Готовый перевод Rebirth of Trivial Matters / Вторая попытка: Счастье из осколков: Глава 10

Глава девятая. Расставание

Е Цзявэнь не сомкнул глаз во всю ночь. На самом деле им всё еще овладевал страх: он не мог до конца поверить в собственное перерождение, смертельно боясь заснув, снова умереть. Судя по всему, Сян Цинъюнь тоже почти не спал — он завалился в постель около трех часов ночи. Даже на этой крошечной односпальной кроватке они умудрились провести невидимую границу, словно две враждующие державы, и никто из них не прижался к другому. Чуть свет, около шести часов утра, Сян Цинъюнь поднялся, с десяток минут просидел на краю постели, молча глядя на притворяющегося спящим Е Цзявэня, наконец поднялся, переоделся, почистил зубы, умылся и вышел на улицу за завтраком.

Стоило Сян Цинъюню уйти, Е Цзявэнь тут же вскочил. Он потратил всю ночь на раздумья о том, как ему поступить. Жалких четырех-пяти часов едва ли хватило на планирование будущего — их хватило лишь на то, чтобы терзаться дилеммой: уйти или остаться? Уйти — чтобы избежать трагедии прошлой жизни и не наступить на те же грабли; остаться — потому что он всё еще горячо любит Сян Цинъюня. Это чувство уже переросло юношескую бурную страсть, превратившись во что-то глубокое, сродни кровному родству.

Конечным его решением стало — уйти!

Он уходил не потому, что разлюбил Сян Цинъюня, а потому, что ему требовалось личное пространство для независимых размышлений. Ему нужно было осмыслить эту череду невероятных событий и составить четкий план на будущее. Отыщись он подле Сян Цинъюня, эмоции неминуемо захлестнули бы его, заставив колебаться и метаться, точно во многих эпизодах прошлой жизни, что неминуемо привело бы к возвращению на старую дорогу. Разумеется, в самый тяжелый период его борьбы с раком мозга преданность Сян Цинъюня тронула его до глубины души. Но сколь бы сильной ни была эта благодарность, Е Цзявэнь не желал проживать ту же жизнь заново — он предпочитал дожить до старости счастливым и здоровым. Стоит ли ему в дальнейшем снова сходиться с Сян Цинъюнем — этот вопрос еще предстояло обдумать на трезвую голову, но сейчас он был обязан уйти.

Е Цзявэнь с максимальной скоростью оделся, почистил зубы, умылся и принялся собирать вещи. По правде говоря, собирать было особо нечего: ради экономии они с Сян Цинъюнем донашивали университетскую одежду и почти ничего нового не покупали. Поскольку квартира была съемной, обзавестись имуществом они тоже не успели. Пришлось упаковать лишь всякую мелочь да пару сменных вещей — всё поместилось в один единственный пакет.

Быстро закончив сборы, Е Цзявэнь вышел в гостиную и замер: на столе, рядом с настольной лампой и будильником в виде совы, одиноко лежала сберегательная книжка. Медленно подойдя, он раскрыл ее и увидел заветную цифру — 10369,82. Все их общие сбережения, накопленные за этот год в режиме строжайшей экономии: десять тысяч юаней.

В прошлой жизни они с Сян Цинъюнем всегда вели совместный бюджет, не делая друг от друга секретов. Их доходы стекались на один счет, оставляя лишь небольшую сумму на карманные расходы. Если кому-то требовались деньги, он просто брал карточку и шел в банк, а после возвращения лишь ставил партнера в известность. Именно поэтому Сян Цинъюнь тогда смог самовольно перевести те сорок тысяч юаней Сян Цинтяню.

Е Цзявэнь помнил, как в прошлый раз перед самым его уходом Сян Цинъюнь протянул ему эту сберегательную книжку со всеми их накоплениями, назвав это компенсацией. На сей раз он взял ее в руки, глянул и тут же положил обратно, после чего взял со стола тот самый будильник-сову.

Эту сову купил сам Е Цзявэнь. На большие настенные часы денег вечно было жалко, а знать время в доме как-то надо было, вот он и принес из магазина эту вещицу. В прошлый раз последней вещью, которую он укладывал перед уходом, была именно эта сова. И стоило ему опустить будильник в сумку, как Сян Цинъюнь не выдержал, бросился к нему, заключил в объятия, и в конце концов они помирились, вернувшись к прежним отношениям.

Повертев будильник в руках с полминуты, Е Цзявэнь на этот раз поставил его на место, отыскал чистый лист бумаги, торопливо вывел на нем три слова: «Я ушел», придавил записку будильником и, преисполненный решимости, толкнул дверь и вышел на улицу.

Небо было серым, рассвет еще не наступил до конца. Е Цзявэнь с пакетом одежды бегом выскочил из жилого комплекса, пересек два перекрестка, то и дело оглядываясь назад. Было ли в этих огляДках ожидания или страха перед тем, что Сян Цинъюнь бросится за ним в погоню? И то, и другое.

План ухода созрел еще вчера вечером. Относительно того, куда податься после побега, у него имелось несколько жизнеспособных вариантов. Первый — взять билет на поезд и вернуться в город H. Однако эту возможность он сразу отмел. Мачеха у него была вполне достойной женщиной, но сколь бы хороша она ни была, оставалась лишь мачехой. После повторного брака отца ощущение родного дома там постепенно увядало. Возвращаться вот так выглядело бы унизительно — словно приживалка под чужой крышей. К тому же заявляться за покровительством, не добившись в жизни ничего путного, было просто стыдно. К тому же он вовсе не собирался открываться отцу насчет своей ориентации. Второй вариант — временно перекантоваться в гостинице. Его он тоже отбросил, и главная причина заключалась в деньгах. Подумав хорошенько, Е Цзявэнь решил заглянуть на огонек к Чжан Юаньсиню.

В университете они делили комнату в общежитии, к тому же Чжан Юаньсинь, по счастливой случайности, разделял те же романтические предпочтения. Поначалу их отношения не клеились: Чжан Юаньсинь отличался острым языком и едким характером. Со второго семестра первого курса он то и дело норовил задеть Е Цзявэня. Тот долго недоумевал, чем насолил соседу, пока не выяснил, что предмет воздыханий Чжан Юаньсиня, староста спортивного кружка, подозрительно близко сошелся с Е Цзявэнем. Впоследствии Е Цзявэнь дистанцировался от того старосты, а Чжан Юаньсинь переключил внимание на кого-то другого, но осадок остался. Их отношения застряли на стадии смертельной вражды: стоило им встретиться, как они закатывали глаза и огрызались друг на друга. Три года они провели в роли соседей-недругов, пока на четвёртом курсе не произошел один случай. Е Цзявэнь ужинал с друзьями вне стен кампуса, когда за соседним столиком компания перепила и устроила дебош. Вспыхнула ссора, переросшая в драку. Е Цзявэнь драться совершенно не умел, и какой-то амбал повалил его на пол и принялся избивать. На беду, мимо проходил Чжан Юаньсинь. Не раздумывая ни секунды, он бросился в бой, сбил обидчика с ног и ввязался в драку. Оба они тогда изрядно пострадали, но именно этот инцидент превратил их заклятых врагов в лучших друзей за последние полгода учебы. Они по вечерам забирались под одно одеяло и шушукались допоздна, из-за чего окружающие даже подозревали их в романтической связи. На самом же деле их дружба больше напоминала отношения закадычных подружек.

В прошлой жизни Чжан Юаньсинь здорово помог Е Цзявэню деньгами в самый тяжелый период, чем невероятно тронул его. А сейчас, в девяносто седьмом году, их дружба была крепка как никогда. К тому же Чжан Юаньсинь был единственным человеком, знавшим об их отношениях с Сян Цинъюнем. К счастью, он жил здесь же, в городе S, причем неподалеку, так что побег к нему выглядел отличным решением.

Однако за те пятнадцать лет, что прошли в прошлой жизни, Чжан Юаньсинь сменил немало адресов. Хотя Е Цзявэнь смутно помнил примерный район, поиски на практике оказались жутко трудными. За полтора десятка лет улочки и проспекты города S пережили бесчисленные реконструкции: то здесь возводили торговый центр, то сносили его ради станции метро. Каждая дорога казалась Е Цзявэню одновременно и смутно знакомой, и чужой. Побродив кругами, он окончательно запутался и лишь ближе к полудню разыскал жилой комплекс, где обитал Чжан Юаньсинь. Беда в том, что точный номер дома и квартиры вылетел у него из головы. В те времена мобильные телефоны еще не вошли в обиход, а наизусть нужный номер он, конечно же, не помнил. В итоге ему оставалось лишь стоять у клумбы во дворе и тупо хлопать глазами.

Бессонная ночь, отсутствие завтрака и утренняя ходьба изрядно измотали его, а палящее солнце слепило глаза. В этот момент Е Цзявэнь почувствовал себя несчастным: почему нельзя было переродиться в какое-нибудь другое время? Зачем угораздило вернуться именно в 1997 год, когда всё нужно начинать с чистого листа? Почему не перенестись в период их с Сян Цинъюнем наивысшего взлета? Тогда, зная наперед обо всех мошенниках и ловушках, стоило лишь обойти их стороной — у них были бы и деньги, и жилье, и крепкое здоровье, и всё складывалось бы прекрасно. Вместо этого он попал в момент, когда вокруг царила почти абсолютная пустота, требующая выстраивать всё заново.

Порой выбор дается невыносимо тяжело. Уж лучше иметь перед собой единственную дорогу: даже оступившись на ней, не станешь корить себя за то, что свернул не туда.

На секунду Е Цзявэню даже захотелось вернуться к Сян Цинъюню, но он сдержался. Пошарив в карманах, он нащупал чуть больше двухсот юаней и забрел в ближайшую забегаловку, заказав янчжоуский жареный рис за три юаня. Несмотря на дикий голод, сделав пару ложек, он понял, что больше не хочет. Пришлось признать, что стряпня местного повара оставляла желать лучшего: масла в рис бухнули немерено, а усилителя вкуса не пожалели вовсе. Еда оказалась чересчур яркой на вкус, но от обилия глутамата натрия во рту мгновенно пересохло. Е Цзявэнь невольно вспомнил, что супы и блюда, приготовленные Сян Цинъюнем, тоже отличались насыщенным вкусом, но тот никогда не сыпал глутамат натрия, всегда стараясь подчеркнуть естественную сладость продуктов. От этих воспоминаний аппетит пропал окончательно, и он отодвинул тарелку.

Закончив с обедом, он вернулся во двор жилого комплекса, намереваясь наугад стучаться в двери, пока не найдет нужную квартиру. И надо же такому случиться — кто-то окликнул его сзади:

— Цзявэнь?

Е Цзявэнь обернулся и увидел Чжан Юаньсиня. Оказалось, Е Цзявэнь совершенно забыл, что сегодня вторник, и Чжан Юаньсинь должен быть на работе. К счастью, тот заскочил домой в обеденный перерыв за какими-то вещами, иначе Е Цзявэнь понятия не имел, сколько еще времени пробыл бы в бесцельных бродяжничествах.

Чжан Юаньсинь удивленно уставился на него:

— Цзявэнь, ты какими судьбами здесь?

Е Цзявэнь ошеломленно замер, разглядывая друга. Внешность Чжан Юаньсиня вполне заслуживала эпитета «красивый»: овальное лицо, огромные глаза и аккуратные, изящные черты придавали ему сходство с девушкой. В тридцать семь лет Чжан Юаньсинь успел слегка располнеть, что, впрочем, добавляло ему миловидности, но сейчас, резко переместившись на пятнадцать лет назад, Е Цзявэнь вновь поразился его былой привлекательности. Верно говорят: будь то мужчина или женщина, в молодости все свежи и хороши собой, и лишь с годами налет прожитых лет и характер начинают сглаживать увядание внешности.

Заметив, что гость тупо пялится на него с глуповатым видом, Чжан Юаньсинь нахмурился:

— Ты чего? Разве тебе не сегодня нужно было уезжать в город H? Что ты тут забыл? — Опустив взгляд на пакет в руке Е Цзявэня, он усмехнулся: — Пришел попрощаться перед отъездом?

Е Цзявэнь покачал головой:

— Я никуда не еду.

Чжан Юаньсинь опешил:

— В смысле? Ты же даже с работы уволился... — лицо его помрачнело. — Неужели всё еще жалеешь этого ублюдка Сян Цинъюня?

Услышав, как Сян Цинъюня назвали ублюдком, Е Цзявэнь машинально встал на защиту:

— Он не ублю...

Чжан Юаньсинь сделал резкий шаг вперед, задрал брови, схватил его за локоток и потащил за собой:

— Я же говорил, что ты не должен сглатывать эту обиду! Пошли к нему на работу, вытащим на свет и его, разлучницу эту паршивую! Раз он смеет заводить баб, мы устроим им такую обструкцию, что вся контора узнает, чего он стоит! Оскоромим его так, что мало не покажется! Если уж тебе так жалко урода, приберешь обратно, будешь потом сам за него отдуваться!

Е Цзявэнь отвык от столь бурного темперамента друга и на мгновение лишился дар речи. А когда сообразил, что Чжан Юаньсинь орет на всю улицу среди бела дня, у него от стыда вспыхнули уши. Он испуганно закрутил головой, к счастью, никто из прохожих на них не пялился. Позволив протащить себя пару шагов, Е Цзявэнь вцепился в руку приятеля:

— Прекрати цирк, всё совсем не так, никаких женщин не было!

Чжан Юаньсинь резко остановился и подозрительно прищурился:

— Не было женщин? А кто мне пару дней назад говорил...

Е Цзявэнь подавил желание закатить глаза, мысленно проклиная чертову временную точку своего перерождения, и максимально терпеливо пояснил:

— Он просто соврал мне, никаких баб он не заводил, но... мы действительно временно расстались, так что я хотел бы пожить у тебя несколько дней.

— Временно? Да что вообще стряслось? — брови Чжан Юаньсиня сошлись на переносице.

Е Цзявэнь раздраженно бросил:

— Какое тебе дело! Сплетник! Просто пусти меня пожить, и дело с концом!

— Ого! — Чжан Юаньсинь протянул руку и изо всех сил ущипнул его за щеку, едко бросив: — Ах ты стервец, прикончу тебя!

Е Цзявэнь смахнул его руку, потирая покрасневшую кожу, и виновато заискивающе улыбнулся:

— Ладно-ладно, веди меня домой, нечего тут на улице концерты устраивать.

Приведя Е Цзявэня к себе, Чжан Юаньсинь распахнул дверь: его съемное жилье мало чем отличалось от их квартиры — старая «однушка» с залом. Правда, условия у Чжан Юаньсиня были еще скромнее: Е Цзявэнь и Сян Цинъюнь делили арендную плату на двоих, а Чжан Юаньсинь платил за всё в одиночку. Услышав, что гость с утра во рту маковой росинки не держал и толком не спал, хозяин первым делом поставил чайник и предложил заварить лапшу быстрого приготовления.

Поставив воду, Чжан Юаньсинь уставился на него:

— Выкладывай давай, что у вас стряслось?

Е Цзявэнь бросил взгляд на настенные часы и поинтересовался:

— Тебе разве не пора на работу?

Чжан Юаньсинь обернулся на циферблат и ахнул — он опаздывал. Но жажда сплетен перевешивала любые опасения. Готовый рискнуть выговором за опоздание, он принялся допытываться, требуя от Е Цзявэня краткого изложения сути дела. Уставший Е Цзявэнь пробормотал:

— Иди на работу. Вернешься — тогда со всеми подробностями и поговорим. Дай мне поспать хоть немного.

Делать было нечего, и Чжан Юаньсинь велел ему после перекуса завалиться прямо в свою постель, после чего умчался на службу.

Оставшись в одиночестве, Е Цзявэнь тут же достал бумагу с ручкой и принялся составлять жизненный план. Пережив однажды ужас смертельной болезни и гибели, он четко уяснил для себя приоритеты. Набросав на листе три ключевых пункта: здоровье, отношения и благосостояние, — он приступил к детальной разработке каждого направления.

С вопросами здоровья и личных связей дела обстояли проще. Поддержание формы сводилось к соблюдению режима, отказу от вредных привычек вроде курения и алкоголя, регулярным пробежкам и фитнесу при любой степени усталости, а также профилактическим мерам в больницах. Пережив клиническую смерть, Е Цзявэнь вынес главное: медицина стоит дорого, но лечение неизлечимой болезни обходится неизмеримо дороже. Дожидаться критической стадии — значит обречь себя на адские муки, а отдать все деньги на попытки вернуть уходящую жизнь. Никто не гарантирует, что он снова не подхватит злокачественную опухоль, но при нынешнем уровне развития медицины своевременная диагностика позволяла победить даже рак.

Что касается сферы чувств, то любовный фронт Е Цзявэнь пока оставил незаполненным, сосредоточившись на семейных узах. Хотя он не планировал жить под одной крышей с отцом и мачехой, в прошлой жизни он и впрямь оказался недостаточно сыновним сыном. Особенно остро он раскаивался в этом на смертном одре, из-за чего и заговорил тогда о десяти тысячах для отца. Поскольку семья жила безбедно, а отец тогда гордо отказался от денег, Е Цзявэнь действительно перестал предлагать помощь. Семья же Сян Цинъюня бедствовала, и деньги туда уплывали тысячами и десятками тысяч. Теперь, оглядываясь назад, он недоумевал: с какой стати?! Воспитание ребенка требует одинаковых затрат вне зависимости от уровня достатка семьи. Отец растил его в одиночку, вложив в него не меньше душевных сил, чем родители Сяня. Почему же семья Сян норовила выжать все соки из старшего сына, а его собственный отец словно впустую потратил годы на его воспитание? Винить в конечном счете стоило лишь собственные упущения! Поэтому в нынешней жизни, сколь бы успешно ни складывались его дела, финансовый долг сыновней почтительности должен быть уплачен сполна. Частоту поездок в город H к родителю следовало увеличить: наведываться на выходные каждые пару месяцев, при благоприятной возможности вывозить старика путешествовать, да и звонить по меньшей мере раз-два в неделю.

А вот вопрос заработка требовал серьезного мозгового штурма. Перерождение давало колоссальное преимущество в виде знания будущего, но для быстрого и спекулятивного обогащения существовало всего три пути: лотерея, биржевые акции и недвижимость. Проблема заключалась в том, что Е Цзявэнь никогда не играл в лотереи, а потому не помнил выигрышных комбинаций. С акциями он соприкоснулся лишь к 2007 году, сохранив в памяти лишь обрывки сведений за 2004–2005 годы, а уж что творилось в девяносто седьмом — кто же упомнит? Покупка недвижимости выглядела безупречным, беспроигрышным вариантом: в период с 1997 по 2012 год цены на жилье в городе S подскочили в пять-десять раз. Загвоздка крылась в стартовом капитале — провернуть сделку с пустыми карманами не представлялось возможным. Первоочередной задачей становился поиск способов накопления суммы для покупки квартиры. В прошлой жизни они с Сян Цинъюнем уже занимались бизнесом: торговали алкоголем, пестицидами, оптом продавали одежду, и всё это приносило доход, пока они не прогорели на чайном деле. Впрочем, для любого бизнеса требовались хоть какие-то начальные средства. Е Цзявэнь уже успел пожалеть, что оставил те десять тысяч юаней Сян Цинъюню — тот наверняка спустит их на помощь деревенской родне, лучше бы он забрал их себе для старта.

Весь день до самого вечера Е Цзявэнь просидел за столом, склонившись над записями. Тело отчаянно ломило после бессонной ночи, но умственная активность била ключом — ему непременно требовалось набросать общий план новой жизни.

Около четырех-пяти часов пополудни раздался звонок в дверь. Решив, что вернулся Чжан Юаньсинь, Е Цзявэнь с зевком побрел открывать, но стоило ему увидеть гостя на пороге, как остаток зевка застрял у него в горле.

На пороге стоял Сян Цинъюнь.

http://bllate.org/book/24848/2938748