Готовый перевод Reborn Empress: Loyal Dog x Scheming Consort / Возрождение: Жена генерала из опального рода: Глава 4

Прослышав, как Су Чан извлекает из-за пазухи опись, Чэнь Чэн с удивлением разглядывал человека, который сверял список. Дурень, и вдруг вздумал перепроверять собственное приданое — разве такое возможно?

Заметив, что Су Чан нахмурился, Чэнь Чэн вспомнил, что тот теперь принадлежит ему, и шагнул вперёд:

— Что случилось?

— Золота должно быть сто цзиней, но в сундуке всего девяносто, — продолжая проверку, ответил Су Чан. Убедившись, что не хватает еще и двух отрезов парчи, он обернулся к Чэнь Чэну: — Кто доставил эти вещи?

— Тот евнух, который говорил речь, когда мы совершали свадебный обряд, — Чэнь Чэн не понимал, к чему он клонит. — Кажется, он уже пообеледал. Велеть служанке позвать его?

Су Чан кивнул и принялся дальше перебирать мелкие вещицы. К тому моменту, когда служанка привела грозившего ему евнуха, Су Чан уже успел полностью разобраться со всем имуществом.

Глядя на человека с почтительным выражением лица и пренебрежительным взглядом, Су Чан громко произнес:

— Все за мной во двор, я должен кое-что сказать.

Затем он бросил Чэнь Чэну:

— А ты проводи гостей!

Услышав приказ в свой адрес, Чэнь Чэн странно на него посмотрел. Желая выяснить, что именно задумал Су Чан, он не стал спорить.

Когда все гости до единого — а ими были подчиненные Чэнь Чэна, воины его отряда — покинули дом, Су Чан созвал всех прибывших вместе с ним людей.

Заметив стоявшего в самомпереди главного евнуха, Су Чан изогнул брови, а затем заговорил о несоответствии в свадебном реестре. Увидев удивление на лицах всадников в доспехах, Су Чан мысленно выстроил догадку.

— Почтенный евнух, объясните-ка, что это значит? Неужели государь утаил мое приданое?

— Что за глупости вы говорите, молодой господин! Повелитель занят государственными делами, ему ли заниматься такими мелочами, — в пронзительном голосе сквозило откровенное торжество.

— Тогда это Дасынун, заведующий казной! — Су Чан, решив, что угадал, гневно воскликнул: — Безобразие, просто возмутительно! Я потребую, чтобы государь восстановил справедливость!

С этими словами он собрался уходить.

Главный евнух, увидев, что тот намерен вернуться во дворец, тут же засуетился:

— Молодой господин, Дасынун управляет богатствами всей Поднебесной, с какой стати ему зариться на ваши крохи?

Услышав это, Су Чан остановился.

— Значит, ни государь, ни Дасынун... Выходит, из дворца мое приданое вывезли в полном порядке?

Слово «приданое» Су Чан выделил с особой интонацией: не зря же это были деньги за его собственную продажу!

Заметив свирепый вид Су Чана, главный евнух выпалил, даже не задумываясь:

— Разумеется, в порядке!

— Но сейчас кое-чего не хватает, — Су Чан повернулся к стоявшим напротив воинам и слугам. — Это вы украли мое приданое?

— Пощадите, молодой господин, рабы не смеют!..

Под звуки непрерывных молений о пощаде на колени опустились даже конники в доспехах. Во дворе, кроме людей из рода Чэнь, на ногах остались только Су Чан и главный евнух.

Чэнь Чэн заметил, как взгляд Су Чана обратился на евнуха, и в глазах его мелькнула задумчивость.

— Почтенный евнух, неужто они сами отрастили ноги и улетели? — на лице Су Чана застыло крайнее недоумение.

На самом деле Су Чан и сам не верил, что этот евнух осмелится в открытую покуситься на его свадебный дар. Просто он подумал, что до столицы отсюда далеко, и евнух вполне мог зариться на чужое добро ради собственного комфорта на обратном пути.

Главный евнух в тот момент еще не знал, что душа в теле Су Чана сменилась, и с улыбкой произнес:

— Понимаете, мы столько преодолели в дороге, возможно, что-то просто растерялось по пути.

— Вот как? — переспросил Су Чан.

— Именно так! — евнух яростно закивал, но едва его голова качнулась вниз, как Су Чан с размаху ударил его ногой.

Су Чан придавил спину евнуха каблуком, а носком другой боту подцепил его за подбородок, заставляя задрать голову:

— Повтори-ка еще раз для моего благородного слуха?!

Домашние Чэнь, наблюдая за свирепым выражением лица Су Чана, испытали глубокий шок. Подними Су Чан голову в эту минуту, он непременно заметил бы искренний восторг в глазах управляющего и всех остальных.

Но Су Чан был все целиком занят своими коварными замыслами и совсем не следил за окружающими. Вглядевшись в побагровевшее лицо евнуха, он процедил:

— Почтенный евнух, ты и вправду считаешь меня дураком?

Человек, которого Су Чан вжал в землю так, что тот лишился способности соображать, уже хотел было возразить, но, столкнувшись с убийственным взглядом, тут же описался от страха:

— Пощадите, молодой господин, раба попутал бес! Молодой господин, проявите великодушие, помилуйте раба...

Знати он бы себя цену, знал бы, что этот дурень так помешан на деньгах, — ни за что бы не прикоснулся ни к единой вещице!

Глас воплей и рыданий привел двух служанок в полное оцепенение. А вспомнив, как этот евнух во время обеда еще и брезговал ими, слуги семьи Чэнь искренне надеялись, что Су Чан его не простит. Стоит Су Чану сурово наказать этого старого евнуха, и они тотчас же признают его законной госпожой генерала.

Су Чан не обращал внимания на человека, заливающегося слезами и соплями. Заметив, что Чэнь Чэн молчит, он обратился к жалобно скулившему евнуху:

— Значит, хочешь, чтобы я тебя простил?

— Молодой господин, раб понял свою ошибку, умоляю, помилуйте... — причитал тот, остервенело колотясь лбом о землю.

Су Чан с брезгливостью отвел глаза от лица человека, сплошь покрытого грязью и лужами. Заметив этот мелкий жест, Чэнь Чэн мысленно усмехнулся. Впрочем, уже мгновение спустя улыбка сошла с его лица.

До слух донесся голос Су Чана:

— Простить тебя можно. Скажи-ка мне, куда подевались те десять цзиней золота?

— В... в повозке у ворот, раб сейчас принесет... — евнух покосился на ногу Су Чана, прося убрать её.

Будь Су Чан столь мягок, он перестал бы быть Су Чаном. Он обернулся и снова бросил взгляд на Чэнь Чэна. Чэнь Чэн сам не понял почему, но язык среагировал быстрее мозга: заметив, как один из слуг бросился к выходу, он лишь потом вспомнил, что это было его собственное распоряжение.

Но почему он догадался о намерениях Су Чана еще до того, как тот успел раскрыть рот?

Вскоре Су Чан воочию убедился, что золото и парча на месте, и с торжествующим видом посмотрел на распростертого на земле человека:

— Почтенный евнух, если тебе так нравились эти вещи, надо было прямо мне сказать. А вот тайное присвоение даров, пожалованных мне государем — это уже преступление, караемое за тягчайшее неуважение.

— Молодой господин, раб виновен смерти, раб виновен смерти! Но мне еще нужно вернуться и доложить государю о выполнении поручения, пощадите меня хоть на этот раз! Молодой господин...

Убедившись, что всё имущество найдено, Чэнь Чэн подошел к Су Чану:

— Молодой господин? — он намекал, что пора остановиться, ведь поговаривали, что этот евнух пользуется особым доверием самого государя.

Су Чан прекрасно понимал его опасения: у этого евнуха были определенные связи во дворе, иначе пресловутый правитель не стал бы полагаться на него. Но кто просил эту паршивую собаку попадаться ему сегодня под руку? Он вовсе не забыл, как этот старый хрыч обращался с ним по дороге, морил голодом и не давал даже досыта поесть.

Су Чан обвел взглядом присутствующих и, оставшись доволен тем, что все отправленные с ним люди послушно стоят на коленях, поднял руку и указал на Чэнь И:

— Ступай, разожги котел, я собираюсь сварить его.

С этими словами он снова перевел взгляд на человека у своих ног. Подождав немного и заметив, что слуги рода Чэнь даже не шелохнулись, Су Чан рассвирепел. С тех пор как он попался в это убогое место, каждый норовит взобраться ему на голову!

— Чэнь Чэн, мои слова для тебя пустой звук?

Чэнь Чэн в этот момент был окончательно сбит с толку выходками ненормального господина. Видя испуганные лица двух младших братьев, а также побледневших служанок и слуг, он кашлянул:

— Этот евнух уже признал свою вину, молодой господин, помилуйте его.

Произнося эти слова, Чэнь Чэн чувствовал сильное раздражение. Как-никак сегодня день великой радости, пусть даже эта жена и была насильно навязана ему государем.

В былые времена Су Чан не стал бы поднимать шум из-за подобной мелочи, максимум велел бы дать пару палок. Но сейчас Су Чан был явно не в себе. Любого на его месте, преданного братьями и очнувшегося лишь для того, чтобы тут же отправиться замуж — да еще и терпеть издевательства со стороны какого-то дворового слуги, — ждал бы срыв.

— Чэнь Чэн, я сказал, что сварю его!

Заметив гнев на лице Су Чана, Чэнь Чэн понятия не имел, чем именно так насолил ему этот до смерти перепуганный человек. И хотя формально он был главой семьи, по своему положению оставался чиновником. Обострять отношения сейчас не стоило.

— Чэнь И, иди!

— Генерал! Нельзя же так! — не выдержал управляющий. — Сегодня не подобает проливать кровь, молодой господин...

— Генерал Чэнь, таковы порядки в вашем доме? — лицо Су Чана помрачнело. — Выходит, я даже не могу заставить подчиниться простого слугу?

— Чэнь И, живо! — снова рявкнул Чэнь Чэн, и только тогда Чэнь И отправился разводить огонь.

Поскольку сегодня праздновали свадьбу, специально для банкета пригласили повара из городского ресторана. Как раз у выхода из кухни стояли два огромных котла, предназначенных для приготовления блюд на пару.

Чэнь Чэн, судя по всему, тоже это вспомнил и махнул рукой, велел младшим братьям вернуться в комнаты:

— А с ними как быть? — он указал на толпу стоявших на коленях людей.

— Вы же знаете, что́ следует говорить, когда вернетесь, — Су Чан в упор посмотрел на этих людей. — Кто посмеет сболтнуть лишнего, разделит его участь! — он ткнул пальцем в потерявшего сознание главного евнуха.

Не дожидаясь, пока Су Чан скажет что-то еще, стоявшие на коленях люди бросились врассыпную. Даже свита Су Чана унеслась без оглядки, страшась, что если они задержатся, полоумный молодой господин снова впадет в припадок.

Видя, что все разбежались, Чэнь Чэн с тревогой посмотрел на стоявшего рядом человека:

— После их возвращения твоя репутация будет полностью испорчена. Быть может...

— А иначе как? — Су Чан с любопытством взглянул на Чэнь Чэна. — Сварить их всех?

— Кхм, я не это имел в виду.

Поскольку они теперь муж и жена, Чэнь Чэн перестал называть себя подчиненным. Он кивнул на человека, притворяющегося мертвым:

— Он всего лишь евнух, не стоит портить себе репутацию из-за такой ничтожной твари.

— Да какая у меня репутация? — Су Чан закатил глаза и указал на Чэнь Эра и остальных. — Вы двое, бросьте его в котел.

Услышав это, у Чэнь Эра подкосились ноги. Хоть они и были слугами в Поместье генерала, но в то же время оставались воинами. Им доводилось обагрять руки кровью, но бросить живого человека в кипяток, словно забиваемую свинью — от одной этой мысли ноги наотрез отказывались двигаться.

Заметив, что служанки и слуги семейства Чэнь едва ли не плачут, Су Чан с презрением глянул на Чэнь Чэна, в одиночку подхватил бесчувственное тело за одежду и быстрыми шагами направился к печи.

Чэнь Чэн в испуге последовал за ним, собираясь уже перехватить ношу, как вдруг Су Чан и в самом деле швырнул евнуха в бурлящую воду.

Тотчас же над Поместьем генерала раненым зверем пронесся пронзительный вопль. Чэнь Фань и Чэнь Ян, которых Чэнь Чэн ранее отослал в комнаты, в тот же миг извергли обратно всю съеденную еду.

Чэнь Фань посмотрел на побледневшего брата:

— Младший, ты признаешь такую невестку?

Во всяком случае, он сам признал ее безоговорочно.

В этот момент от былой заносчивости Чэнь Яна, что проявлялась еще месяц назад, не осталось и следа. Он без сил осел на пол и с тупым выражением лица уставился на второго брата:

— В нашем доме четыре слуги, две служанки, кухарка, привратник да управляющий — всего двенадцать человек... На сколько варок ему этого хватит?

Чэнь Чэн, возвращавшийся в гостиную вместе с сияющим от радости Су Чаном, услышал эти слова и машинально глянул на Су Чана. Заметив, что тот даже бровью не повел, он вновь почувствовал смутную тревогу.

На всякий случай Чэнь Чэн все же увел Су Чана в их новую спальню. Оказавшись внутри, он бросил на Су Чана взгляд и произнес:

— Тебе не следовало убивать этого слугу. Стоит тем людям вернуться в столицу и сказать хотя бы пару слов, как государь может обрушить на тебя свой гнев.

— И что же, по-твоему, мне следовало сделать? — Су Чан поднял голову, изобразив на лице предельную готовность учиться, а искренность в его глазах чуть не ослепила Чэнь Чэна.

http://bllate.org/book/24806/2934531