Готовый перевод Return to the Savage Era / Дикий мир: Выживание в эпоху хищников: Глава 17

В этот момент все осознали, что их понимание Се Чэна было далеко неполным. Они знали, что Се Чэн очень силён, но насколько именно — чёткого представления не было ни у кого.

Ладная работа, — невольно восхитился Чжоу Цимин.

Они успевали лишь замечать остаточные тени Се Чэна, который непрерывным потоком метался среди стаи полусобак, и при каждом его шаге во все стороны брызгала кровь.

У тех, кто обладал чуть более острым зрением, вроде Чжоу Цимина, получалось отчётливо видеть каждое движение Се Чэна. Вот он левой рукой прижал голову полусобаки и, используя её как опору, подпрыгнул, а правым кинжалом легко полоснул по горлу зверя, оставив длинную рану. Едва оттуда хлынула кровь, Се Чэн уже приземлился на спину другой полусобаки. Полуприсев, он со всего маху вонзил занесённый кинжал в череп чудища. Всё было сделано единым плавным движением — чётко, решительно и без малейшей заминки.

Полусобака испустила жалобный вопль и рухнула на землю. В мгновение ока две твари расстались с жизнью от его руки.

Се Чэн даже не удостоил эту полусобаку взглядом. Чуть качнув стопой, он запросто увернулся от бросившейся сзади твари, крутанул кинжал лезвием назад и прямо вогнал его в брюхо зверя — со стороны казалось, будто та сама наскочила на клинок, ища смерти.

А набросившуюся спереди полусобаку Се Чэн отбросил назад одним взмахом левой ноги, и та тяжелейшим образом рухнула на землю. Сам же он остался стоять на месте, правой ногой опираясь о землю, а центр тяжести не сместился ни на йоту.

В тот же миг не умолкали яростные крики и предсмертные вопли.

Фан Вэй, первым бросившийся вперед, теперь ничего не мог поделать и лишь следовал за Се Чэном, добивая полуживых полусобак.

У тех, кто наблюдал за этой сценой, возникло даже ложное ощущение, будто Се Чэн способен в одиночку разобраться со всеми этими тварями.

Разумеется, только ложное.

Се Чэн обернулся и посмотрел на них:

— Вы так и планируете стоять и смотреть?

Только тогда люди словно очнулись от сна и поспешно влились в бой — сами того не зная, они испытали небывалый прилив адреналина.

Цзи Фуюнь посильнее сжал деревянное копье, а на его лице проступило не сдерживаемое более выражение крайнего воодушевления. По его мнению, только что показанные Се Чэном плавные движения меньше всего напоминали жестокую схватку, больше походя на какое-то художественное представление. Причем на такое, где приемы сведены к минимуму, а оставлена лишь чистая мощь; каждое движение источало обаяние абсолютной силы. Это невозможно описать вычурными словами, но душа неизбежно трепетала от пережитого потрясения. Силу такого рода жаждал обрести каждый мужчина.

По сравнению с Се Чэном Цзи Фуюнь чувствовал себя донельзя ничтожным. Однако это лишь крепче укрепило его в решимости следовать за Се Чэном.

Чжоу Цимин подцепил деревянным копьем полусобаку, подбросил в воздух, и та с грохотом рухнула обратно. От удара у твари разорвались внутренности, она пару раз жалобно взвыла, и изо рта у нее хлынула кровь.

Он и Се Чэн относились к категории сильных бойцов. Но Чжоу Цимин был силовиком: он обладал колоссальной мощью, его боевые приемы были размашистыми, а боевой дух — грандиозным, создающим ощущение давления обрушивающейся горы. Се Чэн же тяготел к большей гибкости, бесшумно собирая жатву жизней зверей в стремительных перемещениях. Для подобных мелких стайных животных Се Чэн подходил куда лучше.

В этот момент спускавшиеся сверху люди из пещеры тоже присоединились к бою, и чаша весов быстро склонилась в одну сторону.

— Ха! — кто-то издал громкий рев, вскидывая копье и нападая на зверя.

Кто-то размахивал деревянной дубиной, колотя каждую попавшуюся полусобаку; от былой интеллигентности в этот миг не осталось и следа.

Наконец, когда полусобак осталось всего три-четыре десятка, одна из них испустила протяжный вой в небеса, и остальные дружно отозвались низким рычанием. Спустя мгновение вся стая бросилась наутек в ту сторону, откуда пришла.

На земле остались лежать бесчисленные трупы.

Цзи Фуюнь смахнул со щеки брызги крови, переполненный самыми разными чувствами.

Подобное ощущал не он один. Старый Ван и те, кто впервые участвовал в схватке, — все до единого ошеломленно стояли посреди кровавого зарева. Алая кровь, серые звериные туши, оскаленные пасти, рваные раны — всё это сменялось чередой ударов по глазам, доходящими прямиком до самого сердца.

Поглядите-ка, эти страшные звери пали здесь. Убитые ими самими, они отстояли свое право на жизнь собственной силой.

— Отлично! — в пещере раздались громовые овации.

Люди один за другим высыпали наружу: кто-то плакал от радости, кто-то рыдал, обнимая друг друга. Каждый выражал ликование от пережитого крушения смерти по-своему. Насколько тесно и страшно было в пещере, настолько же сильным было волнение сейчас.

Обернувшись, мужчины увидели радость незнакомцев, разделявших с ними ту же участь, и в сердцах всколыхнулось необъяснимое умиление.

Цзи Фуюнь улыбнулся и широко раскинул руки, встречая бегущую к нему Хэ Чжунцин.

— Братец Фу Юнь, я так за тебя переживала! — Хэ Чжунцин уткнулась ему в грудь, а ее плечи мелко дрожали.

Голос Цзи Фуюня звучал мягче, чем когда-либо прежде:

— Все опасности позади.

Те, кто услышал эти слова поблизости, обменялись понимающими улыбками. Да, опасности миновали. А сколько еще угроз поджидает их впереди — дело будущего.

Уборка поля боя тоже оказалась тяжелым трудом.

Некоторые надеялись сохранить все туши полусобак на еду. Но Цзи Фуюнь был категорически против: у них не было никаких условий для хранения такого количества мяса. Даже в запеченном виде оно долго не протянет, а если испортится, то лишь приманит еще более свирепых хищников. Саблезубый тигр способен учуять тухлятину за три километра, не говоря уже о прочих зверях, о которых Цзи Фуюнь и вовсе не имел представления.

— Пару штук оставить, остальное сжечь дотла, — окончательное решение в итоге вынес Се Чэн. Своей силой он уже заслужил подлинное лидерство в этом отряде.

Раз Се Чэн отдал приказ, остальным оставалось лишь смириться, как бы ни жалко было мясо.

Туши полусобак свалили в кучу, обложили вокруг хворостом и сухой травой, и в мгновение ока пламя взметнулось до небес.

— Засыпьте следы крови на земле золой от костра, — отдал несколько указаний Се Чэн и принялся за перекличку.

Обойдя всех взглядом, Се Чэн невольно помрачнел. Изначально в пещере было семьдесят пять человек, а теперь осталось лишь сорок восемь.

— Многие сбежали еще до начала, — шагнув вперед, пояснил Чжан Шицзе. — И только трое погибли в пастях полусобак.

Услышав это, Се Чэн чуть расслабился и снова спросил:

— Как себя чувствуют те, у кого вчера шла носом кровь?

Чжан Шицзе смущенно замялся и виновато произнес:

— Я забыл за ними понаблюдать.

Се Чэн с пониманием кивнул, не став упрекать Чжан Шицзе. В условиях сегодняшней критической ситуации тот уже проявил себя превосходно, быстро организовав эффективный отбор, и требовать от него большего было бы несправедливо.

— Я сам расспрошу, — Се Чэн собрал вместе тех, у кого шла кровь из носа. Теперь их осталось всего шестеро, а судьба еще двоих — погибли они или сбежали — оставалась неизвестной.

Результаты опроса оказались примерно такими же, как и утром: никакой боли, никаких других ненормальных симптомов обнаружено не было.

Се Чэн махнул рукой, давая понять, что эти люди могут быть свободны.

Ответы на загадки по-прежнему отсутствовали, и даже у Се Чэна от этого слегка заболела голова. Слегка нахмурившись, он прислонился спиной к скале у входа в пещеру и отсутствующим взглядом наблюдал за тем, как толпа суетится по своим делам. Люди делали то, чего никогда прежде не совершали: собирали хворост, подбрасывали дрова в костер, копали землю, засыпая кровь...

Внезапно взгляд Се Чэна замер, остановившись на одном человеке.

Рука Чжоу Цимина резко дернулась, и от мгновенной слабости зажатое в ней копье выскользнуло из пальцев. Звук падения привлек внимание многих.

Чжоу Цимин с бесстрастным лицом поднял оружие обратно; остальные, убедившись, что всё в порядке, вернулись к своим занятиям.

Однако Цзи Фуюнь нахмурился. По его впечатлению, главными чертами Чжоу Цимина были невероятная сила и железобетонная стабильность — как он мог выронить копье из рук из-за какой-то оплошности?

Поразмыслив, Цзи Фуюнь подошел к Чжоу Цимину, но не успел он и рта раскрыть, как тот перебил его:

— Все нормально.

Цзи Фуюнь запнулся, но тревога на его лице стала еще заметнее:

— Видок у тебя, кажется, неважный.

— Растянул мышцы? — немного понаблюдав за Чжоу Цимином, Се Чэн подошел ближе.

Напомненный Се Чэном, Цзи Фуюнь вспомнил, как отчаянно Чжоу Цимин двигал тяжеленный валун, и счел весьма вероятным, что тот надорвался именно тогда. Он бросил косой взгляд на Се Чэна, гадая, как именно тот сумел это заметить.

Поняв, что от Се Чэна ничего не утаить, Чжоу Цимин был вынужден кивнуть, добавив:

— Пустяки.

Се Чэн насмешливо улыбнулся:

— Чего же тогда скрываешь? Боишься, что я тебя выгоню? Думал, вы уже хоть немного изучили мой взгляд на вещи.

Бросить человека лишь из-за того, что он временно получил травму — подобное назвать потерей из-за мелочи язык бы не повернулся.

Лицо Чжоу Цимина оставалось спокойным, и он негромко бросил:

— Просто привычка.

—скверная привычка, особенно для... — продолжения фразы Се Чэн произносить не стал, но Чжоу Цимин и сам всё прекрасно понимал. Для военного нет ничего важнее сплоченности. Она выражается не только в слаженности действий, но и в честности. Получил ранение — обязан немедленно сообщить товарищам. Сам же он, Чжоу Цимин, был излишне независим, или, если называть вещи своими именами, слишком упрям.

Сказав ровно столько, сколько нужно, Се Чэн не стал продолжать проповедь, а сразу перехватил руку Чжоу Цимина и закатал ему рукав. Оказалось, что мускулатура на руке припухла неестественным образом.

Первой реакцией Чжоу Цимина было вырваться; инстинктивно он попытался перевернуть руку для контратаки, но все же сдержался.

Се Чэн усмехнулся и прижал правую руку к вздувшейся мышце Чжоу Цимина — та была твердой как камень. В следующую секунду Се Чэн резко приложил усилие, вжав пальцы в разные участки мышцы.

Боль мгновенно разлилась от руки по всему телу.

Даже такой крепкий орешек, как Чжоу Цимин, не удержался от того, чтобы сморщить брови. Но он чувствовал: хотя Се Чэн прикладывал немалую силу, делал он это предельно расчетливо. Массаж выполнялся по строгим точкам — не прямо по поврежденным волокнам, а за счет стимуляции окружающих мышц, что разгоняло застоявшуюся кровь и стимулировало кровообращение.

Повернув голову, Чжоу Цимин увидел, как Се Чэн медленно, но уверенно разминает его бицепс. Техника была поставленной, а знание анатомии мышц и суставов — безупречным.

Спустя мгновение Се Чэн убрал руки, шумно выдохнул и спросил:

— Ну как ощущения?

Чжоу Цимин помахал рукой: боль оставалась отчетливой, но вместе с тем появилось странное, расслабляющее ощущение легкости, словно вся мышца смягчилась, а кровь потекла без малейших препятствий.

— Откуда у тебя такие навыки массажа? — вопросы об уходе за рукой отошли для Чжоу Цимина на второй план по сравнению с этим.

— Не волнуйся, метод стопроцентно рабочий, — Се Чэн ловко ушел от ответа. — Давай сюда вторую руку.

Чжоу Цимин на мгновение замер, но в конце концов пререкаться не стал.

Закончив с массажем Чжоу Цимина, Се Чэн неожиданно перевел взгляд на Цзи Фуюня:

— Теперь твоя очередь.

Цзи Фуюнь опешил, сообразив, что Се Чэн собирается размять и его руку, и замотал головой:

— Я не ранен.

Се Чэн пропустил его слова мимо ушей, шагнул прямо к нему и без лишних церемоний перехватил за запястье.

Цзи Фуюнь поспешно стиснул зубы, готовясь к худшему — он отлично помнил боль от того раза, когда Се Чэн обрабатывал ему раны на руках.

Подождав немного, он не почувствовал никакой боли, лишь легкое покалывание и онемение.

Заметив его гримасу, Се Чэн не удержался от смеха и пояснил:

— У Чжоу Цимина мышцы были надрваны при нагрузке, оттого и больно. А у тебя... ну, тоже есть уплотнения, если вовремя не разогнать застой и не снять припухлость, в дальнейшем могут вылезти неприятные последствия.

Цзи Фуюнь смущенно умолк, не решаясь признаться, что тень страха перед методами Се Чэна сидела в нем слишком глубоко.

http://bllate.org/book/24906/2947554