Сказав это, Шэнь Цяньчэн сузила глаза и, воспользовавшись тем, что Су Цзэе отвлекся, выхватила у него бокал и швырнула прямо ему в лоб, рассекая воздух.
Су Цзэе инстинктивно зажмурился, но бокал всё не падал и не падал.
Над самой его головой раздался презрительный смешок Шэнь Цяньчэн.
— Такой трус, как ты, вообще посмел со мной тягаться.
Шэнь Цяньчэн поставила бокал на место, и Су Цзэе уже собрался было высказать ей пару слов, как тут вошел менеджер с кипятком.
Шэнь Цяньчэн вытащила влажную салфетку, вытирая вино, расплескавшееся по ее пальцам, и бросила равнодушно:
— Поставьте на стол.
Су Цзэе, задетый за живое, парировал в ответ:
— А тебя разве не уволили? Мы друг друга стоим...
Услышав это, Шэнь Цяньчэн с брезгливым видом отпрянула назад, нахмурилась и демонстративно отгородилась от него:
— Ой, не надо тут. Я вовсе не такая ничтожная размазня, как ты. Перед увольнением мне уже предложили оффер в компании ETH. А ты? Слышал, ты в ПТУ учишься на оператора станков с ЧПУ? Интересно, что лучше: станок с ЧПУ или кровать в Раю Блаженства?
После исключения из школы Су Цзэе провалил экзамены на IELTS и AP, да и учиться за границей ему вовсе не улыбалось, так что он просто числился в каком-то ПТУ ради галочки. Зато там можно было закрутить школьный роман — особенно учитывая, что девчонки в профтехучилищах как на подбор: красивые и мастерицы себя подать.
Теперь же, когда Шэнь Цяньчэн припомнила ему это, на лице Су Цзэе закономерно не осталось живого места, и он поневоле насторожился:
— Ты за мной следишь?
Ха, тупица.
Шэнь Цяньчэн коснулась пальцем чашки с кипятком, и от обжигающего жара тут же отдернула руку, поднимая взгляд и изогнув брови:
— Я не только знаю, что ты учишься на станках с ЧПУ, я еще знаю, зачем ты сегодня пришел со мной встретиться. Давай сначала закажем еду, официант.
Официант, который всё это время притаился у двери, стараясь казаться как можно менее заметным, двумя руками протянул меню.
Шэнь Цяньчэн бросила взгляд на почерневшее, словно днище казана, лицо Су Цзэе и элегантно, неторопливо принялась перелистывать страницы.
— Молодой господин Су, желаете чего-нибудь особенного?
Су Цзэе от злости потерял всякий аппетит, его глаза пылали, словно в них полыхал огонь.
— Женщины вперед.
Шэнь Цзэе легко усмехнулась:
— У молодого господина Су такой пылкий нрав, давайте закажем горькую тыкву, чтобы остудить его. И еще надо бы подлатать молодому господину Су мозги, так что в курице кунг пао обязательно используйте грецкие орехи...
Шэнь Цяньчэн листала меню, в котором преобладала кухня северных регионов. Ее длинные изящные пальцы то и дело указывали на разные блюда, а официант, получивший строгий наказ от менеджера и знавший, что с Шэнь Цяньчэн лучше не связываться, лишь покорно опустил голову и записывал в блокнот названия блюд, которые она называла.
Страница перевернулась, и Шэнь Цяньчэн, тыча пальцем в строку, удивилась:
— Ого, тут даже свиная голова есть. Что ешь, то и развиваешь, давайте три порции — пусть молодой господин Су подкрепит мозги...
— Шэнь Цяньчэн! — от крика Су Цзэе у официанта задрожали колени. Его зычный голос едва не снес крышу. — Не нарывайся!
Шэнь Цяньчэн молча захлопнула меню, небрежно сунула его официанту и с размаху пнула журнальный столик, отчего стоявшая на нем бутылка с вином закачалась во все стороны.
— Су Цзэе, кто тут еще громче орет?
В глазах Шэнь Цяньчэн не было ни малейшего следа гнева; она невозмутимо встретилась взглядом с разъяренными, лезущими напролом глазами Су Цзэе, отчего тот завелся еще сильнее.
— Шэнь Цяньчэн, ты и вправду думаешь, что я хочу на тебе жениться? Я вообще не хотел сегодня приходить.
Шэнь Цяньчэн кивнула, показывая, что всё поняла:
— Ты не хочешь на мне жениться, а я тем более не хочу за тебя замуж. Возвращайся домой и скажи своим, что эта помолвка отменяется.
На мгновение Су Цзэе почувствовал себя так, будто его провели, и он сам, по доброй воле, угодил в ловушку Шэнь Цяньчэн.
Су Цзэе отступил на шаг, делая вид, что сохраняет хладнокровие, и уселся с таким выражением лица, будто Шэнь Цяньчэн задолжала ему кучу денег:
— А вот и не отменяется! Раз ты, Шэнь Цяньчэн, изначально не хотела за меня замуж, то я возьму и женюся на тебе назло. Будешь сидеть у меня под боком, делать всё, что я прикажу, и отныне здесь всё решаю только я!
Глядя на то, как у Су Цзэе от гордости задрался нос хвостом, Шэнь Цяньчэн невольно захотелось рассмеяться.
Она-то думала, что его вздорный и никчемный характер — всего лишь маска, а оказалось — чистейшая природная сущность.
Если раньше Шэнь Цяньчэн была уверена лишь на пару процентов, то теперь шансы возросли ровно до ста.
Шэнь Цяньчэн поднялась с места, подошла к Су Цзэе справа и чуть спереди, склонилась к нему и заглянула в глаза своим слегка покрасневшим по краям взглядом. В ее голосе отчетливо послышалась едва уловимая угроза.
— Молодой господин Су привык жить в тиши и покое, но даже у него хватило духу заявить о желании жениться на мне? Хоть бы навел справки, за что меня выгнали из Циву.
Внутри Су Цзэе шевельнулось недоброе предчувствие, но любопытство взяло верх, и он выдавил вопрос:
— За что тебя выгнали? Азартные игры? Домогательства? Или...
— Неужели у молодого господина Су фантазия работает только в эту сторону? — Шэнь Цяньчэн вскинула руку и вытащила из фруктовой корзины нож. Су Цзэе отшатнулся и как раз успел заметить, как в холодном блеске лезвия отражаются прекрасные, но опасные глаза Шэнь Цяньчэн.
— Я убила человека.
Третий апельсин
Окраина города Тан, особняк семьи Шэнь.
Перед огромным панорамным окном Ши Цзяньжэнь, массируя переносицу, разговаривал по телефону:
— ...Хорошо, госпожа Су, это моя вина, я недоглядел за ее воспитанием, когда она вернется домой, я обязательно... Да-да-да...
Прильнувшая к плечу Ши Цзяньжэня девушка в длинном белом платье с распущенными прямыми черными волосами словно без костей лежала на диване, создавая резкий, бросающийся в глаза контраст с ярко-красной обивкой.
— Что такое, Цзяньжэнь? Что-то расстроило тебя?
Ши Цзяньжэнь снова потер переносицу и опустил взгляд на девушку. Нежность и забота любовницы самую малость исцелили его душу, но огонь в его груди по-прежнему пылал вовсю.
Заметив это, девушка сама подалась вперед, припала губами к его рту и закрыла глаза, погружаясь в поцелуй сквозь стойкий запах табака, исходивший от Ши Цзяньжэня.
Сохраняя лишь крохи рассуличия, Ши Цзяньжэнь тем не менее запустил руку под воротник ее платья.
Именно эту картину увидела Шэнь Цзяньжэнь, распахнув дверь: не успели они расстаться в первый раз, как тут же устроили повтор представления.
Шэнь Цзяньжэнь с живым интересом уставилась на целующуюся парочку, внимательно разглядывая новую пассию Ши Цзяньжэня. Белое платье, прямые черные волосы... Сколько лет прошло, а Ши Цзяньжэнь все не изменяет своим мерзким привычкам. Шэнь Цзяньжэнь с трудом удержалась от того, чтобы закатить глаза.
Пока они не зашли слишком далеко и не превратили весь этот мир в свою спальню, Шэнь Цзяньжэнь бесцеремонно подала голос:
— Отец, мы вообще-то дома.
Подразумевалось: не тащи в дом всякую шваль.
Ши Цзяньжэнь разжал губы и посмотрел на наконец-то явившуюся домой Шэнь Цзяньжэнь. Ярость, которую он с таким трудом подавил, мгновенно взметнулась языками пламени на три метра в высоту.
Ни капли не испугавшись звериного взгляда Ши Цзяньжэня, готового разорвать ее на куски, Шэнь Цзяньжэнь бросила девушке:
— Лучше бы ты пошла за мной, чем за ним. Мне тоже нравятся белые платья и длинные черные волосы.
И без того разозленный Ши Цзяньжэнь, услышав, как Шэнь Цзяньжэнь прямо при нем клеится к его любовнице, схватил стоящую на столе пепельницу и швырнул в Шэнь Цзяньжэнь, заставив девушку в своих объятиях испуганно взвизгнуть.
Шэнь Цзяньжэнь ловко увернулась и холодно бросила любовнице:
— Ты еще здесь? Проваливай!
Девушка жалостливым, полным слез взглядом посмотрела на Ши Цзяньжэня, но тот даже не думал ее утешать, так что ей пришлось убираться восвояси самой.
На пустом первом этаже остались только Ши Цзяньжэнь и Шэнь Цзяньжэнь.
Шэнь Цзяньжэнь наклонилась и подняла с пола пепельницу. Огромный особняк зиял пустотой — судя по всему, Ши Цзяньжэнь отпустил прислугу домой на выходные.
Буря явно висела в воздухе, и Шэнь Цзяньжэнь прекрасно понимала, какое приветствие ее сегодня ждет.
Ши Цзяньжэнь решил атаковать первым и холодно фыркнул:
— У тебя еще хватает наглости возвращаться? Ты думаешь, что, поиздевавшись над Су Цзэе, сможешь расторгнуть помолвку? Не мечтай.
Шэнь Цзяньжэнь тут же огрызнулась:
— Это дом семьи Шэнь, я ношу фамилию Шэнь, и это мой дом. С какой стати мне сюда не возвращаться?
То, что Шэнь Цзяньжэнь носила фамилию матери, было для Ши Цзяньжэня форменным оскорблением.
— Я твой отец! Разве я могу сделать что-то во вред тебе? Я все делаю только ради твоего же блага! Выйдя замуж за семью Су, ты сможешь и дальше жить припеваючи, как богатая наследница. Разве я к тебе плох?
— Ха-ха, ты еще помнишь, что ты мой отец! Заставлять дочь, только что вышедшую из экзаменационной аудитории, идти на смотрины — какой отец до такого додумается?! И так понятно, что из себя представляет этот Су Цзэе, кто в здравом уме отдаст дочь за такого ублюдка?!
— Шэнь Цзяньжэнь, я делаю это для твоего же блага. Кто в нашем кругу осмелится взять тебя в жены? Если ты не выйдешь замуж за Су Цзэе, я что, буду содержать тебя до конца жизни?
— Ха-ха-ха, неужели я не знаю, что у тебя на уме? Хватит тут притворяться заботливым папашей. Твой хитрый план в том, чтобы побыстрее выдать меня замуж и избавиться от меня, боясь, что я снова втяну тебя в какие-нибудь неприятности. Но я ни за что не сделаю так, как тебе хочется!
— Шэнь Цзяньжэнь, ты же сама знаешь, что вечно влипаешь в истории, так посмотри на это! Ты больше не можешь оставаться в Циву, я перевел тебя в Первую городскую школу, и ты снова довела человека до самоубийства!
В руке у Ши Цзяньжэня был смартфон с открытой фотографией. Красная кровь заливала почти весь снимок: девочка с густой челкой лежала в луже крови, а на лбу выделялся шрам — это была не кто иной, как Линь Сэньюй, с которой они виделись сегодня в обед.
Ши Цзяньжэнь чуть ли не тыкал экран телефона Шэнь Цзяньжэнь в самые глаза, чтобы она воочию увидела, что на ее совести снова чья-то жизнь.
— Я ее не толкала, она же сама покончила с собой, разве нет?
Тон Шэнь Цзяньжэнь был таким безразличным, будто она обсуждала утренний стакан соевого молока, она даже не удосужилась толком взглянуть на снимок. А Ши Цзяньжэнь отчетливо разглядел в ее глазах легкий намек на возбуждение.
Ши Цзяньжэнь закрыл глаза: почему он снова пытается взывать к разуму этой безумки и разбудить совесть, которой у нее отродясь не было?
Стянув с губ вздох, Ши Цзяньжэнь произнес:
— Я улажу это дело. После этого ты выйдешь замуж за Су Цзэе — ради приличия семьи Шэнь Су Цзэе не посмеет с тобой ничего сделать.
Шэнь Цзяньжэнь серьезно уточнила:
— То есть я могу делать с ним всё, что захочу?
У Ши Цзяньжэня задергался глаз. Глядя на детское, но при этом источающее зловещую ауру лицо Шэнь Цзяньжэнь, гнев, который он только что насильно загнал внутрь, снова взорвался извержением вулкана.
— Шэнь! Цянь! Чэн!
Каждое слово Ши Цзяньжэнь буквально выплевывал сквозь зубы. Шэнь Цзяньжэнь лишь обреченно пожала плечами — каждый раз всё заканчивалось одинаково, но они неизменно проходили через весь этот ритуал.
— Проваливай в кабинет на колени!
Шэнь Цзяньжэнь с абсолютно беззаботным видом развернулась и направилась в кабинет. Кабинет был просторным, вдоль всех четырех стен тянулись ряды массивных книжных шкафов, до отказа забитых толстыми томами самой разной литературы.
http://bllate.org/book/24822/2936279
Готово:
