Готовый перевод Newlywed / Новобрачные: Второй шанс: Глава 14

Хорошо, но, Цзиньчэн, в будущем давай разделять все трудности пополам. Сжав руку Ли Цзиньчэна ещё крепче, Хэ Чжэньсюань добавил: Я твой жених.

В будущем он станет и его мужем.

Но эту фразу Ли Цзиньчэн произносить не стал — он лишь смотрел на Хэ Чжэньсюаня и улыбался.

Наступила суббота. Рано утром Ли Яоцзу и Сун Ваньжу внезапно проснулись от какого-то шума за дверью.

Пластиковый завод семьи уже объявил о банкротстве. Думая о том, что труды всей его жизни пошли прахом и всё превратилось в ничто, последние несколько дней Ли Яоцзу только и делал, что заливал горе алкоголем.

Похмелье сильно истощило его силы, а вспомнив, что в доме есть прислуга, он даже не стал вставать с постели.

Впрочем, вскоре этих слуг всё равно придётся уволить... Подумав об этом, он невольно тяжело вздохнул.

Услышав вздох Ли Яоцзу, Сун Ваньжу разозлилась ещё сильнее.

Всю прошлую ночь она размышляла над тем, под каким предлогом развестись с Ли Яоцзу, спала совсем мало, а потому тоже лежала в постели без движения.

Однако не прошло и двух минут, как в дверь спальни забаробанили так громко, что задрожали стены.

В чём дело?!

Рявкнул Ли Яоцзу и раздражённо натянул одеяло повыше.

Хозяин, пол... полиция! Они говорят, что второй молодой господин преступил закон... и его собираются отправить в тюрьму.

Все слуги в доме были уже в возрасте, и, должно быть, от сильного волнения их речь прерывалась, а в голосах звучал ужас. Впрочем, уже через мгновение и Ли Яоцзу, и Сун Ваньжу подскочили на кровати, словно поражённые электрическим током.

Папа! Мама! Спасите меня!

Ли Цзяцзюнь со скованными за спиной руками выглядел точно так же, как перепуганные слуги. В голове у Сун Ваньжу образовалась абсолютная пустота. Намертво вцепившись в руки потерявшего рассудок от страха Ли Цзяцзюня, она посмотрела на стоявших перед ней полицейских и мертвенно-бледным голосом произнесла: Что сделал мой сын?! Как вы смеете вот так задерживать его в наручниках, не разобравшись ни в чём?!

Сун Ваньжу в ночной сорочке производила впечатление человека на грани истерики, её тело слегка трясло.

Хотя выглядела она несколько жалко, характер Ли Цзяцзюня был слишком отвратительным. Подумав о том, что какова мать, таков и сын, полицейский со странным выражением посмотрел на неё, достал ордер на арест и сказал: У нас неопровержимые доказательства, мы никого не задерживаем просто так.

Закончив говорить, он перевёл взгляд на стоявших рядом коллег и скомандовал: Уводим.

Нет! Умоляю вас! Скажите мне! Что в конце концов сделал мой сын?!Сун Ваньжу рыдала навзрыд, и один молодой полицейский, сжалившись над ней, вкратце рассказал о том, что натворил Ли Цзяцзюнь.

— Он подстрекал других к преступлению, так что ему может грозить даже более суровое наказание, чем тем людям.

Вспомнив нынешнее отношение Ли Цзиньчэна к ним, а также власть и богатство семьи Хэ, стоило тому молодому полицейскому уйти, как Сун Ваньжу с пронзительным криком потеряла сознание и рухнула на руки Ли Яоцзу.

Ли Яоцзу в этот момент ещё не до конца пришёл в себя, в его памяти лишь смутно звучали слова только что ушедшего стража порядка.

Из зависти Ли Цзяцзюнь подослал людей похитить своего старшего брата Ли Цзиньчэна, планируя заставить нескольких мерзавцев снять на видео надругательство над Ли Цзиньчэном и отправить запись его жениху.

Что же касалось тех похитителей, то один по имени Чэнь Яо держал с семьей дешёвую гостиницу в Шамсюйпо, а познакомился с ним Ли Цзяцзюнь потому, что сам часто приводил туда мужчин. Другим был толстяк по фамилии Лян Гобинь, владевший собственным книжным лотком в Монкоке, а оставшиеся двое уже отбывали тюремные сроки, состояли в бандах и в настоящее время работали на автомойке.

Все четверо уже признали свою вину. Помимо того, что за два дня до инцидента Ли Цзяцзюнь перевёл на счёт Чэнь Яо триста тысяч, сам Чэнь Яо предоставил множество видеозаписей своих интимных связей с мужчинами, доказывающих, что он самый настоящий гомосексуал.

Ли Яоцзу не мог поверить, что его младший сын, которым он всегда так гордился, тоже оказался гомосексуалом. И вдобавок ко всему, он возжелал заставить своего единокровного брата страдать так, чтобы тот позавидовал мертвым...

Лишь в этот момент Ли Яоцзу осознал весь крах своего положения как отца и даже как человека.

— Хозяин? Хозяин!

Ли Яоцзу в оцепенении поднял голову. Слуга испуганно посмотрел на него и произнёс:

— Не пригласить ли врача для госпожи?

— Хорошо.

Отнеся Сун Ваньжу в спальню, Ли Яоцзу остекленевшим взглядом смотрел на неё, чувствуя, что действительно теряет абсолютно всё...

Врач ещё не успел приехать, а Сун Ваньжу уже пришла в себя. Увидев перед собой осунувшегося Ли Яоцзу, она стремительно вскочила, вцепилась мёртвой хваткой в его руку и взмолилась:

— Яоцзу, умоляю тебя, скорее отправляйся к Ли Цзиньчэну, вымоли у него прощение! Попроси отпустить Цзяцзюня, ведь он такой способный! Если он сядет в тюрьму, вся его жизнь будет кончена!

Сказав это, Сун Ваньжу снова залилась горькими слезами.Плач Сун Ваньжу одновременно терзал и раздражал Ли Яоцзу. Он не понимал, почему их семья превратилась в нечто подобное. Ли Цзиньчэн был молчалив, но с самого детства хорошо относился к Ли Цзяцзюню. Даже когда дома праздновали день рождения только Ли Цзяцзюня, тот никогда не жаловался. А вот Цзяцзюнь... как он мог придумать столь злодейский способ подставить брата?

Лишь в этот момент Ли Яоцзу наконец осознал, сколько всего он за эти годы задолжал Ли Цзиньчэню.

И потому... неудивительно, что после помолвки тот так не терпел желания покинуть этот дом и относился к нему с таким выражением чувств...

— Яоцзу? Ли Яоцзу! Скажи же хоть слово!! Цзяцзюнь — твой сын!!

— Цзиньчэн — тоже мой сын.

— Что ты имеешь в виду?

— Дай мне подумать...

— Ли Яоцзу!!!

Не обращая внимания на оглушительный визг Сун Ваньжу, Ли Яоцзу с остекленевшим лицом направился в свой кабинет.

В определенной степени Сун Ваньжу обладала крайне волевым характером и была весьма расчетлива, но перед богатством и властью семьи Хэ она оказалась совершенно беспомощной.

Прежде всего, она не могла найти Ли Цзиньчэня, не имела доступа ни к кому из семьи Хэ, и даже переступить порог Корпорации Жуншэн ей было не под силу.

Вдобавок ко всему она не могла отыскать адвоката, который согласился бы защищать Ли Цзяцзюня, и не могла выпустить его под залог из полицейского участка.

В отчаянии ей пришлось обратиться к Вэй Луньюэ. К сожалению, Вэй Луньюэ, еще два дня назад бивший себя в грудь и обещавший обязательно вытащить родного сына, теперь соизволял лишь отвечать на ее звонки, заявляя:

— Ваньжу, ты ведь знаешь, что моя строительная компания и Корпорация Жуншэн связаны партнерскими отношениями... На этот раз Цзяцзюнь перешел дорогу не тем людям...

— Ты родной отец Цзяцзюня!! Как ты можешь сидеть сложа руки и плевать на него?!

— Неужели я должен ради него погубить себя?

— Вэй Луньюэ, у тебя волчье сердце и собачье вымя! Зря я вообще позволила Цзяцзюню называть тебя папой! Ты не заслуживаешь этого!!

— А Ли Яоцзу, по-твоему, заслуживает? Раз уж ты так меня презираешь, попроси тогда Ли Яоцзу спасти твоего сына.

Сун Ваньжу хотела что-то ответить, но Вэй Луньюэ уже сбросил вызов. Когда она перезвонила снова, его телефон попросту был выключен.

— Волчье сердце, собачья пасть, хуже свиньи!

Выругавшись, Сун Ваньжу снова залилась слезами.

Всего за три дня она оказалась загнана в безвыходное положение, но стоило ей вспомнить о Ли Цзяцзюне, о том, как он мается в изоляторе, как Сун Ваньжу заставляла себя держаться.

Он был ее сокровищем, драгоценностью всей ее жизни, и даже ценой собственной жизни она не позволила бы Цзяцзюню испить хоть кальку горечи!

— Яоцзу, Цзяцзюнь ведь еще так молод, он ничего не понимает. Его методы, возможно, были излишне резкими, но... Цзиньчэн ведь не пострадал? Я умоляю тебя, сходи и замолви перед Ли Цзиньчэнем словечко. Как ни крути, ты его отец, если ты с ним по-хорошему поговоришь... Он наверняка согласится дать Цзяцзюню шанс искупить вину...

В кабинете Ли Яоцзу со сложным выражением лица смотрел на стоявшую перед ним Сун Ваньжу. Ему казалось, что за какие-то пару дней она сильно осунулась и постарела. Они были знакомы уже больше тридцати лет, и при воспоминании о том, какой ослепительной она была в молодости, Ли Яоцзу чувствовал щемящую боль в сердце.

Заметив жалость в его взгляде, Сун Ваньжу тут же вцепилась ему в руку и сквозь слезы заговорила:

— Умоляю тебя, Яоцзу, он у меня единственный сын, если с ним что-то случится, я... я тоже не жилец на этом свете.

— Ваньжу, успокойся, завтра же я пойду к Цзиньчэню...

— Спасибо, спасибо тебе, Яоцзу, кроме тебя, у меня сейчас действительно никого не осталось.

С этими словами Сун Ваньжу крепко обняла его и горько зарыдала.

В конце концов, это была женщина, которую он любил долгие годы, и, ощутив сырость на своем плече, Ли Яоцзу невольно залился слезами старика.

Приняв снотворное в этот вечер, Сун Ваньжу наконец смогла уснуть. Ли Яоцзу, из-за привычки пить лекарства в течение долгого времени и тяжелых дум, посреди ночи был вынужден встать и пойти в гостиную, чтобы выкурить сигарету.

Большую часть прислуги в доме он уже уволил, осталась лишь няня Ли Цзиньчэня — Вэй Чуньфан. Подумав о том, что у нее всегда были очень хорошие отношения с Ли Цзиньчэнем, Ли Яоцзу решил, что, пожалуй, сможет попросить ее замолвить словечко за Цзяцзюня.

Даже если придется заливаться слезами перед Вэй Чуньфан, ему придется проглотить гордость — как ни крути, Цзяцзюнь его сын.

Только он собрался потушить окурок, как заметил на столе конверт — кто-то оставил для него письмо.

Озадаченно вскрыв его и вчитавшись в содержимое, Ли Яоцзу в полной мере познал, что значит получить удар грома среди ясного неба.

http://bllate.org/book/24890/2946036