Деньги и власть
Смельчак Хун веселился вовсю: брови больше не хмурились, а напускная подавленность испарилась! Он с радостью и гиканьем прыгнул прямо в толпу метавшихся в панике и пытавшихся сбежать знатных господ, начав любимую детскую игру в ястреба и цыплят.
Лю Ханьцзян мысленно вздохнул: безмозглость — это и правда безнадежно. Только подумать, он же разложил всё по полочкам так просто, без всяких там заумных книжных премудростей и едких выражений, так почему же этот тупица Хун всё равно ждал, пока он сорвёт последние приличные лохмотья, чтобы наконец догадаться, к чему клонит молодой господин?
Чуть покачав головой, Лю Ханьцзян перевёл взгляд на другого обиженного кавалера, которого тоже требовалось срочно успокоить:
— Цзыю, что это за выражение лица? Ужасно неэлегантно! Следи за имиджем! За имиджем!
Всегда безупречная и непринуждённая улыбка Се Цзыю слегка перекосилась, а веер в его руке защёлкал, взмахи за взмахом:
— Элегантно? Разве перед тобой брат когда-нибудь заботился об элегантности? Ханьцзян, любые неприятности старший молодой господин Се возьмёт на себя, м? Раз уж затеял заварушку, так устраивай масштабную, мелочиться не стоит, а? Ну-ка скажи мне, каким глазом ты разглядел во мне сходство с простофилей-транжирой?
Лю Ханьцзян моргнул раз-другой: да он везде видит простофилю! У того буквально на лбу было выжжено: Ограбь меня, обмани меня! Разумеется, эти мысли Лю Ханьцзян мог держать исключительно при себе, вслух произносить их категорически не стоило.
Припомнив, что старший молодой господин Се на сей раз и без того притащил в Цзиньмэнь породистого скакуна, и полностью оплатил счёт за постой, и уладил дело с Цзюйжэнем Ваном, да вдобавок ему ещё предстояло разгребать последствия устроенной драки, Лю Ханьцзян напустил на своё вечно холодное лицо самую подобострастную улыбку:
— Цзыю, ты преувеличиваешь, мы ведь здесь делаем благое дело для простого народа! При чём тут вообще какой-то простак? Ах! Я тут вдруг вспомнил: те свитки с картинками, о которых Цзыю упоминал в прошлый раз, я на днях нарисовал ещё целую кучу. Интересно, они всё ещё нужны Цзыю?
— М? — персиковые глаза старшего молодого господина Се мгновенно засияли, веер резко замер, напускное раздражение испарилось без следа, а улыбка расцвела пышным цветом: — Ханьцзян дело говорит — благоденствие простому народу, благоденствие! Ладно, давай так: чуть позже я лично во главе отряда стражников доставлю Ван Сытана в местную управу. Что до драки — пустяковое дело, братец непременно уладит всё в лучшем виде!
Вот это мастерство перевоплощения, Лю Ханьцзян мог лишь мысленно признать своё поражение и добавить про себя: всё-таки он конченый простофиля!
Тем временем Пэй Ши и остальные трое в полном недоумении прислушивались к загадкам, которыми обменивались два благородных господина. Любопытство разгорелось с такой силой, что подавить его было уже невозможно, и они тут же тайком подкрались к старому прожжённому плуту дядюшке Фу, принявшись допытываться, что же это за свитки такие.
Лицо дядюшки Фу слегка скривилось. Он чуть отвернулся, спиной к Лю Ханьцзяну, и шёпотом бросил четвёрке:
— Ну, те самые свитки!
— Какие «те самые»?
— Да те самые, которые вы вместе с молодым господином Се разглядывали!
— Да какие именно?!
— ...Мелюзга бестолковая, вам обязательно нужно, чтобы дядюшка Фу всё вслух выговаривал? Ладно, слушайте сюда: картинки чуньгун!
Громыхнуло так громыхнуло! Уши Пэй Ши запылали, щёки Пэй Шу залил румянец, у Пэй Хуа лоб едва не плавился от жара, а Пэй Цинь и вовсе превратилась в живое румяное яблоко! Боже мой, так все те до жути реалистичные картины для взрослых в покоях молодого господина на самом деле нарисовал молодой господин Лю!
Четыре служанки вмиг посмотрели на Лю Ханьцзян совершенно новыми глазами: так этот молодой господин Лю, оказывается, куда больший сластолюбец и супер-извращенец, чем их собственный господин!
— Апчхи! Апчхи! Апчхи! — Лю Ханьцзян выдал подряд три громких чиха, озадаченно потроха тыльной стороной ладони лоб — надо же, чихает уже второй день подряд, неужели простудился? Он тут же поспешил напомнить дядюшке Фу: — Дядюшка Фу, вечером не забудь принести мне в комнату миску имбирного отвара с коричневым сахаром. И еще: с завтрашнего дня добавляй мне один слой одежды! Простудиться летом — ничего хорошего.
— Слушаюсь! — дядюшка Фу потупил взор, не выказав ни малейшего смущения от того, что только что сдал хозяина с потрохами. Истинный бесстыжий пройдоха.
Дождавшись, пока Хун Цзин вместе со стражниками утихомирит всех знатных господ, Лю Ханьцзян передал виновных на расправу Се Цзыю, а сам лично отправился к озеру. Там он организовал владельцев судов, чтобы немедленно отправить зерно обратно в родные края.
Се Кайцзы повёл себя благороднейшим образом и выделил главнокомандующему Чэню дополнительных бойцов для сопровождения каравана. Сообразив, что нанятые воины — грубые мужланы, способные лишь махать кулаками да наводить страх, а в серьёзных делах пользы от них чуть, Лю Ханьцзян приказал дядюшке Фу тоже плыть вместе с судами. Он особо наказал старому слуге проследить, чтобы Гу Сяочунь лично принимал и пересчитывал зерно, закрывал все счета и выплачивал людям деньги за продовольствие и фрахт судов строго по официальным расценкам, без каких-либо задержек и недоимок.
Судовладельцы мигом возликовали и принялись наперебой распевать хвалу молодому господину Лю: мол, он истинный благодетель, живой бодхисатва во плоти. Напоблагодарив Лю Ханьцзяна по очереди, они тут же подняли паруса и снялись с якоря.
Один за другим крупные корабли с высокими белыми парусами, доверху груженные зерном, поплыли по озеру Сянъян, спеша день и ночь в сторону промышленных предприятий Торговой палаты железорудных шахт Байша.
Завершив это дело, Лю Ханьцзян почувствовал себя превосходно. Прихватив Хун Цзина, он неспешно прогулялся по городу Цзиньмэнь, заглянул в книжную лавку и приобрёл несколько томов. Лишь вернувшись на постоялый двор Ваньхулоу, он заметил, что вид у Хун Цзина какой-то странный.
Прежде, находясь под крылом у наставника, Хун Цзин дни напролёт до седьмого пота и без продыху тренировался в боевых искусствах, вовсе не имея опыта в решении самостоятельных задач. За последние дни каждое слово и каждый поступок Лю Ханьцзяна оставили неизгладимый след в его наивной и чистой душе. Вот только впечатления эти смешались — тут были и правильные вещи, и сомнительные, отчего юноша, воспитанный в духе непримиримости ко всякому злу, теперь страшно мучился, не зная, к какому берегу примкнуть. Оттого его лицо и омрачилось глубокой кручиной.
У Лю Ханьцзяна как раз выдалась свободная минута. Он без церемоний притянул Хун Цзина к себе и потребовал выкладывать, что стряслось: только что ведь в подворье ходил орлом, а теперь туча тучей?
Хун Цзин прошёл с Лю Ханьцзяном через столько испытаний, что прежнее чувство дистанции исчезло, и он выложил хозяину все свои душевные терзания.
Лю Ханьцзян нахмурился. Парень как раз находился в самом нежном переходном возрасте, когда окончательно формируются мировоззрение и жизненные принципы. Как хозяин, он не мог позволить Хун Цзину свернуть на кривую дорожку, а потому почитал своим долгом наставить сорванца на путь истинный!
Немного подумав, Лю Ханьцзян повертел перед носом Хун Цзина только что купленную книгу:
— Как по-твоему, что это?
— Книга? — ошеломлённый столь странным вопросом, Хун Цзин ответил с заметной неуверенностью.
Тогда Лю Ханьцзян ткнул пальцем в самого Хун Цзина:
— А ты тогда кто такой?
Совсем перепуганный подобным допросом, юноша дрожащим голосом выдавил:
— Человек?
Лю Ханьцзян покачал головой и холодно, с презрением бросил:
— Это не книга, это просто вещь. И ты никакой не человек, ты, по сути, тоже вещь!
Хун Цзин с трудом поверил услышанному. Он резко вскинул голову и в упор уставился на Лю Ханьцзяна.
— Достань денег — и сможешь купить любую вещь: хоть книгу в лавке, хоть человека на рынке рабов, хоть собственную жизнь у наемного убийцы! Так с чего ты взял, что ты не такая же вещь, как эта книга? — Лю Ханьцзян чеканил каждое слово, произнося жуткие в своей правдивости вещи: — Всё то добро и зло, над которым ты так ломаешь голову, если содрать с него нарядные одёжки, сводится лишь к деньгам... и власти!
Лю Ханьцзян свирепо уставился на Хун Цзина:
— Только не надо мне тут толкать высокие речи про гуманность и долг! Этими байками сыт не будешь и от холода не спасёшься, это всё собачья чушь для отвода глаз! В этом мире лишь имея деньги, ты можешь купить еду, одежду и кров, только так можно выжить! И лишь обладая властью, ты сможешь не бояться притеснений и жить в своё удовольствие! Посмотри вокруг: разве те, кто страдает и бедствует, не лишены прав и денег? По-настоящему вольготно живут лишь богачи да сильные мира сего!
Хун Цзин был полностью раздавлен. Всё, что он видел своими глазами с самого детства, подтверждало слова Лю Ханьцзяна: хорошо жили лишь состоятельные люди да чиновники, а простому люду приходилось тянуть лямку в нищете и лишениях. Но если этот мир устроен именно так, как расписывает Лю Ханьцзян, чего тогда стоили прежние наставления учителя?
— Поразмысли-ка на досуге! — заметив полнейший хаос в глазах Хун Цзина, Лю Ханьцзян понял, что продолжать пока не стоит. Он поднялся, вышел из комнаты и оставил парня переваривать услышанное в одиночестве.
И лишь переступив порог собственной спальни, Лю Ханьцзян позволил себе наконец затрястись от беззвучного смеха. Хи-хи-хи-хи, а ведь портить чужих детей ивращать неокрепшие умы — это так чертовски приятно! Бедняга Хун Чуньчунь: хотя в его только что сказанных словах и была доля истины, рассуждения те вышли однобокими — впрочем, напугать доверчивого дурачка этого вполне хватило!
Если Хун Чуньчунь после такой промывки мозгов вдруг решится пойти против собственной совести и совершить какое-нибудь лиходейство — что ж, вполне вероятно! Хэ-хэ, Лю Ханьцзяну вовсе не нужен рядом наивный и праведный безумец-меченосец, ему требуются лишь преданные исполнители, беспрекословно следующие любым приказам!
Лю Ханьцзян вовсе не желал, чтобы Хун Чуньчунь оставался этаким образчиком наивной справедливости. Эта глупая праведность в сочетании с взрывным характером паренька в один прекрасный день могла навлечь на них страшную беду, и тогда о беззаботной праздной жизни можно было бы забыть! Ради собственного комфорта — подумаешь, сбить с толку какого-то Хун Чуньчуня! Истина оставалась прежней: ради карьеры богатого праздного лентяя он готов пойти на всё!
http://bllate.org/book/24880/2943678
Готово:
