Готовый перевод Reborn Sweetly, Kissing the Crown Prince on the Red Carpet / Перерождение: Поцелуй на красной дорожке с наследником столичной элиты: Глава 9

Пальцы Ши Син крепко вцепились в халат на его талии, она заметно нервничала.

Ци Чэньянь поцеловал её. Рука, держащая её за подбородок, переместилась назад, обхватив затылок; длинные пальцы скользнули сквозь пряди волос, мягко прижимая её к себе, чтобы их тела слились воедино.

Он нежно припадал к её губам, медленно и глубоко вбирая их в поцелуй, раз за разом.

Ши Син казалось, что когда Ци Чэньянь целует её сам, это ощущается совсем иначе, чем когда целует его она.

До перерождения он тоже любил целовать её, но, быть может, из-за того что тогда она сопротивлялась и не желала отвечать ему взаимностью, его поцелуи всегда были грубыми, и каждый раз он кусал её до боли.

Между ними редко — точнее, почти никогда — не было настолько нежных поцелуев.

Раньше она даже думала, что он в принципе не умеет целовать нежно, что он подобен хищному зверю, который, поймав добычу, способен лишь жадно терзать её.

Вплоть до этого мгновения.

Его губы обжигали жаром. Ресницы Ши Син трепетали, а от этих трепетных, неторопливых ласк всё её тело сладко обмякло.

К счастью, она сидела у него на коленях, и как бы ни ослабело её тело, он крепко удерживал её в своих объятиях.Стоило ему лишь немного её поцеловать, как ласка, не успев даже стать более страстной, внезапно прервалась — котёнок, примостившийся рядом с Ци Чэньянем, вдруг снова засуетился.

Он проявлял необычайное беспокойство, царапая и тераясь о колено Ци Чэньяня головой и лапами.

Оба замерли одновременно. Ци Чэньянь нахмурился, отпустил Ши Синсин и повернулся к мешавшему им животному.

Ши Синсин тоже посмотрела на него.

Но стоило Ши Синсин встретиться с ним взглядом, как тот мгновенно озверел, издав жуткий вопль, похожий на плач младенца.

Ши Синсин слегка вздрогнула, вжалась в объятия Ци Чэньяня и крепко обняла его за шею.

Бви брови Ци Чэньяня сошлись на переносице, и он прикрикнул: — Яньбао!

Котёнок повернул к нему голову и жалобно мяукнул.

Ши Синсин закусила губу, охваченная страхом и паникой. Спрятав лицо в изгибе плеча Ци Чэньяня, она дрожащим голосом произнесла: — А Янь, я не хочу здесь оставаться.

Ци Чэньянь почувствовал, как сильно она напугана.Его брови сошлись в мрачной хмурости. Не говоря ни слова, он просто поднял её на руки.

Кот, заметив, что они собираются уходить, легко спрыгнул на пол, словно собираясь следовать за ними, но Ци Чэньянь остановил его одним взглядом.

Тот тихонько мяукнул и лег, лишь жалобно задрав голову и глядя на него.

Это определенно был кот, которого вырастила Ши Синсин, и его взгляд был до боли похож на взгляд самой Ши Синсин. Однако Ци Чэньянь не обратил на животное никакого внимания и просто унес Ши Синсин прочь.

Когда дверь закрылась, Ши Синсин поверх плеча Ци Чэньяня бросила взгляд на кота, оставшегося в гостиной.

Она боялась одного: неужели Яньбао была к ней так свирепа и мешала Ци Чэньяню проявлять к ней нежность лишь потому, что Яньбао способна разглядеть её перерождение и принимает за призрака?

Ци Чэньянь снова поднял её наверх, возвращаясь в свою квартиру.

Ши Синсин продолжала бормотать ему на ухо: Я же говорила, что она очень злая.

Войдя внутрь, Ци Чэньянь опустил её на пол и при этих словах изогнул бровь: Ну и что тогда делать, не держать её больше?

Говоря это, он направился на кухню.

Ши Синсин нахмурилась.

Яньбао она растила целых четыре года. Котенка подбросили к её порогу в день её восемнадцатилетия; тогда никто не знал, кто его прислал, а на оставленной карточке были написаны всего четыре слова: с днем рождения.

Она тогда расспросила всех вокруг, но никто не имел понятия, чей это подарок. Друзья Ши Синсин даже высмеивали дарителя, мол, преподнести великой госпоже Ши на восемнадцатилетие какого-то кота — неужто не нашлось ничего получше?

Но тогда все они забыли, что Ши Синсин очень любит кошек.

В детстве у нее уже жил кот, почти пять лет. Однако потом появилась Ши Юэ, у которой оказалась аллергия на кошачью шерсть, и родители тут же запретили Ши Синсин держать животных, а кота силой увезли прочь.

Она плакала очень долго.

Но в глазах её родителей эти слезы были лишь проявлением незрелости и капризов.

В восемнадцать лет она стала совершеннолетней и наконец-то смогла съехать из особняка семьи Ши, перебравшись в собственную небольшую квартиру.Она как раз думала о том, что можно завести кошку и взять её заново, как кто-то сам принёс ей кота.

И притом точно такой же породы, какая была у неё в детстве.

Тогда Ши Синсин уже не стала выяснять, кто его прислал, оставила кота у себя и с тех пор растила его уже целых четыре года.

Когда родители заявили, что разрывают с ней отношения, и отобрали всю подаренную ей недвижимость, она, съезжая, забрала с собой только Яньбао.

К тому же она уже знала, что Яньбао ей подарил Ци Чэньянь.

Конечно же, она не могла заставить себя отказаться от него.

Только вот в её нынешнем положении, пожалуй, и впрямь не стоило его держать.

Яньбао совершенно не желал признавать в ней хозяйку.

Пока Ши Синсин размышляла об этом, она шаг за шагом следовала за Ци Чэньянем на кухню. Глядя на его спину, когда он наливал воду, её глаза внезапно загорелись: — Давай сделаем так: я буду жить у тебя, а Сон Лань поселим этажом ниже, тогда она сможет помогать мне ухаживать за Яньбао. А как только Яньбао перестанет на меня сердиться, я вернусь обратно.

Ци Чэньянь, держа в руках наполненный стакан с водой, обернулся и, прислонившись к столешнице, опустил на неё взгляд. Его глаза смотрели многозначительно: — И к чему такие сложности? Не проще ли просто отвезти кота к Сон Лань?

Ши Синсин напустила на себя серьёзный вид: — Яньбао привык к своему дому. В другом месте он не сможет нормально ни есть, ни спать, и заболеет.

Ци Чэньянь усмехнулся и протянул ей стакан: — Выходит, ты к дому не привыкаешь?

— А я не привыкаю.

Ши Синсин взяла стакан, зажала его в ладонях и, подняв глаза, послушно посмотрела на Ци Чэньяня: — Я привыкаю только к людям.

Взгляд Ци Чэньяня дрогнул, а уголки губ Ши Синсин изогнулись: — Там, где А Янь, я всегда смогу хорошо поесть и сладко уснуть.

Донельзя послушная.

Его кадык чуть качнулся, и Ци Чэньянь низким, бархатным голосом позвал её: — Ши Синсин.

— Мм?

Она подняла взгляд, встречаясь с ним глазами. Тонкие пальцы Ци Чэньяня легко коснулись её щеки, слегка ущипнув за нежную кожу: — В тебя вселился какой-то демон?

Хотя прозвучало это шутливо, взгляд Ши Синсин внезапно метнулся в сторону, а руки, державшие стакан, невольно дрогнули.

Она крепче сжала пальцы на стакане, на мгновение опустила глаза и ответила самым обычным тоном: — Какой ещё демон, до чего же ты банален.

Охваченная беспричинной паникой, она поднесла стакан к губам, сделала несколько глоток и вернула его ему: — В общем, как хочешь, я буду жить у тебя, а если вздумаешь меня прогнать, я лягу спать прямо у твоего порога.

Сказав это, она тотчас повернулась, намереваясь вернуться в гостиную — на самом деле она немного боялась, что он догадается о чём-то.

Если бы он узнал про перерождение, стал бы он, подобно Яньбао, смотреть на неё как на монстра?

Ши Синсин попыталась уйти, но в самый момент разворота он перехватил её за руку.

Тонкое запястье девушки легко оказалось в плену мужской ладони, и стоило ему чуть потянуть, как она рухнула назад, прямо в его объятия.

Мужской прохладный аромат после душа окутал её со всех сторон. Ши Синсин удивлённо подняла голову, но не успела ничего разглядеть, как её губы уже были пойманы в поцелуй.

На этот раз он не произнёс ни слова, лишь продолжил своими действиями тот самый поцелуй, которому помешал Яньбао.

Одной ладонью он гладил хрупкую спину Ши Синсин, а другую опустил ей на затылок, слегка сжав пальцы, чтобы заставить её поднять подбородок.

Его тонкие губы несколько раз нежно припали к её сладкомягким губам, затем отстранились, и он, оглаживая её губы, хрипло спросил: — Не хочешь приоткрыть рот?

Пока он говорил, подушечки его пальцев, лежавшие у неё на затылке, легонько поглаживали кожу на шее, вызывая щекотку мурашек.

А его низкий, хриплый голос заставлял сердце биться в диком ритме и окрашивал уши в алый цвет.

Ресницы Ши Синсин затрепетали, она слегка приподнялась на носочки, обвила его шею тонкими белыми руками и, чуть вздернув подбородок, прямо укусила его за губы.Кадык Ци Чэньяня легко дрогнул. Он приподнял её за подбородок, кончиком языка коснулся её губ и, повторив её движение, слегка покусал её мягкие, нежные губы. Она послушно приоткрыла рот, позволяя ему проникнуть внутрь.

Сердце мгновенно подскочило к самому горлу, дыхание у обоих замерло.

Стоило ему лишь пару раз провести языком, как Ши Синсин показалось, что её собственный язык вот-вот растает от его ласк.

У неё подкосились ноги, и руки, обнимавшие его за шею, инстинктивно сжались, чтобы не дать ей соскользнуть вниз.

Ци Чэньянь держался ничуть не лучше.

Более того, он был взволнован даже сильнее, чем Ши Синсин.

Никто не знал, что она так покорно позволяла ему целовать себя, находясь в его объятиях.

Раньше о подобной картине он не смел даже мечтать.

Она всегда так сильно его ненавидела, в её глазах существовал лишь Хэ Шэн.

Каждый раз, когда он видел, как она улыбается рядом с Хэ Шэнем, в то время как тот выказывал лишь раздражение и отвращение, Ци Чэньяну безумно хотелось спросить её — спросить, что же она вообще нашла в этом Хэ Шэне.

Всё, что мог дать Хэ Шэн, мог дать и он; стоило ей только пожелать, и он тоже превратился бы в того, кто ей по нраву.

Но она никогда не удосуживала его даже добрым взглядом.Ци Чэньянь до сих пор помнил, как во втором полугодии ее учебы в старшей школе — он сам тогда уже заканчи выпускной класс — однажды вечером случайно столкнулся с ней на крыше.

Она сидела на корточках в самом углу, обхватив коленки руками и погрузившись в собственные мысли, а уголки ее глаз были слегка покрасневшими — явно недавно плакала.

Ци Чэньянь знал почему: до него доходили слухи.

Кажется, Ши Синсин купила лимитированную бриллиантовую заколку для волос, которая ей очень нравилась.

Но Ши Юэ она тоже приглянулась. Увидев эту заколку у сестры, та сделала завистливый взгляд, и родители семьи Ши потребовали, чтобы Ши Синсин отдала украшение младшей сестре. Ши Синсин отказалась, чем вызвала гнев родителей, и мать тут же сорвала заколку с ее головы и бросила на пол, разбив вдребезги.

А на следующий день в школе появилась Ши Юэ с коробочкой для украшений в руках. Внутри лежала починенная заколка, и она извинилась перед Ши Синсин.

Ши Синсин тут же швырнула эту коробку прямо в голову Ши Юэ и холодно усмехнулась:

— Кто просил тебя притворяться и разыгрывать фальшивое сочувствие? Проваливай!Тогда Хэ Шэн тоже был там. Он мгновенно взбесился, притянул закрывающую голову заплаканную Ши Юэ за спину и яростно выругался на Ши Синсин: Юэюэ из добрых побуждений починила тебе заколку, какого чёрта ты тут устраиваешь свои барские истерики?

Хэ Шэн потребовал у Ши Синсин: Извинись перед Юэюэ.

Ши Синсин, разумеется, и не думала перед Ши Юэ извиняться — она просто развернулась и ушла.

Ци Чэньянь узнал об этом случае позже, когда слушал сплетни Сун Чжибо и остальных. Он поднялся на крышу и действительно увидел там сидящую на корточках Ши Синсин.

Когда ей было грустно, она всегда прибегала сюда в одиночестве, чтобы погрузиться в задумчивость.

Тогда Ци Чэньянь, засунув руки в карманы и небрежно прислонившись плечом к стене, с ледяным выражением лица смотрел на девушку и, словно между прочим, задал вопрос, который так долго давил ему на сердце: Так что же ты в нём вообще нашла?

Ши Синсин проигнорировала его.

Она опустила взгляд, храня глубокое молчание.

Леденец во рту Ци Чэньяня хрустнул, разломившись на мелкие осколки. Он горько усмехнулся, выпрямился, подошёл к ней и, глядя на неё сверху вниз, окликнул: Ши Синсин.

Ши Синсин наконец соизволила поднять на него глаза — её ресницы были влажными, а бледное личико осунулось.

В те дни она была похожа на лишившуюся почвы, увядающую розу: утратив свою яркую красоту, она вот-вот должна была засохнуть.

Сердце Ци Чэньяня сжалось, а руки, спрятанные в карманах, медленно сжались в кулаки.

Он наклонился к ней ближе, заглянув в её чистые зрачки, и полушутливым тоном произнёс слова, которые глубоко прятал на самом дне души: Если уж на то пошло, раз тебе так нравится он, не лучше ли полюбить меня? Разве я лицом не красивее него?

Тогда Ши Синсин поглядела на него пару секунд, снова опустила глаза и ответила хриплым от слёз, но пронзительно-холодным голосом: Даже если на свете не останется мужчин, я всё равно не полюблю тебя!

Лицо Ци Чэньяня окаменело, а пластиковая палочка от леденца во рту согнулась от напряжения.Он холодно усмехнулся и повернулся, чтобы уйти.

Прошло всего несколько часов, закончилась вечерняя самоподготовка, и он снова встретил её: она шла рядом с Хэ Шэном и улыбалась так, будто ничего и не произошло.

Ци Чэньянь находил это смешным.

И временами ему казалось, что она сама во всём виновата!

Верно, как и говорила Ши Синсин, раньше он никогда не показывал ей хорошего лица.

Но в те времена, видя, как она унижается, заискивает и выслуживается перед мужчиной, которому она безразлична и который даже помыкает ею, он просто не мог смотреть на неё приветливо.

Все эти годы Ци Чэньянь то и дело думал о том, что если бы она согласилась подарить ему хотя бы десятитысячную долю той улыбки, что доставалась Хэ Шэном, он сошел бы с ума от счастья.

А теперь всё выглядело так, будто прекрасный сон внезапно стал явью.

Она улыбалась ему так сладко и говорила, что любит его.

Говорила, что хочет быть с ним всю жизнь.

Говорила, что хочет поцеловать его.

С каждым новым взглядом на неё, с каждым услышанным капризом спящий долгие годы ледяной вулкан в его груди бурлил всё яростнее: раскаленная лава кипела, круша и прожигая сковывающий её лед, готовая растопить его до конца.

Ладонь, лежавшая на затылке Ши Синсин, обжигающе горела. Ци Чэньянь подался вперёд, кончиком языка коснулся её губ, и на пару секунд замер в поцелуе.

Волна головокружения нахлынула мгновенно — он действительно почувствовал, как после таяния вечных льдов кровь в жилах мгновенно закипает.

Он замер, словно прислушиваясь к своим ощущениям, словно пытаясь понять происходящее или давая ей последний шанс отказаться.

Но вредина вовсе не оценила его благородных порывов. Она не пожелала вести себя послушно: заметив, что он замер, она захлопала длинными ресницами и сама легонько провела по его губам язычком.

В тот самый миг ледяная гора окончательно рухнула, и лава хлынула во все уголки тела.

Ци Чэньянь перевёл руку с её затылка на щеку, крепко зажав её лицо, загнал её тихое мычание внутрь и слился с ней в глубоком поцелуе.

Правда, целуились они всего пару секунд — от двери вдруг донесся шум, кто-то отпер её и вошел, причем голос опережал самого хозяина: — Третий братец, ты что, среди ночи с собакой подрался? Чего это ты людей гоняешь за прививками от бешенства...

Голос внезапно оборвался, сменившись громким: — Охудеть!

Стоило раздаться этому звуку, как Ши Синсин мгновенно напряглась и тут же уткнулась лицом в сгиб шеи Ци Чэньяня.

Ладонь Ци Чэньяня опустилась ей на затылок, прижимая девушку ближе к груди, а его холодный взгляд скользнул по незваному гостю.

Сун Чжибо стоял в прихожей, глядя на обнимающихся у мраморной столешницы в кухне открытой планировки двоих людей, словно пораженный параличом.

Хотя всё длилось лишь мгновение, он разглядел всё предельно ясно: только что его третий братец целовался с какой-то девчонкой!

Совсем не так, как в том легком прикосновении щеками на банкете в отеле — даже стоя к нему спиной, девушка давала понять, что это был страстный до безумия поцелуй.

Он никак не ожидал от третьего братца такой дикой стороны.

Сун Чжибо не сразу пришел в себя — лишь столкнувшись взглядом с убийственным лезвием очей Ци Чэньяня, он резко опомнился и выдавил из себя слащавую улыбку: — Я ничего не видел, продолжайте, продолжайте, делайте вид, что меня здесь не было...

С этими словами он поспешно повернулся и выскользнул за дверь, заботливо прикрыв её за собой.

Прислонившись спиной к двери, он шумно выдохнул.

Черт, ну и зрелище.

Пиликнул лифт, и оттуда появился Лян Цзэхэн с медицинским чемоданчиком в руках. Заметив Сун Чжибо, он удивился: — Ты чего тут стоишь?

Затем он покосился на дверь за его спиной и тоже задался вопросом: — У третьего и правда есть собака?

Сун Чжибо подумал немного и кивнул: — Есть.

С многозначительным видом он добавил: — Тут не только собака, тут еще и кошка. Сейчас кошка с собакой дерутся. Не спеши, давай подождем, пока они закончат драку, и только потом войдем.

Лян Цзэхэн: — ...

http://bllate.org/book/24772/2928059