурившись, долго настраивал угол, чтобы надежно укрыть Коу Цю целиком в тени. Когда сидевший рядом одноклассник попытался заговорить с ним, он лишь бросил пару невнятных фраз, мгновенно отвернулся и продолжил наносить солнцезащитный крем на руки Коу Цю.Полуденное осеннее солнце палило вовсю. Коу Цю с детства плохо переносил солнце, к тому же боялся, что на теле останутся видны следы вчерашней ночи, поэтому закутался с головы до ног. При такой температуре он уже через мгновение слегка вспотел, и на спине на рубашке расплылось влажное пятно.

Ся Синьцзи разминался у сцены, но взгляд его то и дело возвращался сюда. Заметив, что тот вытирает пот, юноша замер, а затем направился к стоявшей неподалёку девушке.

Спустя мгновение в руки Коу Цю перекочевал крошечный розовый вентилятор, взметнувший слабый прохладный ветерок.

Паренёк присел на корточках рядом с его коленями, обдувая ему спину, а заметив, что тот повернул голову, прищурил глаза и улыбнулся — до чего же послушно и ласково. Словно прогретый солнцем кусочек мягкой карамели, от вида которого впору было мысленно тянуть сладкие янтарные нити.

Лоб самого Ся Синьцзи покрылся испариной, но он заботился лишь о том, чтобы обдувать одного Коу Цю:

— Брат, всё ещё жарко?

Коу Цю покачал головой, но горло словно защемило чем-то тяжёлым, стало невыносимо кисло и горько, и он не смог выдавить из себя ни единого слова.Бутылка минеральной воды рядом была отвинчена, и Ся Синьцзи сначала проследил, чтобы он попил, а затем с жадным усердием забрал её обратно, специально прикладываясь губами к тому самому месту, которого только что касался Коу Цю. Он опустил глаза, густые ресницы покрывали его веки, и отбрасываемая ими тень образовывала почти идеальную окружность.

Коу Цю долго разглядывал его ресницы и в конце концов не удержался — протянул руку.

Система: [……Что ты творишь, достойный строитель коммунизма?]

Пальцы Коу Цю дрогнули, но он тут же принял суровый вид: [Я просто проверяю наощупь.]

Слова словами, но кончики пальцев он всё же попытался отдернуть. Однако Ся Синьцзи уже заметил его движение, тут же перехватил его за запястье и, прижав к своей руке его палец, медленно провел им по собственным слегка подрагивающим ресницам.

Коу Цю: [(⊙V⊙)]

Проверка завершена, наощупь и правда отлично!

Мягкие и упругие!

Он немного увлекся и с каменным лицом погладил раз-другой. Ся Синьцзи задрал голову, позволяя ему делать всё, что хочется, и видом теперь походил на белого кролика, которому хозяин гладит всю шерстку.

Лишь когда судья свистнул, созывая на построение, Старый кадр Коу наконец пришел в себя и медленно убрал руку: [……]

И правда, сидевшие рядом ученики то и дело косились в их сторону, а в глазах читались самые нескромные сплетни и любопытство.

Вести себя столь близко на глазах у всех — просто безобразие для облика школы. Коу Цю твердо решил с этим завязать, но когда Ся Синьцзи тихонько забормотал, прося погладить его по голове еще раз, он после недолгих колебаний всё же не удержался и опустил руку.

Пару раз погладив, белый кролик радостно ускакал, а Коу Цю остался сидеть в полном отчаянии перед другим своим детенышем: [Сынок, я разочарован в самом себе.]

Система мрачно отозвалась: [Твой сынок разочарован в тебе куда сильнее……]

Нет, он просто в ужасе.

Будь у нее глаза, она бы уже давно ослепла.

Да-да, ослепла от такой яркой картины.

Возможно, из-за того, что кто-то впервые пришел поболеть за него, Ся Синьцзи всю дорогу держался на высоте. Он бежал по беговой дорожке, сверкающие капельки пота на висках змейкой затекали за воротник, и весь он словно сиял в лучах солнца, источая обжигающее дыхание бьющей ключом юности, отчего казалось, что каждая его клеточка излучает свет. Коу Цю сидел повыше и внимательно наблюдал за ним, постепенно сквозь ослепительные лучи солнца разглядев ослепительные золотистые осколки, после чего на него внезапно накатила волна головокружения.

С трудом удержав равновесие, он слегка повернулся вбок, отворачиваясь от бегущего по дорожке Ся Синьцзи, и сплюнул на листок бумаги.

http://bllate.org/book/24771/2928007

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь