Готовый перевод Rebirth: Back to the Elite Family / Возрождение: Второе дыхание в высшем свете: Глава 6

Незнакомец выглядел несколько потрёпанным: его сшитый на заказ из изысканной ткани костюм был сплошь покрыт пылью и грязью, причёска слегка растрёпана, а туфли и брючины испачканы землёй. И тем не менее это ничуть не умаляло его великолепной внешности.

По мнению Чжуан Цзээна, самой красивой женщиной в мире, без сомнения, была его мама — хотя он видел её лишь на фотографиях. Самым красивым мужчиной, конечно же, был его отец. Даже несмотря на то, что в прошлой жизни он повидал бесчисленное множество самых разных мужчин и женщин, он всё равно считал, что его отец и мать — самые привлекательные люди на свете. Теперь же этот мужчина с натяжкой мог занять второе место.

Его внешность обладала поразительной, невозможно было не заметить, красотой. В романах, которые он запойно читал в период пубертата, авторы бесчисленное число раз использовали слово «агрессивная», описывая чью-то внешность. На самом деле Чжуан Цзээн никогда до конца не понимал, что значит эта самая «агрессивная красота». Сегодня он, пожалуй, начал догадываться: она была точь-в-точь как у стоящего перед ним мужчины. При первом взгляде на него всё остальное отходило на второй план, и невозможно было оторвать глаз лишь от его прекрасного лица.

Мужчина бросил на землю такой же запылённый чемодан, вскинул обе руки, показывая, что не замышляет ничего дурного, и произвел:

— Прошу прощения, я тут звал всех уже целую вечность, а увидев, что ворота открыты и в доме кто-то есть, подошёл сюда. Я немного сгоряча, пожалуйста, не сочтите меня злоумышленником.

Чжуан Цзээн задумался: злоумышленники с такой привлекательной внешностью встречались крайне редко. Он соскочил с кровати, сунул ноги в тапочки, окинул гостя оценивающим взглядом и, подбирая подходящее обращение, произвел:

— Уважаемый... дяденька, вы по какому-то вопросу?

Стоило этому слову слететь с губ, как выражение лица мужчины неуловимо изменилось, став сложным. Разумеется, Чжуан Цзээн тоже долго боролся с собой: в конце концов, хотя его нынешний биологический возраст составлял всего семнадцать лет, психологически ему уже исполнилось тридцать! Однако собеседник выглядел по меньшей мере на... двадцать семь — двадцать восемь лет, верно? Называть его старшим братом было бы странно, а вот «дядя» звучало вполне вежливо. К тому же он сам еще несовершеннолетний, нельзя же вести себя слишком нетипично для своего возраста.

Мужчина будто бы тихо вздохнул, снова поднял на него взгляд, и на его лице уже застыло доброжелательное выражение. Красивое лицо в сочетании с мягким нравом неизменно добавляло очков в глазах окружающих. И тогда Чжуан Цзээн немного ослабил бдительность, ожидая, что тот скажет дальше.

Пришедший произнес:

— Скажите, могу я... принять у вас душ?

Чжуан Цзээн: ???

Заметив озадаченный взгляд юноши, мужчина с легким смущением оглядел собственную испачканную одежду и пояснил:

— Простите, я... выгляжу слишком неопрятно. Если можно, подскажите, где у вас есть купальня или... может, какой-нибудь укромный ручей или речушка?

Чжуан Цзээн окинул взглядом его дорогой костюм и перьевую ручку в нагрудном кармане и спросил:

— Вы кто такой? Зачем пожаловали к нам? И почему не пошли в деревню?

Мужчина ответил:

— Позвольте представиться, меня зовут Хань Цзинчэнь, вот моя визитка. Я приехал сюда для проведения геологоразведочных исследований и отстал от спутников. Впрочем, мы изначально планировали действовать поодиночке, и отчеты каждый пишет свои. Пейзажи в этих местах поистине великолепны, жаль только, дороги слишком труднопроходимы.

Чжуан Цзээн взял протянутую визитвку. На лаконичной карточке значилось: инженер-биогеолог. Положив визитку на стол и отбросив последние сомнения, юноша произвел:

— Дядя Хань, прошу за мной!

Тот самый крупный серый волк, которого только что окрестили дядей, едва заметно вздохнул: этот мальчишка оказался даже моложе, чем он предполагал, и подступиться к нему было чертовски непросто. Семнадцать лет — пусть внешне он уже сформировался, но всё же несовершеннолетний. Хань Цзинчэнь покачал головой: судя по всему, в этой поездке он вернется с пустыми руками. Или... стоило подождать, пока тот станет совершеннолетним?

Ладно, в конце концов, какое-то время он побудет ему дядей, зато потом, когда они познакомятся ближе, всё не будет казаться таким чуждым. А за этот срок можно будет как следует поднять уровень его благосклонности!

Чжуан Цзээн привел его в ванную комнату во Восточном дворе. Их усадьба была довольно большой, а Восточным двором, где находился пруд, обычно пользовались в разгар лета. Сейчас погода еще не успела потеплеть, и бассейн пустовал. Однако пару дней назад старик как раз всё вычистил, так что место было полностью готово. Чжуан Цзээн привел его в баню именно там, решив оказать путнику услугу.

Дело было вовсе не в том, что у него отсутствовала бдительность — Чжуан Цзээн гордился тем, что в прошлой жизни прекрасно разбирался в людях. Этот интеллигентный дядя в очках в тонкой золотой оправе совсем не был похож на того, кто способен промышлять разбоем, грабежами или убийствами ради наживы.

Чжуан Цзээн обратился к Хань Цзинчэню:

— Дядя Хань, можете мыться здесь! В этом дворе никто не живет, а после душа сможете отдохнуть в той комнате. — С этими словами он указал на небольшой домик рядом с ванной. Это была летняя беседка для чаепитий и отдыха в прохладе: принять душ, а затем посидеть с чашкой чая на ветерке было поистине блаженством.

Способность предусмотреть такую планировку говорила о том, что Чжуан Юй вложил в это дело всю душу. По словам второго дяди, Чжэнь Ли от рождения обладал изнеженным характером, и место, где он жил, обязано было быть максимально комфортным, требуя самого тщательного ухода. Тот факт, что такой человек добровольно последовал за Чжуан Юем в глушь ради уединения, лишний раз доказывал искренность их чувств. Хань Цзинчэнь вздохнул: для пушечного мяса его роль была сыграна безупречно.

Оставив чемодан в предбаннике, он достал телефон и позвонил Чжэнь Юю:

— Второй дядя, я на месте.

— В целом благополучно, только... от этой телеги с быками довольно сильно пахнет.

— Ха, какое у меня впечатление об этом мальчишке? Очень даже неплохое, милый и послушный ребенок.

— Прости, второй дядя... пожалуй, пока... я на это не способен.

— Он еще ребенок, и даже если Чжэнь Ли был передо мной в долгу, я не могу себя пересилить.

— Знаешь, как он меня назвал? Дядя Хань!

— Хе-хе, похоже, в этой поездке мне суждено остаться лишь добропорядочным дядей Ханем.

— Возможно, кто-то другой подошел бы на эту роль лучше?

— Мм, поглядим по обстоятельстам! Я постараюсь сделать так... чтобы он счел меня... вполне сносным человеком!

— Ха-ха, второй дядя, с Чжэнь Ли я еще мог пустить в ход очарование, но с этим ребенком у меня совесть не позволит.

— Ладно, пока так. Я пробуду здесь... около двух месяцев? Тогда я снова с вами свяжусь.

Закончив разговор, Хань Цзинчэнь разделся и встал под душ. Большую часть его вещей составляла сменная одежда: изображая профессора биогеологии (пусть и фальшивого), он прихватил с собой и несколько профильных книг. Впрочем, Хань Цзинчэнь действительно глубоко изучал смежные дисциплины, так что проколоться не боялся. Поездка к Чжуан Цзээну преследовала две цели. Во-первых, ему хотелось посмотреть, не оказался ли ребенок Чжэнь Ли столь же... необычным, как и его отец. А во-вторых, он действительно исполнял свой долг приемного сына семьи Чжэнь: хотя сам он происходил из знатного рода, эта запутанная кармическая связь не давала ему покоя, и он сам не понимал, чем вызвана его одержимость.

Тщательно вымывшись и переодевшись, Хань Цзинчэнь сменил костюм на легкую рубашку и хлопковые шорты. Собрав чемодан, он вернулся в тот самый небольшой двор, где теперь жил Чжуан Цзээн. Он постучал в дверь, и изнутри посчитались легкие, торопливые шаги, выдававшие радостное предвкушение.

Чжуан Цзээн открыл дверь, и перед ним предстал источающий свежесть после душа Хань Цзинчэнь. Тот был выше его ростом ровно на голову, и эта разница вызывала у юноши зависть и досаду. Он утешал себя тем, что еще вырастет, но прекрасно знал, что его собственный максимум составлял 176 сантиметров, в то время как рост Хань Цзинчэня был никак не меньше 185!

Эх, сравнения с другими порой доводят до белого каления, как же обидно!

Чуть приподняв глаза, он заметил рельефные, налитые силой мышцы под слегка влажной от воды тонкой рубашкой. Обладая столь ослепительным лицом и завидному телосложению, какого чёрта этот человек попёрся в глухие горы заниматься исследованиями?

Бросив лишь мимолетный взгляд, Чжуан Цзээн тут же отвел глаза. Независимо от пола собеседника, пялиться кому-то в грудь было неприлично. Вежливо и послушно он произнес:

— Дядя Хань уже закончил?

Хань Цзинчэнь с мягкой улыбкой кивнул:

— Да, спасибо тебе. Кстати, как тебя зовут?

— Меня зовут Чжуан Цзээн, можете звать меня просто Сяо Энь.

В глубоких глазах Хань Цзинчэня промелькнула тень далеких воспоминаний, но мгновение спустя на смену ей вновь пришло мягкое выражение:

— Вот как, Сяо Энь. У меня к тебе есть еще одно дело. Я собираюсь пробыть здесь по меньшей мере два месяца и ищу жилье. Я заметил, что у вас в доме много свободных комнат — нельзя ли одну из них снять? Эм... о цене мы договоримся, обещаю не шуметь и никому не мешать. Если это возможно, я был бы безмерно благодарен. Просто я не слишком хорошо понимаю здешний диалект, и когда только что обошел окрестности, почти ничего не понял из того, что говорят местные жители... — Хань Цзинчэнь развел руками с беспомощной улыбкой.

Эту проблему Чжуан Цзээн отлично понимал: здешний диалект и впрямь отличался трудности понимания. Даже он, выросший в этих краях, порой не улавливал особых местных выражений. Впрочем, с самого детства он изъяснялся на путунхуа, которому его научил отец. Немного подумав, он заколебался. Из-за своей тайны с Пространством он не слишком жаждал подселять в дом незнакомцев. Но по какой-то причине к Хань Цзинчэню он проникся исключительной симпатией.

Странное дело — как в прошлой жизни, так и в этой, он всегда держал незнакомцев на почтительном расстоянии. Однако от Хань Цзинчэня исходило какое-то особенное, успокаивающее тепло. И тогда, повинуясь внезапному импульсу, он выпалил:

— Восточный двор всё равно пустует, можете пожить там два месяца, без проблем. А плата за аренду роли не играет... Просто в следующем году мне сдавать экзамены в гаокао. Дядя Хань производит впечатление человека образованного, если у вас найдется свободное время, не могли бы вы подтянуть меня по учебе?

Хань Цзинчэнь даже удивился тому, как легко решился вопрос с жильем. То ли мальчишка был донельзя наивен, то ли ему просто сказочно повезло. Он мягко кивнул и улыбнулся:

— Буду премного благодарен. Насчет образованности ты преувеличиваешь — я закончил аспирантуру Китайского геологоразведочного университета, так что помочь тебе с учебой, пожалуй, не составит труда.

Глаза Чжуан Цзээна засияли, и он с искренним восхищением воскликнул:

— Ого! Дядя Хань оказался отличником! Какая мощь! Этот вуз гремит на всю страну, да к тому же вы доктор наук! А я в прошлой жизни даже школу не окончил, бросил учебу. Целыми днями крутился среди всякого сброда, и бог весть как ненавидел ту жизнь. Но ради семьи Чжуан, в благодарность за их заботу и воспитание, у меня не было выбора.

В этой жизни он хотел прожить всё иначе, он мечтал поступить в университет. К тому же учеба в последнее время давалась ему на удивление легко, материал схватывался на лету. Он непременно должен поступить в хороший вуз и не собирался снова наступать на те же грабли, когда из-за пробелов в образовании над ним насмехались окружающие.

Столь бурная похвала заставила Хань Цзинчэня слегка смутиться: у него-то были все условия для учебы и прекрасные образовательные ресурсы. Сам по себе он не пылал страстью к педагогике, но семья Хань настаивала, чтобы у него был солидный диплом. Раз так, выкладываться приходилось по полной. Впрочем, его постоянное пребывание в доме семьи Чжэнь и управление всеми их активами и так уже вызывали немалое недовольство клана Хань.

Стоило этому мальчишке подрасти и изъявить желание вернуться в семью Чжэнь, как долг приемного сына будет выполнен. Родня тоже неустанно подгоняла его, требуя скорее принять бразды правления семейным бизнесом, и ему уже приходилось понемногу вникать в дела. Иначе буря в семье Хань лишь усилилась бы.

Безупречные манеры и элегантное поведение Хань Цзинчэня выгодно отличали его в глазах Чжуан Цзээна от остальных. Семья Чжуан никогда не принадлежала к интеллигенции, да и сам он в повседневной жизни сталкивался в основном с грубыми деревенскими мужиками. И хотя в прошлой жизни он старался читать как можно больше, чтобы расширить кругозор, для полноценного образования требовалось нечто большее, чем просто книги.

Чжуан Цзээн устроил Хань Цзинчэня в одной из гостевых комнат Восточного двора. Хотя отец уже привел его в порядок, сама комната выглядела простовато, зато там имелась вся необходимая утварь. Достав из кладовой соломенный матрас и постелив его на кровать, Чжуан Цзээн добавил еще два одеяла. Условия, конечно, были спартанскими, и юноша слегка смутился:

— В горах пожитки скромные, дяде Хане придется немного потерпеть!

Хань Цзинчэнь оглядел резной сандаловый стол и односпальную кровать в ретро-стиле — пусть комната и была флигелем, но здесь даже установили кондиционер. Ради того чтобы завоевать Чжэнь Ли, Чжуан Юй в свое время выложился по полной. Перевозка всей этой утвари в глухие горы наверняка потребовала немалых человеческих и финансовых затрат.

Искренне улыбнувшись, Хань Цзинчэнь произнес:

— Для меня такие условия — просто роскошь, спасибо тебе, малыш.

Хань Цзинчэнь не знал, как лучше обратиться к Чжуан Цзээну: раз уж тот сам обозвал его дядей, то и он решил называть его малышом.

Чжуан Цзээн, которого только что назвали малышом, почувствовал, что сам вырыл себе яму. Кто же просил тебя с порога величать незнакомца дядей?

Устроив гостя, Чжуан Цзээн вернулся в свою комнату. Изображать прилежного и послушного пай-мальчика стоило ему немалых трудов: в конце концов, с душой тридцатилетнего человека под маской шестнадцати-семнадцатилетнего подростка приходилось постоянно балансировать, чтобы не выглядеть странно. Хотя он и старался держать себя в руках, сейчас он явно переборщил с образом.

Впрочем, он делал это не со зла — просто хотел произвести хорошее впечатление на ученого доктора наук. Как-никак, это был единственный доктор за всю его прошлую и нынешнюю жизни, вместе взятые!

Приближалось время обеда. Чжуан Цзээн поставил вариться рис, укутал котелок и стал ждать отца. В этот раз батя принес домой жирного свежего окуня и пучок пастушьей сумки. По одному этому набору можно было догадаться, что сегодня в обед будет пир горой. Отец готовил потрясающе! За исключением каши — вот уже больше десятка лет он неизменно умел варить только одно блюдо: кашу с листьями лотоса.

Заметив, как сын в упор пялится на принесенного окуня, Чжуан Юй бросил:

— Мелкий паразит, живо дуй включать духовку.

Чжуан Цзээн со всех ног понесся на кухню, бормоча на ходу:

— Печеный окунь в фольге да пельмени со свининой и пастушьей сумкой! Ха-ха-ха, папа, я тебя обожаю, обожаю, горячий ты мой батя!

Чжуан Юй с недоумением посмотрел на сына: этот сорванец раньше никогда не изъявлял свои чувства столь бурно.

Пока Чжуан Юй на кухне замешивал тесто и рубил фарш, мужчины из деревни поймали дикого кабана и разделили мясо на пайки. Жители соседних деревень тоже сбежались на покупку, но основная часть досталась Чжуан Юю. Заполучив лучший кусок окорока, он думал лишь о том, что дома растет маленький гурман, которого нужно непременно задобрить.

Отец хлопотал у плиты, а Чжуан Цзээн крутился рядом, явно собираясь что-то сказать. Наконец Чжуан Юй не выдержал и шлепнул его пониже спины:

— Выкладывай давай! Тебе карманных денег подкинуть или в город на выходные с одноклассниками захотелось? Из-за твоих телячьих нежностей у меня весь обед подгорит.

Чжуан Цзээн чуть не плакал — кто поймет сына лучше, чем отец? Набравшись храбрости, он выдавил:

— Пап... я тут одну из наших комнат в аренду сдал.

Чжуан Юй опешил:

— Сдал? Кому? В этой глуши кому придет в голову снимать жилье просто так?

— Ну... понимаешь, сегодня пришел один геолог, он тут исследованиями занимается. Попросил жилье на два месяца, вот я и сдал ему малый флигель во дворе.

Отец отнесся к новости на удивление спокойно и лишь бросил:

— Ладно. Раз уж мой сын уже сам способен зарабатывать деньги для семьи, это похвально.

Убедившись, что отец не против, Чжуан Цзээн радостно захихикал:

— Подумаешь! То ли еще будет, я еще больше заработаю. Пап, обед готов? Я проголодался.

Чжуан Юй в термостойких перчатках водрузил решетку для гриля на обеденный стол и бросил:

— Готово. Ешь пока, а я схожу проведаю нового жильца, заодно отнесу ему поесть.

— Я сам сбегаю! — вызвался Чжуан Цзээн.

Но отец остановил его:

— Ешь давай! Отец сам сходит, ты же только что кричал, что голоден?

— Ладно.

Чжуан Цзээн уселся за стол и развернул фольгу, откуда тут же вырвался аппетитный аромат рыбы вместе с соком. Сглотнув слюнку, он подцепил палочками кусочек мяса с рыбьего хвоста и отправил в рот.

Тем временем Чжуан Юй взял тарелку с пельменями и постучал в дверь гостевого флигеля. Хань Цзинчэнь как раз кипятил воду в электрочайнике, собираясь заварить лапшу быстрого приготовления, но, услышав стук, сразу же распахнул дверь. Он думал, что это Чжуан Цзээн, но на пороге стояло знакомое лицо.

Он видел Чжуан Юя раньше, но тот его в лицо не знал. Когда много лет назад Чжэнь Ли сбегал, именно Хань Цзинчэнь приоткрыл для него черный ход. Семья Чжэнь об этом не ведала — узнай они правду, его бы возненавидели лютой смертью. Тогда ему стало жаль изнемогающего от боли Чжэнь Ли; хоть сам он был еще мал и не понимал глубины этих чувств, видеть чужую сломанную душу было выше его сил. Зная, к чему приведет побег Чжэнь Ли, он бы скорее умер, чем помог ему тогда.

Снова встретив этого мужчину, ради которого Чжэнь Ли потерял покой, Хань Цзинчэнь испытал бурю эмоций. Но, лишь на секунду замерши, он тотчас взял себя в руки, продемонстрировал безупречные манеры, протянул Чжуан Юю правду руку и произнес:

— Здравствуйте, вы, должно быть, хозяин этого дома?

Чжуан Юй пожал ему руку, отметив про себя очки в тонкой золотой оправе на переносице гостя. Черные брюки, белая рубашка — вид типичного интеллигента. Сам Чжуан Юй обладал взглядом ястреба, но при всем желании он не мог найти в Хань Цзинчэне ни малейшего сходства с членами семьи Чжуан. У тех просто не было такой выправки.

Ответив на рукопожатие, Чжуан Юй произнес:

— Сын мне уже всё рассказал, можете пожить пока в пустующей комнате. Парень еще зелен, мы вообще-то не планировали сдавать жилье посторонним. Но раз уж он дал добро, я не стану перечить, к тому же с виду вы не похожи на человека, способного на глупости.

Услышав это, Хань Цзинчэнь сразу всё понял. Хозяин дома давал ему понять, чтобы он не затевал ничего дурного. Хотя сам гость припас вполне правдоподобную легенду, эти места были слишком глухими, и появление чужака неизбежно вызывало подозрения. Тем более у человека с таким прошлым, как у Чжуан Юя — казалось, семья Чжэнь никогда не оставляла попыток разыскать его след.

Поразмыслив, Хань Цзинчэнь с предельной вежливостью и тактом ответил:

— Вот оно что, мне следовало догадаться. Приношу извинения за беспокойство. Пожалуй, я буду платить чуть большую арендную плату, вас это устроит?

Как гласит пословица, не бьют того, кто с улыбкой встречает. Видя, сколь учтив и вежлив собеседник, Чжуан Юй сменил гнев на милость. Махнув рукой, он бросил:

— Да дело не в деньгах. Просто парень еще глуп, я боюсь, как бы он не тащил в дом всяких встречных-поперечных.

Хань Цзинчэнь с виноватым видом заметил:

— Вы абсолютно правы, ребенку действительно нужно развивать бдительность. Это я повел себя слишком опрометчиво, не стоило обращаться за помощью к подростку. Спасибо за понимание, иначе поиски жилья стали бы для меня серьезной головной болью. Впрочем, если подумать, Сяо Энь и впрямь невероятно добрый и отзывчивый мальчик. Такое качество дорогого стоит, так что не корите его за это.

Раз уж разговор зашел в такое русло, Чжуан Юй больше не стал придираться к странному квартиранту. Протянув ему тарелку со словами:

— Нечего тут лапшу из пачек трескать, я как раз настряпал побольше, отведай-ка дикого кабана, — он кивнул на еду.

Хань Цзинчэнь рассыпался в благодарностях, принимая тарелку. Наконец-то он до конца осознал, почему Чжэнь Ли в свое время последовал за этим мужчиной. Заботливый, внимательный, надежный, да еще и мастер на все руки на кухне. Чжэнь Ли с детства обожал вкусно поесть, и он знал это с юных лет. Заботиться о любимом человеке — само по себе не новость, но поразительно было то, что этот мужчина хранил верность и не унимал своей заботы о близких на протяжении десятка с лишним лет. После смерти Чжэнь Ли Хань Цзинчэнь продолжал с такой же тщательностью присматривать за этим двориком и садом.

Оценив вкус пельменей авторской лепки Чжуан Юя, Хань Цзинчэнь мысленно вздохнул. Как же быть? При таком заботливом отце попробуй-ка подступиться к этому милому мальчишке прямо у него под носом!

Он окончательно утвердился в мысли, что спешить нельзя. Придется подождать, пока тот вырастет, либо подыскать кого-нибудь более подходящего. Сам он хоть и был молод, но, выражаясь словами второго дяди, семья Чжэнь была у него в долгу. И всё же переступить через себя и поднять руку на ребенка, который зовет его дядей Ханем, он был не в силах.

Спустя мгновение он снова отправил сообщение Чжэнь Юю: Мне кажется... возможно, стоит поискать более подходящую кандидатуру, в конце концов, для него я слишком стар. То была внутренняя борьба Хань Цзинчэня: рука не поднималась разрушить столь чистый и наивный образ маленького кролика.

Десяток минут спустя Чжэнь Юй прислал ответ: Ты — лучшая кандидатура.

Хань Цзинчэнь переспросил: Обязательно идти на это?

Тот незамедлительно ответил: Ты же знаешь, чем грозит отказ, верно? Чжэнь Ли яркий тому пример. Ты ведь не хочешь, чтобы его постигла та же участь? По-твоему, потомки семьи Чжэнь способны жить обычной жизнью простых мужчин — жениться и заводить детей?

http://bllate.org/book/24818/2935878