Проигнорировав предостережения Кан Диньяна, Лян Шэньфу бездумно одолжил денег Сюань Юю и в результате попал впросак. Не смея доложить об этом напрямую Кан Диньяну, а не сказать — не зная, как заткнуть эту дыру, Лян Шэньфу, едва Сюань Юй переступил порог, тут же велел нести паланкин и помчался в особняк цзюньвана к Чэн Чжаои. Помимо жалобы, он попутно надеялся найти у Чэн Чжаои какой-нибудь выход.
— Не получилось одолжить, так этот малец решил взять силой? — выслушав предысторию, Чэн Чжаои до хруста сжал пальцы, заставив суставы защёлкать.
— Именно так... — излишне сгустив краски, Лян Шэньфу жалобно опустил голову.
Прямолинейный Чэн Чжаои не отличался особой хитростью:
— Хм, всего лишь желторотый юнец, а уже вздумал забраться нам на голову?
— Господин, вы только посмотрите на этого князя Ци Сюань Юя... — Лян Шэньфу еще не успел излить всю накопившуюся горечь, как его дальнейшие слова заглушил беззаботный смех человека, вошедшего с улицы.
— Это кто тут на меня жалуется?
Не дожидаясь, пока слуги доложат о визите, Сюань Юй во главе с Жань Ситином, Гу Чанкуном и Башней Ласточки сияя от удовольствия зашагал внутрь.
— Подите прочь, ступайте в сторонку. — Чэн Чжаои недовольно бросил взгляд на слуг своего особняка, не сумевших остановить непрошеных гостей, и тут же поспешил прикрикнуть на Лян Шэньфу, чтобы тот убирался с глаз долой.
Сюань Юй с виду весело окликнул Лян Шэньфу, который уже собрался было воспользоваться моментом и скрыться:
— Господин Лян, не спешите уходить, не хватало еще, чтобы мой незваный визит испортил вам веселье.
— Приветствую князя Ци, почтенного циньвана, цзюньвана Чу! — Понимая, что уйти не удастся, Лян Шэньфу не оставалось ничего другого, как с крайне жалким видом развернуться и вместе с Чэн Чжаои выступить вперед, отвешивая почтительный поклон.
— Оставьте эти церемонии. — Сюань Юй небрежно взмахнул рукой.
— Не знаю, зачем ван... — хозяин дома Чэн Чжаои только было собрался осведомиться о цели визита, как опередивший его Сюань Юй уже сам озвучил причину.
— Сегодня я пришел развлечься. — На лице Сюань Юя не было и следа недавнего инцидента с казёнными серебряными монетами; сияя радостью, он примостился на свободное место и закинул ногу на ногу.
Чэн Чжаои слегка растерялся:
— Развлечься?
— Люди говорят, что в подпольном игорном доме, устроенном в особняке господина Чэна, скрывается истинный мастер над мастерами. — Сюань Юй говорил сам с собой, с живым интересом разглядывая то замирающего, то темнеющего в лице Чэн Чжаои. — Хочу с ним повидаться.
Сообразив что к чему, Чэн Чжаои мгновенно натянул фальшивую улыбку:
— Должно быть, ван в чем-то заблуждается или послушал чьих-то пустых сплетен — с чего бы в моем скромном особняке устраивать подпольный игорный дом?
Сюань Юй ничего не ответил и лишь продолжал лукаво и пристально смотреть на него. Сперва Чэн Чжаои еще удавалось держать подбородок выше и выдерживать этот взгляд, но вскоре, поскольку Сюань Юй молча и не моргая сверлил его глазами, напускная улыбка на лице хозяина дома начала заметно дрогнуть.
— Будем откровенны, сегодня я явился сюда специально, чтобы сыграть с тобой. — Сюань Юй, подперев щеку рукой, по-прежнему не сводил с него пронзительного взгляда, словно стремясь заглянуть в душу.
Брови Чэн Чжаои слегка сошлись на переносице — ему казалось, что в словах гостя кроется какой-то подтекст.
И точно: чтобы хозяин особняка наверняка всё понял, Сюань Юй демонстративно бросил взгляд в сторону только что завершившего жаловаться Лян Шэньфу. В тот же миг до Чэн Чжаои дошло истинное намерение незваного гостя.
— Так ты ставишь или нет? — лениво переспросил Сюань Юй, в чьих глазах читался явный вызов.
— Раз уж ван так милостив... — Чэн Чжаои, горевший желанием покончить с историей о долге, решил плыть по течению и, взмахнув рукой в сторону задней части залы, пригласил: — Прошу сюда.
Сюань Юй последовал за хозяином дома. Чэн Чжаои протянул руку и повернул вмонтированный в стену бронзовый подсвечник — и прямо в стене рядом с залой открылась потайная дверь. Нагнувшись и переступив порог, Сюань Юй поднял глаза: в просторной тайной комнате яблоку негде было упасть, здесь толпились чиновники всех мастей, увлеченно предаваясь азартным играм. Окрики, возгласы одобрения, звон кубков и грохот яростно трясущихся игральных костей заглушали звуки в этом немалом по площади подземелье, но эта раскаленная до предела атмосфера праздника в один миг испарилась, стоило лишь появиться Сюань Юю с сопровождающими.
Чэн Чжаои сначала знаком велел чиновникам не обращать внимания и продолжать, после чего подвел Сюань Юя к самому большому игорному столу.
— Ван, в моем игорном доме есть правило: хочешь сесть за стол — выкладывай ставку. — Чэн Чжаои, встав на другом конце стола в роли банкомета и закатывая рукава, поинтересовался: — И как же ван намерен играть?
— В дороге да в чужих краях за душой ничего ценного нет, так что придется ставить на кон собственное положение. — Сюань Юй легко вздохнул и, не долго думая, извлек из рукава императорский указ о назначении его главным управляющим Лояна.
При виде свитка с вышитыми девятью драконами драгоценными нитями Чэн Чжаои тут же с глухим стуком опустился на колени, а остальные присутствующие в комнате, увидев это, в спешном порядке последовали его примеру.
— Сюань Юй... — Жань Ситин, до смерти перепуганный таким поступком, принялся отчаянно дергать его за рукав.
— Вставайте. — Сюань Юй беззаботно отмахнулся от Жань Ситина, сделал жест рукой остальным и водрузил указ прямо на игорный стол.
— Ван, это... — нерешительно произнес всё еще стоявший на коленях Чэн Чжаои.
Сюань Юй едва заметно улыбнулся:
— Выиграешь — эта должность главного управляющего Лояна станет твоей.
Внезапно брошенная фраза не только ошеломила Чэн Чжаои, но и вмиг лишила красок лица Жань Ситина и Гу Чанкуна, в то время как остальные чиновники поспешно перевели взгляды на Чэн Чжаои.
Словно опасаясь, что тот ему не поверит, Сюань Юй добавил:
— Мало того, что я лично доложу Святому Государю, будто ты гораздо лучше меня подходишь на пост главного управляющего Лояна, так я еще и предстану перед троном и в присутствии всех гражданских и военных чинов порекомендую тебя на эту должность.
В комнате воцарилась абсолютная тишина.
В ярком сиянии свечей ярко-желтый шелковый свиток казался сладким и манящим искушением. Глядя на указ, суливший власть, неизмеримо превосходящую полномочия правителя Управы Хэнань, Чэн Чжаои не мог унять лихорадочный блеск в глазах.
Разве можно было перед этим устоять? Он уже давно, еще с прошлых времен, страстно желал заполучить ту власть, которую давал этот документ. Будучи главой Управы Хэнань, он вроде бы держался на высоте, но всё это было лишь видимостью: втайне ему то и дело приходилось склонять голову и угождать Кан Диньяну, в чьих руках находились лоянская казна и зерновые амбары. Стоит ему заполучить этот указ взамен Кан Диньяна, и разве придется ему впредь перед кем-нибудь сгибаться?
— А если я проиграю? — не в силах противостоять соблазну, Чэн Чжаои приподнял голову с горящими от азарта глазами.
— Тогда попрошу господина Чэна простить мне сегодняшнюю историю с долгом. — Сюань Юй, только и ждавший, пока тот клюнет на приманку, неторопливо и вальяжно выдвинул условие.
Стремясь ухватиться за редчайшую возможность, выпавшую раз в жизни, Чэн Чжаои с хищным блеском в глазах схватил стаканчик для костей и привычным, доведенным до автоматизма движением забросил туда четыре игральные кости.
— На большее играем или на меньшее? — спросил он, с азартом встряхивая стаканчик.
— Меньшее.
— Идет! — Чэн Чжаои резко оборвал движение рук, со стуком швырнул стаканчик на стол и тут же сдернул крышку. Окружающие толпой подались вперед, не в силах сдержать восторженных возгласов, а сам искусный банкомет Чэн Чжаои высоко задрал подбородок, заранее чувствуя себя победителем.
— Четыре очка? — у Жань Ситина от страха чуть глаза из орбит не вылезли, и он зашептал прямо на ухо Сюань Юю: — Как ты собираешься его обыграть?
Сюань Юй, ни капли не испугавшись и не думая отступать, лишь виновато улыбнулся Чэн Чжаои и медленно приподнял правую руку, запястье которой было обмотано белой тканью.
— Сегодня утром я по неосторожности потянул руку. Хотел бы попросить кого-нибудь бросить кости за меня, не возражает ли господин Чэн?
— Хм. — Чэн Чжаои презрительно скривил губы, ни на секунду не допускания мыслей о том, что в подобном положении соперник способен сотворить хоть какое-то чудо.
— Пусть он бросает за меня. — Сюань Юй поманил пальцем в сторону, и все взгляды немедленно устремились на Башню Ласточки, которого только что приволокли и который с самого начала мертвецким сном спал в углу.
Гу Чанкун, чье сердце колотилось от страшного напряжения, подбежал к мирно храпевшему Башне Ласточки, присел на корточки и принялся его трясти:
— Эй, просыпайся, твоя очередь выходить на сцену!
— Господин Чэн? — мягко напомнил Сюань Юй молчавшему Чэн Чжаои.
Уверенный в своей победе еще сильнее, Чэн Чжаои великодушно взмахнул рукой:
— Ладно, пусть бросает он!
— Пьянчуга, кончай спать! — как ни старался Гу Чанкун, разбудить того не удавалось, и он в отчаянии начал шлепать его по щекам.
— Чанкун. — Заметив это, Сюань Юй тихо отдал приказание: — Залей в него еще кувшин.
Гу Чанкун озадаченно задрал брови:
— Он и так вдрызг пьян, куда же в него еще лить?
— Делай, как велят.
Не имея иного выхода, Гу Чанкун подчинился: велел принести снаружи еще один кувшин вина, разжал Башне Ласточки челюсти и влил в него половину кувшина. Наконец, издав громкую отрыжку, Башня Ласточки протрезвел. Первым делом он прижал к груди оставшуюся половину кувшина, зевнул во весь рот, полуприоткрыл пьяные глаза и прищурившись посмотрел на манящего его пальцем Сюань Юй.
— Живей иди и побросай кости за Сюань Юя! — нетерпеливо выпалил Гу Чанкун, рывком поднимая его на ноги и усаживая за игорный стол.
Под всеобщими оживленными взглядами Башня Ласточки молча опрокинул в себя остатки вина из кувшина, вытер рот рукавом, словно вмиг обретя ясность ума, широко распахнул глаза и уставился на лежавший перед ним стаканчик. Спустя мгновение он развязным движением распахнул на груди половину одежд, обнажая торс, одной рукой схватил стаканчик и с молниеносной быстротой закрутил внутри все четыре кости так, что в подземелье разнесся оглушающий грохот.
— Ты серьезно хочешь доверить бросок этому пьянчуге? — Гу Чанкун со лба стирал холодный пот, прижимаясь к плечу Сюань Юя и тихо бормоча.
— Серьезно.
— И ты так слепо веришь этому алкашу непонятно откуда? — Тревога не отпускала его.
— Верю. — На губах Сюань Юя заиграла уверенная улыбка.
Стоило Сюань Юю договорить, как завершивший трясти стаканчик Башня Ласточки издал зычный рык и с силой хлопнул им о крышку стола. Когда он сорвал крышку, все три кости на столе рассыпались в пыль, и осталось лишь одно-единственное очко.
Волна изумленных возгласов пронеслась по тайной комнате, словно бушующие волны. Лицо Чэн Чжаои мгновенно позеленело, в то время как Сюань Юй грациозно поднялся и забрал оставленный на столе в качестве ставки императорский указ.
С легкой улыбкой спрятав свиток обратно в рукав, он приветственно поклонился Чэн Чжаои:
— Этот указ я забираю. А что до сегодняшнего долга, надеюсь, господин Чэн не держит зла.
Чэн Чжаои, с момента открытия игорного дома не встречавший игрока искуснее себя, испытывал жгучее недоверие. Задохнувшись от злости и покраснев до корней волос, он со скрежетом в зубах уставился на Башню Ласточки, который с кувшином вина в руке возвращался за спину Сюань Юя.
— Как говорится, небольшие деньги приносят радость. — Прекрасно настроенный Сюань Юй решил объявить во всеуслышание: — Раз уж сегодня радостный Праздник весны, предлагаю поступить так: всем находящимся здесь чиновникам повысить жалованье на один ранг.
— Что? — Не только все присутствующие вытаращили глаза от неожиданности, но даже ничего не знавшие заранее Жань Ситин и Гу Чанкун потрясенно воскликнули.
— Второй дядюшка. — Сюань Юй с сияющей улыбкой кивнул Жань Ситину. — Похлопочи об этом, как можно скорее отправь докладную записку Святому Государю, да заодно попроси наследного принца перемолвиться об этом с Министерством чинов.
— Хорошо... — с каменно-неподвижным выражением лица выдавил Жань Ситин.
— Что ж, этот ван пока откланяется, надеюсь, все господа сегодня вдоволь повеселятся. — Выполнив роль благодетеля, Сюань Юй улыбкой приветствовал собравшихся, а затем резко обернулся и посмотрел на по-прежнему застывшего на месте Чэн Чжаои: — Господин Чэн, у меня есть пара слов, которые я хотел бы обсудить с вами с глазу на глаз.
Чэн Чжаои, так до конца и не понявший истинного смысла всех сегодняшних выходок Сюань Юя, в полном недоумении последовал за ним из тайного убежища в пространство за занавесом в главной зале.
— Прошу простить мне сегодняшнюю дерзость, господин Чэн. — Как только посторонние скрылись из виду, выражение лица Сюань Юя мгновенно переменилось, и он с глубоким, искренним почтением отвесил Чэн Чжаои низкий поклон.
— Ван? — Ошеломленный столь неожиданным поведением Чэн Чжаои поспешно кинулся поднимать его: — Ван, как может этот скромный слуга принимать столь великий поклон, вам ни в коем случае не следует...
— Если говорить без утайки, сегодня я явился к вам не только для того, чтобы принести извинения за былые обиды, но и в надежде обрести вашу поддержку в будущем. Очень надеюсь, что вы, господин, не откажете в наставлениях этому младшему. — Сюань Юй поднял голову, не мигая заглядывая ему в глаза. — В моих глазах вы, столько лет прослужившие на государственной службе, — истинный маяк на пути для таких новичков, как я. Я лишь надеюсь, что, выполняя волю государя, смогу найти надежное укрытие под вашим крылом.
Чэн Чжаои, еще не отошедший от столь резкой перемены, даже не успел раскрыть рта, как Сюань Юй вышел из-за занавеса и через мгновение вернулся, держа в руках деревянную шкатулку. Приоткрыв крышку, Чэн Чжаои увидел ослепительное сияние целой шкатулки светящихся жемчужин, что мягким, призрачным светом мерцали в полумраке.
— Это... — растерянно пролепетал ослепленный блеском богатства Чэн Чжаои, указывая на сокровища.
— Скромный подарок, не судите строго. — Сюань Юй притянул его руку и без возражений вложил деревянную шкатулку ему в грудь.
— Ван, этот скромный слуга не смеет принять... — Чэн Чжаои попытался было отказаться, но не успел договорить и половины фразы, как его прервал хлопок в ладоши, раздавшийся у входа.
Стоило Сюань Юю хлопнуть в ладоши, как занавес в зале качнулся от прикосновения белоснежного запястья, и перед остолбеневшим Чэн Чжаои предстало лицо, словно впервые овеянное весенним ветерком и затмевающее своей красотой персиковые цветы. Девушка улыбалась во весь рот.
— Это тоже скромный дар от меня.
— Ван хочет... — Чэн Чжаои, который с того самого дня на банкете не мог выбросить Чу Цин из головы, едва сдерживая возбуждение, осведомился: — Подарить ее мне?
Сюань Юй улыбнулся:
— Если господин не брезгует, можете забрать ее.
— Но... — Чэн Чжаои, страстно желавший поскорее прижать красавицу к груди, в то же время испытывал некоторую тревогу из-за столь сомнительного поступка, тем более что дарителем выступал заклятый враг Кан Диньяна.
Заметив его сомнения, Сюань Юй понимающе подмигнул:
— Не беспокойтесь, об этом будут знать только вы да я.
Получив такие слова, не в силах противиться искушению, Чэн Чжаои протянул дрожащую руку, а прекрасно разбиравшаяся в любовных делах Чу Цин озарила лицо очаровательной улыбкой и сама бросилась в объятия Чэн Чжаои.
Сюань Юй, оставшийся стоять за их спинами, перед тем как благоразумно покинуть залу через занавес, не преминул бросить напоследок:
— Впредь я смею надеяться на ваши мудрые наставления, господин.
http://bllate.org/book/24790/2932334
Готово:
