Когда люди выслушали слова Сянлань, они переглянулись, и на их лицах невольно отразилось сочувствие к Сунь Хэаню. Сам же Сунь Хэань выглядел на удивление невозмутимым, лишь процедил сквозь зубы: Это уже выходит за все рамки дозволенного! Наследный принц, прошу вас, восстановите справедливость!
Юнь Лань жестом велел ему сохранять спокойствие и приказал стражникам вынуть кляп изо рта Ли Хэна, после чего спросил: Ли Хэн, теперь, когда всё зашло так далеко, есть ли тебе что сказать?
Ли Хэна только что сильно избили, он еще не успел прийти в себя, как его притащили к суровому наследному принцу, а затем события посыпались одно за другим. Он был напуган до смерти и совершенно растерян. Услышав вопрос, он на мгновение лишился дара речи, но в панике заметив спокойно сидевшего рядом с наследным принцем Ли Чана, ухватился за него как за соломинку: Чан-эр, спасай старшего брата! Попроси за меня наследного принца! Чан-эр… Он не нашел слов для оправданий, а начал лишь молить о пощаде, чем фактически косвенно признал свою вину. Среди присутствующих поднялся гул. Одно дело, когда обвиняют другие, и совсем другое — когда человек признается сам. Те, кто еще собирался заступиться за Ли Хэна, благоразумно прикусили языки и дружно уставились на юношу, к которому взывали о помощи.
Все думали, что Ли Чан станет просить за брата, ведь он ранее выказывал такую преданность семейным узам. Однако, вопреки ожиданиям, он промолчал. Ли Чан лишь широко раскрытыми глазами смотрел на Ли Хэна, и только спустя долгое время перевел взгляд на служанку Сянлань: Я не верю, что старший брат мог совершить подобное. То, что вы говорите о трехмесячной беременности госпожи Юнь — это еще нужно проверить, но с чего вы взяли, что ребенок в её чреве принадлежит именно моему брату Ли Хэну?
Ли Чан! — коротко одернул его Юнь Лань. Этими словами Ли Чан намекал на то, что Юнь Ханьсюэ была распутной и бесчестной, пытаясь силой навязать себя Ли Хэну. Если бы такое прозвучало, что стало бы с репутацией Поместья князя? Этот мальчишка и вправду ничего не боится!
Но Ли Чан не испугался — он повернул голову и, пока никто не видел, подмигнул Учителю, а спрятав руку под столом, дернул его за рукав. Затем он поднялся, отошел на несколько шагов, опустился на колени и громко произнес: Наследный принц, Ли Чан косноязычен, надеюсь, вы простите меня, если я сказал что-то лишнее. Но я решительно не верю, что старший брат мог совершить такой постыдный поступок, а тем более — что всё длится уже три месяца, как утверждает эта служанка! — Он помедлил, взглянул на Ли Хэна с твердой уверенностью, отчего тот невольно выдохнул, и продолжил: — Если что-то и было, то мой брат лишь из почтения к благородному пути испытывал привязанность к госпоже Юнь, и началось это не больше месяца назад. Многие из присутствующих могут это подтвердить, ведь тогда поднялся немалый шум.
Услышав это, люди начали оглядываться друг на друга, пытаясь вспомнить, что же произошло месяц назад. В конечном счете их глаза снова устремились к Ли Чану, и, заметив его лоб, закрытый волосами, они вдруг всё поняли. Разве не он месяц назад во всеуслышание признался в любви госпоже Юнь, за что был избит Сунь Хэанем, который от ярости привел людей и разбил ему голову? После этого он целый месяц отлеживался дома. Неужели в этом деле есть скрытая подоплека?
Заметив на лицах присутствующих просветление, Ли Чан продолжил: Изначально я не собирался об этом говорить, но сегодня вопрос слишком серьезен, и надеюсь, старший брат простит меня за нарушение нашего уговора. — Оглянувшись на Ли Хэна, который всё еще сидел с ошарашенным видом, Ли Чан усмехнулся и серьезно добавил: — Больше месяца назад я по просьбе старшего брата признался госпоже Юнь в любви от его имени. За это я получил трепку от господина Суня. Многие здесь об этом знают, господин Сунь, вы ведь помните?
Сунь Хэань уже было открыл рот, чтобы ответить, но сзади раздался яростный рев: Ли Чан! Ты несешь чепуху! Оказалось, что Ли Хэн вдруг сорвался с цепи. Юнь Лань нахмурился, бросил взгляд в ту сторону, и стражники снова заткнули Ли Хэну рот.
Сунь Хэань, говори ты, — холодно приказал Юнь Лань, покосившись на него — ведь он посмел поднять руку на мальчишку.
Отвечаю наследному принцу: такое было. Но я тогда думал, что в госпожу Юнь влюблен господин Ли Чан, и не знал, что он принял удар за брата. Как только всё закончится, я лично приду с извинениями, надеюсь, господин Ли не будет держать на меня зла, — проскрежетал зубами Сунь Хэань. Выходит, Ли Хэн просто использовал его как пешку!
Господину Суню незачем это делать. У госпожи Юнь тогда уже была помолвка с вами, я действительно поступил неверно. Увидев, как старший брат мучается от тоски, я совершил необдуманный поступок. Надеюсь, господин Сунь не станет меня винить! — Ли Чан обменялся с ним любезностями и добавил: — Если, как говорит госпожа Сянлань, они уже давно были влюблены друг в друга, зачем моему брату было устраивать весь этот спектакль, чтобы о нем узнали все вокруг?
Услышав это, Сянлань увидела, что взгляд наследного принца стал еще холоднее. Испугавшись, что тот решит, будто она лжет, она в отчаянии выпалила: Господин Ли Чан, вы не знаете, ваш брат совсем не ценит родственные уши, как вы! Я сама слышала, как господин Ли Хэн говорил второй госпоже, что ненавидит вас за то, что вы — законный сын, и поклялся испортить вашу репутацию, чтобы господин министр Ли стал ценить его больше. А потом я видела письма, в которых они сговаривались опозорить вас на людях. Если господин не верит, у меня сохранились эти письма, я могу принести их на проверку! Кстати, письма, которыми обменивались господин Ли Хэн и вторая госпожа, тоже хранятся у меня, все они докажут мои слова!
Ло И, отведи её, пусть принесет, — Юнь Лань сделал знак Ло И, а затем поманил к себе Ли Чана: Иди сюда, садись. Больше не смей так просто вставать на колени, еще не пришло время тебе кланяться!
У Ли Чана уже затекли колени, поэтому, услышав слова Учителя, он притворился, что сомневается, но стоило тому нахмуриться, как он послушно подошел и сел. Большая теплая рука под столом нежно размяла его колено. Ли Чан из последних сил сдержал улыбку, нацепив на лицо скорбное выражение.
Ло И вскоре вернулся с Сянлань и передал господину стопку писем. Юнь Лань небрежно пролистал их и протянул Ли Чану: Это действительно почерк Ханьсюэ. Взгляни, а это почерк Ли Хэна?
Ли Чан долго рассматривал листы, храня молчание. Окружающие решили, что он просто не может принять правду, и тогда несколько сокурсников Ли Хэна вызвались проверить бумаги. Они прочли полные страсти строки, пропитались их слащавостью, сверили почерк и доложили: Докладываем наследному принцу, это действительно почерк Ли Хэна.
В таком случае я сообщу об этом князю и министру Ли, старшие сами примут решение. Сунь Хэань, вернись и всё объясни министру Суню, отец обязательно даст вам ответ. Ло И, отведи господина Ли Хэна, и передай министру Ли, чтобы он приглядел за ним как следует. Ло И, получив приказ, невзирая на сопротивление Ли Хэна, уволок того прочь.
Благодарю наследного принца, — понимая, что говорить больше нет смысла, Сунь Хэань поклонился и отошел в сторону.
Юнь Лань поднялся: Сегодня вы стали свидетелями неприятной сцены. Банкет на этом окончен. Когда всё уладится, я снова приглашу вас, и надеюсь, вы посетите его снова!
Гости, дружно пообещав прийти, потянулись к выходу, стараясь смотреть строго вперед, чтобы не сбиться с пути.
Ли Чан колебался, стоит ли уходить вместе со всеми, чтобы поскорее вернуться домой и узнать последние новости, как вдруг почувствовал, что его запястье сжали. Обернувшись, он увидел лицо Учителя прямо за своей спиной: Наследный принц?
Юнь Лань приподнял бровь и рассмеялся: Почему ты больше не называешь меня Учителем?
Ли Чан мгновенно оцепенел: он ведь называл его так только про себя! Откуда Учитель узнал? Неужели он проговорился вслух? Что же теперь делать!
Пока Ли Чан мучительно раздумывал, как объяснить это обращение, Юнь Лань не придал этому особого значения — ему почему-то очень нравилось слышать, как юноша так его называет. Ухватив всё ещё не пришедшего в себя Ли Чана, он направился к своим покоям: Идем, посидим у меня.
В комнате Учителя! Услышав это, Ли Чан мгновенно выбросил из головы все остальные мысли и вприпрыжку поспешил за ним.
Жилище Юнь Ланя называлось Башня Сюаньцин. Ли Чан удивился — название было точно таким же, как у спальни на Пике Драконьего Певния! Ему стало еще любопытнее. Внутри Башня Сюаньцин совсем не походила на Зал Сюаньцин, но оно и понятно: разве можно было в мире смертных воспроизвести вещи из Мира совершенствующихся, даже если Учитель теперь — наследный принц? С такими мыслями Ли Чан ступил в спальню вслед за Учителем, но, увидев обстановку, замер. Похожего было мало, но чувство странной, щемящей близости никуда не девалось.
Широкая кровать с белым шелковым покрывалом, на краях которого была вышита черная кайма. Присмотревшись, Ли Чан обнаружил, что вышивка повторяет очертания его истинного облика. Остальные вещи, такие как столы, стулья, чайники, он видел впервые, но они казались до боли знакомыми. Вероятно, дело было не в предметах, а в том, что всё здесь было пропитано аурой Учителя.
Присядь, я переоденусь, — Юнь Лань был в обычном костюме наследного принца, в котором не так удобно, как в домашней одежде, к тому же от него пахло вином. Велев Ли Чану ждать, он скрылся за ширмой. Ли Чан огляделся и заметил на тумбочке у кровати изысканный цветочный горшок, пустой внутри. Раньше Учитель всегда ставил у кровати горшок с дыханием земли. Когда Ли Чан капризничал и не хотел идти к себе, он принимал свой истинный облик и забирался в этот горшок. А если Учитель тоже превращался, Ли Чан мог начать требовать, чтобы тот облизал его листья, не соглашаясь ни на что меньшее.
Для чего это? — Ли Чан услышал шаги, обернулся с горшком в руках и тут же потерял дар речи.
Юнь Лань переоделся в черный халат, который из-за отсутствия пояса свободно спадал с его плеч. Длинные черные волосы были распущены, и в этом облике он на восемь-девять частей напоминал того самого Учителя из Мира совершенствующихся. Ох, как же давно он не видел его таким!
Видя, как у Ли Чана разбегаются глаза, Юнь Лань не смог сдержать улыбку. Он коснулся губ юноши и рассмеялся: Ни для чего. Случайно увидел и забрал. Закрой рот, слюни потекут!
Ли Чан машинально коснулся уголка рта, понял, что его разыграли, и возмущенно воскликнул: Никакие не слюни! Заметив, что Учитель полулег на кровать, он привычно примостился рядом: Ты хочешь посадить в него цветок?
http://bllate.org/book/24871/2942974
Готово:
