Готовый перевод Mistaken Embrace / Твой брат стал твоей женой: Вторая попытка: Глава 7

Нервозность.

С тех пор как Мо Цзюэ сел в машину, Сюнь Ми балансировал на самой грани нервного срыва.

Даже если тот просто тихо-мирно сидел рядом с ним, закрыв глаза и погрузившись в медитативный покой... Сюнь Ми всё равно чувствовал себя не в своей тарелке.

Утренние улицы были очень оживленными. Возле школы толпилось множество лотков с завтраками, особенно вокруг тех, где продавали лепешки и гуланьтан — их со всех сторон осаждали бесчисленные ученики, их родители и сопровождающие взрослые.

Точно, ведь сегодня не просто первый день его учебы в выпускном классе старшей школы, кажется, у новичков-первогодков, живущих в общежитии, как раз началась вторая половина учебного года.

Неудивительно, что у ворот толпилось столько родителей.

Но раз уж на то пошло, то стоявшая у школьных ворот машина не казалась чем-то из ряда вон выходящим — в конце концов, они уже старшеклассники, и если их кто-то из родных подвозит на автомобиле, это, пожалуй, выглядело даже немного несолидно.

Сюнь Ми, чей реальный возраст приближался к двадцати пяти годам, чувствовал себя слегка неловко.

Поколебавшись немного в салоне, он произнес:

— Брат, тогда я пошел?

— Не спеши.

Мо Цзюэ открыл глаза. Тот факт, что он только что немного подремал по дороге, сделал его взгляд еще более ясным и бодрствующим, в глазах совсем не было утренней сонливости. Он взглянул на часы на запястье и велел:

— Посиди пока здесь.

Сюнь Ми: «……»

Посидеть здесь?

Зачем сидеть здесь? Неужели Мо Цзюэ так давно не бывал у ворот старшей школы, что проникся ностальгией и захотел немного поностальгировать?

Озадаченный Сюнь Ми опустил стекло машины и выглянул наружу:

— Тогда можно я пойду куплю стакан соевого молока и яичную лепешку?

Мо Цзюэ бросил взгляд на уличные лотки и кивнул:

— Как хочешь.

У Сюнь Ми в карманах водилось немало мелочи, которую он приготовил специально для школы. Расплатившись, он немного подумал и попросил еще один стакан соевого молока.

Есть на рассвете яичную лепешку было для него привычным делом — за долгие годы он к этому уже приноровился, но вот Мо Цзюэ, с детства привыкший к изнеженной жизни, вряд ли оценит подобную пищу, к тому же после лепешек руки неизменно становились сальными. Сюнь Ми просто не мог представить Мо Цзюэ с испачканным маслом лицом.

Вернувшись в машину, Сюнь Ми устроился у самого окна. К счастью, стояла зима, воздух на улице был свежим, так что запах яичной лепешки не казался слишком сильным.

— Брат, будешь соевое молоко? — у Сюнь Ми во рту было полно еды. Вообще-то утром он тоже поел, но сочетание хлеба и молока совершенно не пришлось ему по вкусу, так что съел он тогда совсем чуть-чуть.

Стоило же почувствовать на улице аромат жареных яичных лепешек, как в животе тут же заурчало.

Приняв из его рук теплый стакан соевого молока, Мо Цзюэ покрутил его туда-сюда, изучая со всех сторон, и в конце концов проткнул крышку трубочкой, сделав пробный глоток.

Его вид напоминал человека, который пытается распробовать незнакомый вкус.

Сюнь Ми не выдержал и тихонько хихикнул пару раз.

Мо Цзюэ с невозмутимым видом снова взял стакан в ладонь. Вкус оказался самым обычным — не сказать чтобы вкусным, но и не противным, к тому же на соевое молоко из настоящих бобов это совсем не походило, скорее уж на разведенный соевый порошок.

Однако, доев лепешку и допив соевое молоко, Сюнь Ми вдруг понял... что немного подавился.

Поскольку он пришел сегодня в первый день, то рассчитывал лишь на церемонию открытия, а потому прихватил с собой только учебники, забыв взять собственную бутылочку для воды. В такую стужу идти покупать холодную воду... было как-то неуместно на глазах у Мо Цзюэ.

Угу, он боялся, что Мо Цзюэ заставит его покупать и пить горячее молоко.

В представлении Мо Цзюэ он всё еще оставался ребенком, которому необходимо пить молоко.

Поколебавшись немного, Сюнь Ми с бесстыдным видом придвинулся к Мо Цзюэ и спросил:

— Брат, ты еще будешь соевое молоко? Если нет, отдай мне?

Мо Цзюэ взглянул на него, протянул стакан и лишь обронил:

— Трубочкой я уже пользовался.

— Угу-угу.

Сюнь Ми беспечно кивнул и отмахнулся:

— Ничего страшного, я не брезгую.

Услышав это, во взгляде Мо Цзюэ промелькнула темная искорка, а лежавшие на коленях руки слегка сжались в кулаки.

В этот самый момент в оконное стекло со стороны Мо Цзюэ дважды постучали.

Сюнь Ми, наконец-то почувствовав себя лучше после пары глотков соевого молока, с легкой отрыжкой поднял голову и увидел какое-то смутно знакомое лицо.

Он озадаченно моргнул: похоже, пришли за Мо Цзюэ, так что он решил не обращать внимания.

Впрочем, теперь-то он понял, зачем Мо Цзюэ заставил его сидеть здесь — ждали кого-то. Какая же скука — ждать в одиночку.

Старший брат просто хотел, чтобы он составил ему компанию.

Решив, что он раскусил намерения Мо Цзюэ, Сюнь Ми улыбнулся и подхватил свой рюкзак:

— Брат, тогда я пойду?

— Сиди здесь, — коротко бросил ему Мо Цзюэ.

Попытавшийся приподняться Сюнь Ми тут же плюхнулся обратно на сиденье.

Его даже немного ущемили в правах — и чего это он командует?

Окно со стороны Мо Цзюэ опустилось. Снаружи стояло несколько человек с раскрасневшимися от холода лицами, все в школьной форме, и их прикид... отличался весьма дерзким стилем.

Хотя Хуадаская средняя школа при университете и считалась престижным учебным заведением, в ней хватало хулиганов, которых родители устроили туда по блату.

Эти парни у входа бросались в глаза с первого взгляда: у кого-то шевелюра желтая, у кого-то зеленая, волосы взъерошены так, что похожи на разорвавшуюся хлопушку с попкорном, и только школьная форма при этом аккуратно застегнута. Сюнь Ми не разделял подобной страсти к прическам и, поразмыслив с минуту, пришел к выводу, что черные волосы его старшего брата выглядят куда приятнее.

— Раз уж пришли, так говорите, — бесстрастным тоном произнес Мо Цзюэ. — До вашего первого урока еще полчаса, время есть, можете не спешить.

Лицо вожака побледнело от унижения: вероятно, за всю свою жизнь он еще не сталкивался с подобным прямым словесным оскорблением — пусть Мо Цзюэ и не сказал ничего чересчур резкого, но одного его высокого властного авторитета было достаточно, чтобы вызвать у парня чувство глубокой подавленности.

— Сюнь Ми, — Чжун Маоши крепко сжал кулаки, спрятав руки в рукава. Следом за ним все его «братки» как один потупились, и в этот момент никто из них не осмелился открыть рот. — Прости, я... я приношу тебе искренние извинения.

Теперь настала очередь Сюнь Ми изумленно замереть.

Впрочем, теперь он окончательно понял, к чему затеял всё это Мо Цзюэ.

Хотя прошло уже столько лет, Сюнь Ми все же смутно припоминал эту историю — разве те парни перед ними не были теми самыми пресловутыми хулиганами из Хуадаской средней школы при университете?

Но семьи у них были богатые, и им всё сходило с рук. Ходили слухи, что однажды они до полусмерти избили ученика из бедной семьи, но всё замяли, просто откупившись деньгами. Они также часто забавы ради травили других учеников и особенно обожали за счет детей из небогатых семей самоутверждаться и тешить собственное превосходство.

Словом, те еще мерзавцы.

Сюнь Ми, в прошлой жизни поработавший учителем, на подсознательном уровне испытывал отвращение к таким подросткам. Среди его учеников было немало робких и замкнутых ребят, которые боялись о чем-то попросить и тайком ждали, пока кто-нибудь сам догадается им помочь — ведь все они были еще детьми лет десяти-двенадцати.

К тому же подростки в этом возрасте частенько готовы заплакать даже из-за резкого слова, брошенного в их адрес, а если они действительно сталкивались с травлей со стороны подобных отморозков, психологическая травма могла остаться на всю жизнь.

Но неужели у него самого были в прошлом какие-то воспоминания о том, как его гнобили?

Он уже учился в старшей школе, и дни напролет проходили в учебе, а соперничество между учениками или пересуды о том, у кого богаче семья, незаметно просачивались в сердца этих почти взрослых детей.

К тому же у Сюнь Ми был приятный характер, с людьми он сходился легко, а за три года старшей школы он неоднократно получал стипендии и первые места на различных олимпиадах, из-за чего одноклассники даже шутки ради какое-то время называли его школьным красавчиком.

...По крайней мере, в его памяти точно не было никаких событий столь масштабно-катастрофических, чтобы ради их улаживания пришлось лично вмешиваться опекуну в лице Мо Цзюэ.

Заметив, что он никак не реагирует, Мо Цзюэ повернул голову и бросил на него взгляд.

Чжун Маоши сжал зубы и уставился в пол:

— На вечеринке в честь дня рождения я ляпнул это не со зла. Мы болтали всякую чушь с пацанами, я вовсе не собирался тебя унижать, говорить... говорить, что в семье Сюнь ты всего лишь никчемный мусор... и всё в таком духе.

Однако стоило прозвучать этим словам, как брови Мо Цзюэ вновь сошлись на переносице, и он метнул на Чжун Маоши такой испепеляющий взгляд, что стоявший позади и решивший приподнять голову младший соратник испуганно задрожал.

А, вот оно что.

Сюнь Ми припомнил: возможно, первые восемьнадцать лет его жизни прошли как по маслу, и никто никогда не говорил ему обидных слов, поэтому тогдашний Сюнь Ми был хрупким, как хрустальная ваза. Услышать подобное в день собственного рождения — нетрудно догадаться, насколько ему было паршиво.

Хотя вся боль заключалась лишь в мимолетной обиде, ведь выдающиеся успехи его старшего брата были очевидны для всех.

Сюнь Ми слегка склонил голову и не удержался от смеха — правда, улыбка вышла немного вымученной. Вообще-то, если бы Чжун Маоши не стал повторять те слова снова, он бы и сам обо всем забыл, но тот притащился сюда под видом извинений и повторил всё слово в слово прямо перед Мо Цзюэ и им самим.

Похоже, это было сделано вполне умышленно.

— Что-то мне подсказывает, что ты не совсем прав, одноклассник, — вздохнул Сюнь Ми, вертя в пальцах стаканчик из-под соевого молока и непринужденно продолжая: — Я и впрямь «мусор» в семье Сюнь, но лишь на фоне моего старшего брата.

Брови Мо Цзюэ дрогнули, он уже собирался что-то сказать, как вдруг Сюнь Ми, словно у него совсем не было костей, откинулся на него и другой рукой успокаивающе похлопал по плечу.

— Но ты только посмотри: если сравнить меня с тобой или... моего старшего брата с твоим старшим братом, — Сюнь Ми поочередно указал пальцем на стоящих снаружи парней, после чего подпер подбородок рукой: — Как по-твоему, кто круче? А кто тут настоящий мусор?

Губы Чжун Маоши задрожали, но он не смог вымолвить в ответ ни слова.

Сюнь Ми улыбнулся — эх, нынешние детишки.

— На самом деле у меня нет каких-то грандиозных амбиций. Посмотри на нас: в нашей семье всего двое детей, и пока мой старший брат принимает весь удар на себя, почему бы мне и не побыть избалованным тунеядцем, раз мне выпала такая возможность? — убедительным тоном произнес Сюнь Ми. Он знал, что в семье Чжун не всё ладно, и намеренно говорил так, чтобы Мо Цзюэ ни о чем не беспокоился. — Повзрослеешь — поймешь, какое это счастье: быть ленивым паразитом, у которого есть карманные деньги, о котором заботится старший брат и которому вообще ни о чем не нужно беспокоиться.

С этими словами он поднял стекло автомобиля.

Затем моргнул и, уставившись на Мо Цзюэ, улыбнулся:

— Чего ты улыбаешься?

Мо Цзюэ смущенно отвернулся, но, заметив, что те несколько человек всё еще стоят за окном, с раздраженным видом снова перевел взгляд на Сюнь Ми.

Сюнь Ми покачал головой, но подниматься с колен Мо Цзюэ не стал — жестковатое плечо старшего брата доставляло некоторый дискомфорт, поэтому он постепенно сполз ниже, устроив голову у него на коленях, и проговорил:

— Брат, то, что ты сейчас сделал... это ты за меня заступился?

Мо Цзюэ не кивнул, а лишь нахмурился:

— Вышло скверно.

...Такой ответ оставил Сюнь Ми в полном недоумении.

Что значит «вышло скверно»? Насколько хорошо всё должно было получиться, чтобы он остался доволен?

Не успел он прийти в себя, как Мо Цзюэ добавил:

— В следующий раз я учту это.

Сюнь Ми: «……»

— Нет, погоди, я совсем не это имел в виду, — медленно проговорил он. — Брат, с некоторыми вещами я вполне могу справиться сам, не нужно тратить свое время на решение подобных пустяков...

Просить кого-то о помощи — мера временная, тем более что впереди их ждали куда более серьезные дела, в которых ему потребуется защита Мо Цзюэ. И сейчас, в таких мелочах, Сюнь Ми не только не испытывал никаких обид, но и вовсе не хотел использовать эти пустяки для проверки пределов терпения Мо Цзюэ.

Хотя Мо Цзюэ молчал, в глубине его глаз читалось полное несогласие.

Сюнь Ми постепенно замолк, поджал губы и произнес, то ли обращаясь к самому себе, то ли к Мо Цзюэ:

— Мне всё кажется... что ты в чем-то изменился.

http://bllate.org/book/24874/2943220