Готовый перевод A Century of Rivers and Mountains / Сто лет империи: Драконий рык: Глава 3

Внутри прохладного зала Ханьляннань сидевший за столом наследный принц Лин Энь резко отбросил в сторону нерассмотренные доклады и со злостью смахнул ладонью всю сточку бумаг, поданных чиновниками с мест.

— Инородные ваны не повинуются указам двора, а окружной судья Хэнани и управитель Лояна и вовсе смотрят на государственную политику как на пустое место! Нынешний Лоян — это же чистой воды вызов и попытка противостоять центральному правительству!

Сюань Юй, вызванный наследным принцем в дворец Тайцзи, сдержанно и почтительно сидел на месте, пожалованном ему принцем. Краем глаза он наблюдал, как прислуживавший в зале евнух молча опустился на колючки и принялся собирать рассыпавшиеся повсюду доклады, а сам тем временем размышлял: насколько глубоким было истинное раздражение наследного принца и сколько здесь наигранного, специально продемонстрированного ему?

— Прошу наследного принца умерить гнев, — не желая разоблачать спектакль, тихо произмолвил он, сохраняя внешнее спокойствие.

Лин Энь, казалось, доведенный до крайнего бешенства, быстрым шагом подошел к нему:

— Сам рассуди, есть ли в их глазах император?

Сюань Юй коснулся рукой подбородка:

— А какова воля императора?

Лин Энь сперва взмахом руки выгнал из зала евнухов и служанок, а затем поманил его пальцем, подзывая ближе.

— Воля императора такова… — едва Сюань Юй приблизился, Лин Энь понизил голос: — Вместо того чтобы отправлять туда старого сановника прежней династии, который позволит вить из себя веревки или же сговорится с ними против двора, куда лучше отправить в Управу Хэнань и Лоян кого-нибудь из наших собственных людей, чтобы они присмотрели за ними и одновременно нашли способ усмирить Лоян.

— Своих людей? — Сюань Юй с заметным удивлением приподнял брови. — Членов императорского рода?

— Верно.

Он на мгновение задумался:

— И кого же император соизволил наметить?

— Тебя. — Лин Энь опустил руку на его плечо, слегка сжав ладонь.

Хотя Сюань Юй внутренне насторожился еще до входа во дворец, перед лицом столь внезапного поворота событий он невольно шумно втянул воздух.

— Я? — переспросил он, желая убедиться, что правильно расслышал столь обременительное императорское поручение.

— Завтра на утреннем докладе император издаст указ, назначающий тебя главным управляющим Лояна. — Лин Энь убрал руку с его плеча и зашагал взад и вперед по залу.

— Главным управляющим Лояна? — Сердце Сюань Юя неприятно ёкнуло, и он поспешно попытался возразить: — Ваше Высочество...

Однако прежде чем он успел выговорить хоть слово, Лин Энь оборвал его возражение одной фразой:

— Не бойся, твой августейший дядя, цзюньван Бао, отправится вместе с тобой.

Бви Сюань Юя сошлись на переносице:

— Постойте... Цзюньван Бао Жань Ситин? Тот самый мягкосердечный и добрый второй дядя, который отроду не занимался государственными делами? Какой толк брать с собой такого императорского дядю?

— Цзюньван Бао едет с тобой именно потому, что император опасается, будто ты один не справишься с теми старыми чиновниками, — Лин Энь обернулся, лучезарно улыбаясь. — Поэтому официально он будет лишь сопровождать тебя к месту службы, но на самом деле цзюньван Бао станет твоим помощником и будет оказывать тебе содействие изнутри.

Оказывать содействие изнутри? Ему еще повезет, если этот императорский дядя не станет путаться у него под ногами.

Сюань Юй бесстрастно изложил доводы:

— Мне еще нет двадцати, занять столь высокий пост главного управляющего Лояна в столь юные годы — мало того что при дворе возникнут пересуды и затаенное недовольство, боюсь, в самом Лояне...

— Боишься, что кто-то не подчинится? — Лин Энь, заранее обдумавший все его возражения, с удобством перехватил инициативу.

— Именно. — Если разобраться, всю восточную столицу Лоян опутала густая паутина старых чиновников прежней династии, которые перешагнули порог зрелости и давным-давно укоренились в официальных кругах. И если вдруг над этими старыми лисами поставить юного главного управляющего, чье положение окажется выше их собственного, да к тому же человека, который и возрастом, и опытом уступает им по меньшей мере вдвое — о покорности и речи не будет, пожалуй, он и усидеть-то на месте главного управляющего не сможет.

Медленно шагнув обратно к нему, Лин Энь по-свойски обнял его за плечи и, направляясь вместе с ним к столу, произнес:

— Эти слова я говорю только тебе одному. Запомни: отправляешься ты туда не просто для того, чтобы покрасоваться перед теми стариками, ты отправляешься удерживать империю для императора.

Сюань Юй резко остановился, слегка повернул голову и устремил темные глаза прямо на стоявшего рядом Лин Эня.

Крупная ладонь, покоившаяся на его плече, медленно и сильно сжалась:

— Покорится Лоян или нет, ты обязан усмирить его ради императора!

Сюань Юй молча смотрел в этот не допускающий возражений взгляд и наконец отчетливо понял: на сей раз Лин Энь не уговаривал и не отдавал приказ — облаченный в угрозы Лин Энь просто накинул ему на шею нож по имени Долг и принуждал ехать.

Он глубоко вздохнул:

— Я знаю, что дела в государстве еще не утряслись.

— Тогда ты должен понимать и то, что оставшиеся от прежней династии чиновники только и ждут возможности свергнуть императора, чтобы вернуть на престол прежнего императора и восстановить былую славу! — Лин Энь подтащил его к столу, взял один за другим доклады, развернул их и потребовал, чтобы он сам прочел, что там написано.

— Знаю. — Сюань Юй некоторое время смотрел вниз, после чего перевел взгляд обратно на использовавшего то кнут, то пряник Лин Эня.

Лин Энь вернулся за стол, уселся и внезапно переменился в лице, тревожно нахмурив брови.

— Если поручить это дело чужакам, император не сможет успокоиться, да и я ни за что не одобрю. А раз нельзя доверить чужакам, остается полагаться только на своих, — вздыхая, заговорил он. — Подумай сам, если целиком отдать это дело дядям, император испугается, что у них появится второй умысел или они захотят прибрать к рукам власть, и что тогда делать, если они вдруг вздумают использовать огромную силу, чтобы принудить императора отречься? Именно поэтому император не может назначить для усмирения Лояна никого из дядей. А раз нельзя назначить дядей, остается выбирать среди нас, сыновей.

Сюань Юй холодно напомнил:

— Для наследного принца это тяжелое бремя должно быть сущим пустяком.

Будучи старшим сыном, он не только знал все государственные дела до малейшей тонкости, но и вошел во дворец гораздо раньше самого Сюань Юя — почему же эту раскаленную добела картошку тот не берет себе, а норовит свалить на него?

Лин Энь заговорил так, будто иного и быть не могло:

— Нынешние смуты еще не утихли, я должен вместе с императором удерживать порядок в стране, а твои младшие братья еще слишком малы и не способны нести столь великую ответственность.

— Значит, я — единственный подходящий кандидат? — Сюань Юй без малейшей тени улыбки изогнул губы, прекрасно понимая истинные мотивы: наследный принц не желал рисковать и провалить поручение, как и не хотел ставить на кон статус наследника ради сомнительной ставки.

— Вторая сокровищница. — Видя, что тот вроде бы уже уразумел общую картину, Лин Энь смягчил голос, перейдя к уговорам, задевающим за живое: — Ради императора, ради этой с таким трудом отвоеванной страны ты не можешь отказаться от этого дела. И права не имеешь.

Лихорадочно подсчитывая в уме выгоды и издержки, Сюань Юй прислушивался к мягким речам, молча взвешивал всё услышанное, после чего послушно кивнул:

— Я понял.

— Что ж, Лоян теперь целиком на тебе. — Несказанно обрадованный Лин Энь схватил его за руку и крепко сжал.

— Слушаюсь. — Тихо ответил Сюань Юй, а его взгляд упал на возвышающееся за спиной Лин Эня императорское место наследного принца, доступное лишь ему одному. В этот момент в его ярких черных глазах мелькнула искра.

ΩΩΩΩΩ

— Главный управляющий Лояна? — Цзюньван Гу Чанкун разинул рот, во все глаза уставившись на Сюань Юя, только что сообщившего ему эту ошеломляющую новость.

— Именно. — Сюань Юй сидел в кресле с книгой в руках и даже не поднял головы, отвечая своему ровеснику и кузену, с которым они играли с малых лет.

— Погоди, кажется, я расслышал... — Гу Чанкун коснулся рукой лба, отказываясь принимать услышанное и переспрашивая: — Ты сейчас назвал тот самый Лоян в Управе Хэнань?

— Да. — Сюань Юй ответил все тем же монотонным голосом.

Выслушав ответ, Гу Чанкун вскочил со стула и невероятно громко завопил:

— Наследный принц хочет толкнуть тебя прямо в пасть тигру?

Отправить его в этот Лоян — все равно что забросить в вольер к диким зверям на съедение.

Сюань Юй нарочно добавил то, о чем умолчал в первый раз:

— Такова воля моего отца-императора.

— Святой Государь никого другого послать не мог... и послал именно тебя? — Вытаращив глаза, Гу Чанкун почувствовал, как внутри него запылал яростный огонь. — А наследный принц? Почему наследный принц туда не едет?

Сюань Юй наконец поднял на него взгляд, немного подумав, обошел углы и ответил общими фразами:

— Наследный принц должен оставаться в столице, к тому же его положение столь высоко и благородно, что ему не подобает рисковать.

Пусть Гу Чанкун и отличался буйным нравом, врементами он обладал поразительной проницательностью и все же уловил скрытый смысл его слов.

Он тяжело фыркнул:

— Верно, статус наследного принца высок и благороден, а твой статус императорского сына недостаточно высок и твоя жизнь ничего не стоит? У наследного принца нет уверенности в успехе и он не желает превращаться в пушечное мясо, вот и отправил тебя на роль козла отпущения?

— Не горячись, давай спокойно поговорим, у тебя опять поднимается нрав. — Судя по одному лишь тону, Сюань Юй прекрасно знал, что его вспыльчивый кузен вновь закипает, и по привычке сделал тому пару предостережений, прежде чем тот успеет буйствовать в полную силу.

В следующее мгновение импульсивный Гу Чанкун действительно подскочил, одной рукой отбросил в сторону лежавший у того трактат, а другой вцепился ему в воротник:

— Ты вообще понимаешь, с чем столкнешься, когда ступишь в Лоян? — Гу Чанкун состроил устрашающую физиономию, искренне полагая, что тот не осознает всей серьезности положения.

— Понимаю. — Сюань Юй мягко отстранил его руку, наклонился и подобрал упавшую на пол книгу.

Не оставляющий надежды Гу Чанкун снова рявкнул на него:

— Тогда понимаешь ли ты, что едва твоя нога ступит на землю Управы Хэнань, старые сановники прежней династии и инородные ваны, которые только и ждут случая загрызть тебя, ни за что не станут с тобой церемониться?

Там его поджидали вовсе не свирепые тигры и не демоны — целые толпы старых чиновников, готовых довести его до могилы. Неужели он совершенно не осознает своего положения?

Сюань Юй бросил на него косой взгляд:

— Разве об этом нужно говорить?

— Раз все понимаешь, тогда зачем ты... — Гу Чанкун разинул рот, собираясь продолжить отчитывать его, но Сюань Юй тут же стукнул его по лбу свернутой книгой, успешно прервав поток жалоб.

Он ровным голосом произнес суровую реальность, не оставляющую простора для отказов:

— Наследный принц должен находиться в столице, а младшие братья еще слишком малы. Если я не стану разделять заботы отца и облегчать труд наследника, то кому еще это делать?

Гу Чанкун схватился обеими руками за волосы и возмущенно завопил прямо ему на ухо:

— Но ведь ты сам еще совсем мал, тебе всего девятнадцать!

Он был всего на два года младше наследного принца, а его младшие братья — от силы на год-два младше его самого. Почему же Святой Государь оказался столь несправедлив?

— С меня хватит. — Сюань Юй, молча терпевший его довольно долго, захлопнул книгу обеими руками, четко давая понять, что на этом тема закрыта.

— Сюань Юй... — В этот момент створки двери кабинета внезапно распахнулись, и на пороге появился не кто иной, как цзюньван Бао Жань Ситин, которого император назначил сопровождать Сюань Юя в поездке в Лоян.

Сюань Юй поспешно оттолкнул в сторону не закончившего буянить Гу Чанкуна и шагнул вперед, чтобы поприветствовать гостя:

— Второй дядя.

Жань Ситин взял его за плечи и помог подняться:

— Мы все свои, зови меня просто вторым дядей, как и Чанкун.

— Второй дядя, до тебя тоже дошли вести? — С состроившим презрительную гримасу лицом Гу Чанкун раздраженно и гневно подошел ближе, глядя на столь же озабоченное лицо старшего родственника.

— Да. — Жань Ситин тяжело вздохнул, повернулся к нему и беспомощно спросил: — Сюань Юй, и как ты намерен поступить с этим императорским поручением — стать главным управляющим Лояна?

— Принять, — с улыбкой ответил Сюань Юй, усаживая его за стол.

Лицо Жань Ситина после этих слов помрачнело еще сильнее:

— Сюань Юй, второй дядя вовсе не хочет говорить унылые вещи, просто эти земли Лояна...

— Полно колючек? — Сюань Юй, прекрасно знавший, что тот собирается сказать, с улыбкой плеснул ему чаю.

— Да. — Заметив на лице племянника выражение человека, который держит всё под контролем, Жань Ситин больше не стал ходить вокруг да около.

Если не брать в расчет тамошнюю обстановку, прежде всего он переживал за самого юношу. Хотя этот племянник с малых лет отличался смышленостью и умом, сам он, будучи его вторым дядей, вовсе не был человеком, способным управлять крупными сановниками. Проведя большую часть жизни за чтением книг, как мог он подойти на роль сопровождающего лица для главного управляющего Лояна? И что делать, если он не сможет помочь Сюань Юю, да еще и испортит всё дело?

Посмотрев некоторое время на его крайнее беспокойство, Сюань Юй спокойно присел рядом:

— Второй дядя опасается, что по прибытии туда нас заживо сожрут старые чиновники Лояна или разберут на мелкие косточки?

— Ах... — Жань Ситин принялся яростно массировать виски, испытывая головную боль. — Сейчас все чиновники при дворе только и ждут, чтобы мы сели в лужу. Если повезет, через несколько лет мы, пожалуй, даже вернемся живыми в Чанъань, но если удача отвернется...

— Второй дядя излишне тревожится, — Сюань Юй утешающе похлопал его по руке.

Однако Жань Ситин лишь покачал головой:

— Одно лишь раздумье о той банде старых чиновников, которые наотрез отказываются подчиняться приказам, отбивает у меня всякое желание ехать. Говорят, придворные старожилы уже отправили весточку в Лоян, приказав тамошним чиновникам держать ухо востро и устроить нам основательную побудку, как только мы появимся. Как же мне не тревожиться?

— Всё зависит от людей. — Протянув руку за чашкой, Сюань Юй сделал глоток ароматного чая и задумчиво уставился на колышущиеся круги на поверхности настоя. — Если есть воля, задуманное непременно удастся исполнить.

— Ты настроен столь оптимистично? — стоявший неподалеку Гу Чанкун скрестил руки на груди и вызывающе воззрился на кузена, казавшегося столь уверенным в себе.

— Именно так. — Сюань Юй беззаспешно ответил, глядя на плавающие в чашке чайные листья.

— Выходит... — на лице Жань Ситина мгновенно вспыхнуло сияние надежды на спасение. — У тебя есть уверенность в должности главного управляющего Лояна?

— Насчет уверенности ничего не скажу, — он легко усмехнулся и прикрыл чашку крышкой. — Но я верю, что дорогу осилит идущий. Шаг за шагом продвигаясь вперед, однажды я приду туда, куда должен попасть.

Раздался звонкий стук крышки, опустившейся на фарфоровую чашу. Этот чистый звук достиг сердец двух других присутствующих мужчин, словно бросив тяжелый якорь в их озерные души и оставив глубокий, резонирующий отзвук.

Чувствуя скрытый подтекст в его словах, Гу Чанкун на мгновение задумался, а затем поднял голову и посмотрел на подошедшего к окну Сюань Юя, который вглядывался в осенние пейзажи сада.

— Куда же ты хочешь прийти?

Сюань Юй слегка прикрыл створки окна:

Dо времени вы узнаете.

ΩΩΩΩΩ

На следующее утро после принятия императорского указа, когда небо еще не прояснилось, а земля еще дремала, Сюань Юй, заблаговременно подготовивший багаж, отправил людей за цзюньваном Бао Жань Ситином и следовавшим по воле императора цзюньваном Гу Чанкуном. Перед особняком князя Ци небольшой отряд личной стражи уже стоял в полном боевом облачении.

Гу Чанкун, выйдя к парадному входу с фонарем в руке, окинул взглядом численность отправляющейся в Лоян процессии и недоумевающе ткнул пальцем стоявшего рядом Жань Ситина:

— И эта горстка людей отправится с нами?

Пересчитав по пальцам крошечный отряд личной стражи, сопровождавший их в дорогу, он задумался: им предстояло отсутствовать черт знает сколько лет, разве хватит такой малочисленной охраны?

Помогавший с организацией Жань Ситин неторопливо ответил:

— Сюань Юй говорит, что ради экономии времени мы поедем первыми, а когда обоснуемся на месте, остальная часть домашних слуг и челяди из поместья князя Ци подтянется следом.

— Какой еще экономии времени? — Гу Чанкун тут же приподнял половину брови. — Сюань Юй так спешит в Лоян?

Судя по тексту императорского указа, государь вовсе не требовал от Сюань Юя прибыть к месту службы к какому-то определенному сроку. Раз даже император не торопился, куда спешил он сам?

— Говорит, хочет, чтобы наша поездка прошла как можно быстрее, — Жань Ситин, тоже считавший путешествие излишне поспешным, чувствовал, что выступать в путь в таком составе опрометчиво: не хватало не только людей, но и надежной безопасности.

— Почему?

— Он сказал... — Жань Ситин, не до конца понимавший скрытые причины, погладил длинную бороду на подбородке. — Что не хочет плодить лишние осложнения. Так Сюань Юй сказал ему вчера вечером.

Гу Чанкун нахмурился:

— О чем это паршивец переживает?..

Неужели этот вечно всё усложняющий кузен заранее предчувствовал то, о чем им не сказал?

Сюань Юй неспешно вышел из ворот особняка. На нем не было официального платья — лишь простое гражданское одеяние. Пройдя мимо шушукавшихся мужчин, он громко обратился к переодетым для маскировки воинам охраны:

— Всё готово?

Командир стражи почтительно сложил руки:

— Докладываю вану: ждем лишь приказа вана выступать.

Окинув взглядом его простую и удобную экипировку, а затем опустив глаза на собственную одежду, которую тоже потребовали не делать слишком пышной и броской, Гу Чанкун озадаченно покачал головой и, придерживая Жань Ситина, помог тому подняться в дорожную повозку, выдержанную в столь же простом, простонародном стиле.

— Второй дядя, прошу сюда.

Когда оба они поднялись в экипаж, замыкавший шествие Сюань Юй внезапно крутанулся на месте, бросив взгляд на ворота особняка, где висели два ярко-красных фонаря, а затем поднял глаза выше — на далекие цепи синих гор у самого края небес, все еще скрытые в утренней дымке. Он глубоко вдохнул утренний прохладный и бодрящий воздух, чувствуя, как проникающая в легкие свежесть подгоняет его сделать шаг навстречу собственному будущему.

Будущее было туманным.

Когда над вершинами гор в лучах восходящего багряного солнца рассеялся утренний туман и слепящий красный свет пронзил небесную дымку, коснувшись лица Сюань Юя, юноша вновь ощутил прилив сил. Он опустил взгляд на висевший на поясе меч Фэйцзин, пожалованный накануне самим императором в качестве меча Шанфан.

Взмахом руки он извлек клинок из ножен и пристально всмотрелся в сияющую, ослепительную утреннюю гладь стали. На клинке были высечены два изречения, начертанные учителем, что некогда обучал его боевым искусствам:

Достигни предельной пустоты, храни незыблемое почтение.

Всё в мире рождается и гибнет, а я созерцаю круговорот.

Клинок отражал яркие, мерцающие пучки света, озарявшие лицо Сюань Юя. Не сводя глаз с сияющих в зеркале меча черных глаз, он вновь вспомнил то ночное обещание, которое дал самому себе.

Он не желал быть просто героем.

Он хотел стать...

— Сюань Юй! — Долго ждавший Гу Чанкун откинул занавеску повозки и высунул голову наружу, торопя его.

Внезапно очнувшись от мыслей, Сюань Юй в последний раз взглянул на оружие, вернул меч в ножны, направился к повозке и на ходу взмахнул рукой, отдавая приказ заждавшейся страже:

— Выступаем!

В это же самое раннее утро, когда лучи восходящего солнца пробивались сквозь падающие с ветвей сухие листья, Юань Тяньинь вышел из постоялого двора, где останавливался на ночлег, и немного постоял, глядя на восточное солнце. Затем он поднял багаж, сошел по ступенькам и зашагал по залитой теплыми лучами дороге на восток.

Едва он скрылся из виду, как из-за постоялого двора вышел массивный и крепкий мужчина в черных одеждах. На плечах он держал тяжелый на вид гигантский меч, положив на него обе руки. Медленно следуя по пятам за Юань Тяньинем, он поравнялся со старым деревом у дороги и пинком подбросил камень в сторону пьяного мужчины, который спал под деревом, источая густой запах алкоголя.

Камень еще не успел долететь до лица, как неряшливый пьяница с наполовину обнаженной грудью и прямой шрамированной полосой на левой щеке, даже не открывая глаз, молниеносно поймал летящий булыжник.

Поймав камень, он смачно зевнул, сонно поскреб пальцем грудь, после чего подхватил стоявшую рядом флягу с вином, с трудом поднялся на ноги, опираясь на колени, и, взъерошив волосы, шатаясь, поплелся следом.

http://bllate.org/book/24790/2932326