Готовый перевод Late Spring Chill / Весенние заморозки: Второй шанс для звезды: Глава 13

Режиссер Фэн изначально учился вовсе не на режиссера и не на оператора — он изучал изобразительное искусство и лишь позже переквалифицировался в оператора. Его кадры всегда выстраивались с невероятной красотой; со временем, накопив имя и связи, он сменил профессию на режиссерскую и стал снимать исключительно исторические картины.

Он обладал редкой чувствительностью к красоте, и когда Се Иньчунь встал перед камерой, режиссер впервые за долгие годы испытал особое, глубокое волнение, словно на него внезапно снизошло вдохновение.

Этот парень от рождения был любимцем объектива, он походил на неграненый драгоценный камень, источающий чистую, живую энергию.

Для режиссера, искренне любящего свое творение, хороший актер — тот, кто идеально подходит для роли — словно лучший меч для искусного мастера клинка. Ему до боли хотелось… обучить этого мальчика лично.

Но вот беда: у Се Иньчуня родители настолько богаты, что в деньгах он не нуждается, да и желания становиться актером или звездой у него, кажется, отродясь не было. Захочется ли ему вообще сниматься в кино?

Фэн Чанлин взял распечатанные фотографии в сценическом гриме, показал их Се Иньчуню и похвалил:

— Смотри, как здорово вышло. Даже лучше, чем у актера, которого я утверждал изначально. Ты выглядишь куда круче.

Се Иньчунь околачивался на площадке уже несколько дней и, видя, как дружелюбно настроен к нему режиссер Фэн, давно расслабился.

— Дядя, ты так преувеличиваешь, — улыбнулся он.

Тогда Фэн Чанлин достал прежние пробы Лу Биня и протянул Се Иньчуню:

— Я серьезно считаю, что ты выглядишь лучше.

Се Иньчунь вытянул шею, заглянул в снимки и бесстыдно заявил:

— Ну, по сравнению с ним я и вправду считаю себя симпатичнее.

Видя, что рыбка заглотила наживку, Фэн Чанлин внезапно вздохнул:

— С тем актером беда. Он пообещал войти в проект, но до сих пор не появился. Если дать ему время на раскачку, у всех полетит весь рабочий график, а подходящего актера прямо сейчас я набрать не смогу.

Се Иньчунь по простоте душевной далеко не сразу сообразил, к чему ведется разговор:

— И что же делать?

Режиссер Фэн слегка кашлянул:

— Сяо Се, у тебя как раз летние каникулы. Сцен с твоим участием на самом деле не так уж много, за лето вполне можно отсняться…

На лице Се Иньчуня появилось выражение крайнего затруднения, он замялся, явно собираясь что-то сказать, но не решаясь.

Фэн Чанлин отчетливо почувствовал себя большим злым волком, который обманывает маленького ребенка. С каких это пор он, именитый режиссер Фэн, опускался до того, чтобы вот так уговаривать кого-то на съемки? Но талант парня так манил, что упускать его было жалко до скрежета в зубах. Заметив колебания юноши, режиссер решил, что тот просто робеет и сомневается в собственных силах, и уже собрался было его подбодрить.

— Но мне же еще летнее задание по учебе делать, — огорченно произнес Се Иньчунь.

Фэн Чанлин: «……»

Поразмыслив немного, Се Иньчунь осведомился:

— А зарплата высокая? Я хочу купить подарок хорошему другу… У меня совсем не осталось карманных денег, бабушка запрещает тратить их налево и направо и дает всего по две тысячи в неделю.

Фэн Чанлин промолчал, назвав сумму — вполне средний гонорар.

Се Иньчунь мгновенно преобразился при виде денег. По меркам сверстников его карманные расходы были весьма солидными, ел и жил он дома, а куда деваются все деньги — и сам толком не понимал. Раньше донатил в видеоигры; даже завязав с ними, одежду и обувь продолжал покупать с бабушкиной помощью, но ведь требовалось еще приобретать пластинки любимых исполнителей, коллекционные издания фильмов на Blu-ray. Он обожал американские комиксы, время от времени покупал шарнирные фигурки, и за несколько лет они уже заполнили целую полку в книжном шкафу. В итоге карманные деньги неизменно растрачивались подчистую, оставались лишь жалкие крохи в пару тысяч.

День рождения Люо Ханя приходилось на вторую половину года, и парню очень хотелось скопить приличную сумму, чтобы купить достойный подарок и задобрить Люо Ханя.

Это был единственный известный Се Иньчуню с самого детства, впитанный с малых лет способ улаживать дела: все взрослые откупались от него деньгами и подарками, поэтому его собственное подсознание работало точно так же. Он даже не видел в этом ничего дурного, искренне полагая, в порядке вещей.

Разобравшись с Се Иньчунем, тем же вечером режиссер Фэн позвонил Лу Биню и сказал:

— Сяо Лу, у меня здесь совершенно безвыходное положение с расписанием. Завтра утром ты действительно должен быть на площадке, строго до восьми.

Лу Бинь в трубку умоляюще заговорил:

— Режиссер Фэн, правда простите, я никак не ожидал, что графики так пересекутся, у меня сейчас физически не получается вырваться. Можно я приеду завтра во второй половине дня, когда освобожусь?

Одновременно он снимался в другом фильме, а тот режиссер был куда популярнее. Ну да, по принципу преклонения перед сильными мира сего: раз тот считает себя востребованным сериальным постановщиком, значит, может крутить людьми как вздумается? Фэн Чанлин холодно усмехнулся и задал вопрос в лоб:

— Завтра утром приехать никак не сможешь?

— Режиссер Фэн, вы…

Не успел Лу Бинь договорить, как Фэн Чанлин со смешком бросил:

— Можешь вообще больше не приезжать.

Рано утром следующего дня Се Иньчунь уже был на месте — раз уж дал слово, он считал, что всё нужно делать на совесть.

В конце концов, своего согласия на съемки он добился с одобрения бабушки. Она не просто не возражала, но даже горячо поддержала его затею.

У нее были на то свои резоны: изначально они планировали погостить максимум пару дней и возвращаться домой, к тому же Сяо Хуа с матерью толком и поговорить-то не успели… Но она неожиданно обнаружила, что этот зять весьма неплохо относится к Сяо Хуа, которому так не хватало отцовского тепла.

Сяо Хуа думал, будто она не знает, что он тайком звонит отцу. Но сколько раз этот Се Цзюнь навещал мальчика? Не набиралось и раза за целый год! Если бы Сяо Хуа временами сам ему не названивал, тот бы давно забыл, что у него вообще есть сын.

Зато Се Иньчунь отлично ладил с отчимом, и последние два дня мальчик выглядел по-настоящему счастливым. Сама же она повидала в жизни всё и твердо верила: если человеку удается за всю жизнь выполнить три условия, его можно считать абсолютно счастливым — это мир, здоровье и радость.

Многие ли способны достичь этого?

Се Иньчунь переоделся в костюм. Одежда оказалась тяжелой, выдержанной в глубоких тонах, с архаичными узорами. Фэн Чанлин всегда с большим вниманием подходил к исторической достоверности, хотя никто и не осмелился бы заявить, что он в точности воссоздает былую эпоху — это было бы слишком самонадеянно. Главным требованием режиссера к костюмам было ощущение «весомости», исключающее любую легковесность, ведь только так рождалось чувство торжественности момента. В его картинах актеры не щеголяли разноцветными волосами или челкам — он снимал историческую драму, а не молодежную идол-дораму.

Бесстрашный щенок тигра не боится: накануне вечером Се Иньчунь заучил наизусть целый сценарий. На это ушло совсем немного времени: он от природы легко запоминал текст, к тому же шестнадцатилетний возраст давал о себе знать — память работала безупречно. Роль от зубов отскакивала, он чувствовал себя предельно уверенно.

Однако, опасаясь за новичка, режиссер Фэн для первых сцен все же приставил к нему опытную актрису старой школы, чтобы та помогла войти в курс дела. По сюжету вдова императора Сяо, почитавшая учения Хуан-Лао, прознав, что Лю Чэ приблизил к себе великого синопсиса-историографа Чжао Ваня и стражника внутренних покоев Ван Цзана, перенявших конфуцианство и затеявших реформу ритуала, пришла в ярость и решила как следует проучить юного императора.

Исполнительницу роли вдовы императора звали Чэнь Лэй. Она тоже когда-то уехала из материкового Китая в Гонконг, а теперь вернулась строить карьеру на родине. Женщина была уже в солидном возрасте — ей исполнилось пятьдесят девять. Величественная, излучающая благородство, в молодости она была настоящей красавицей, дважды удостаивалась премии «Золотой сокол» за лучшую женскую роль и снималась круглый год, сыграв всех от юных дев до почтенных старух. Это была мастерица высочайшего класса и на редкость добродушный человек.

Режиссер Фэн попросил ее взять шефство над новичком, и она с радостью согласилась — правда, сначала ей требовалось оценить уровень Се Иньчуня. Одних чужое давление пугало до полусмерти, другие же шли вперед наперекор всему.

Они отсняли первый эпизод.

Взглянув на стоявшего неподалеку Се Иньчуня, который вместе со вторым режиссером просматривал отснятый материал на мониторе, Чэнь Лэй обратилась к Фэн Чанлиню:

— Этот мальчик случайно раньше не занимался актерским мастерством? Очень неплохо… Впрочем, если бы его стали учить традиционным методом, могли бы только испортить.

Нахмурившись, Фэн Чанлин переспросил:

— Ты это говоришь не потому, что он мой сын, и ты решила сделать мне приятное?

После обеда съемки продолжились.

На этот раз снималась классическая сцена с золотым домом для А-Цзяо. На роль юной А-Цзяо подобрали молодую актрису — студентку второго курса киноакадемии, которая была старше Се Иньчуня на три года. Лицо ее было вовсе не утонченным треугольным, а мягкой овальной формы, с большими глазами и выразительным ртом — яркая, величественная красота.

Фэн Чанлин по-прежнему переживал, сможет ли Се Иньчунь справиться с романтической линией. Сколько ему лет? Всего шестнадцать, разве он мог по-настоящему влюбиться? Справится ли с чувствами в кадре?

Се Иньчунь оказался выше партнерши. Слегка опустив голову, он настроился на нужный лад, вообразив, будто перед ним стоит Люо Хань, и от этого его взгляд мгновенно стал мягким, словно водная гладь — страстным и в то же время удивительно чистым.

Наблюдая за ним, Фэн Чанлин помимо воли снова перевел камеру на крупный план лица Се Иньчуня, подумай он сам себя за девушку — и то наверняка потерял бы голову.

Парень взял А-Цзяо за руку и смотрел на нее так, будто весь остальной мир перестал существовать:

— Если удастся взять А-Цзяо в жены, я построю для нее золотой дворец и укрою от всего мира.

А-Цзяо обняла его, и он ответил на объятие. Улыбнувшись, девушка покраснела до самых мочек ушей. Сам же Се Иньчунь, распахнув глаза, посмотрел в объектив камеры взглядом, в котором сквозило холодный расчет.

— Стоп.

Се Иньчунь тут же отпустил девушку, отскочил в сторону, и тут до него дошло — лицо парня залило густой краской.

Съемочная группа дружно рассмеялась над его наивностью.

Смущенный всеобщим смехом, Се Иньчунь пробормотал:

— Я же раньше никогда не обнимал девочек…

Смех на площадке стал еще громче.

В этот самый момент к ним стремительно подбежал ассистент и шепнул на ухо режиссеру Фэну:

— Режиссер Фэн, тут Лу Бинь приехал. Умоляет вас о встрече.

http://bllate.org/book/24893/2946238