После того как дневной тест на физическую подготовку подошел к концу, Чжан Вэньян сообщил им, что из тридцати человек не справились только двое. Когда этих двух неподходящих курсантов увели Гао И и Чжан Вэньян, остальные наконец выдохнули. Все они с ног до головы были покрыты потом и грязью, поэтому без долгих раздумий решительно направились в душевую.
Гу Сяоцзин стоял под струями воды, закрыв глаза и позволяя теплому потоку омывать тело, смывая накопившуюся усталость. Он уже собирался протянуть руку за мылом, как вдруг понял, что устал настолько, что даже не хочет поднимать руку.
Брусок сандалового мыла протянули прямо перед ним. Поздравляю, ты ведь прошел! Незнакомый парень, с которого еще капала вода, протянул Гу Сяоцзину правую руку. Меня зовут Пань Тин. Он улыбнулся, обнажив два клыка.
Гу Сяоцзин. Гу Сяоцзин вежливо протянул руку, мысленно не удержавшись от сарказма: Брат, тебе не кажется, что знакомиться в душевой — не лучшая идея? Разве тебе самому не неловко?
Протянутую руку вдруг схватил Пань Тин. Выражение лица Гу Сяоцзина мгновенно изменилось, и он тут же зеркальным движением перехватил запястье противника. Так они прямо в душевой и завязали драку. Эта потасовка мгновенно переросла в нечто большее — в мгновение ока к ним присоединились Гао Чан и остальные. В душевой и без того было полно густого пара, а в кулачном бою удары не выбирают цели, так что ситуация начала стремительно накатывать хаосом. Когда на шум прибежали Гао И и Чжан Вэньян, перед их глазами предстала следующая картина: толпа голых пацанов самозабвенно лупила друг друга...
Похоже, у каждого из вас энергии хоть отбавляй! — с улыбкой шагнул между ними Чжан Вэньян и нарочно пинул какого-то несчастного прямо в пах. Увидев это, остальные инстинктивно тут же прикрыли руками самые уязвимые мужские места.
Кто первый начал? — когда Гао И увидел точно так же обнаженного Гу Сяоцзина, его сердце внезапно пронзила необъяснимая ярость.
Душевая мгновенно погрузилась в абсолютную тишину, курсанты даже дышать боялись слишком громко. В этот самый момент Гу Сяоцзин обмотал вокруг пояса полотенце и с совершенно невозмутимым видом вышел наружу, а Пань Тин, не желая отставать, двинулся следом за ним.
Гао И молча смотрел на эту парочку, но от его взгляда у всех появилось отчетливое ощущение, будто наступил конец света.
Лишь спустя довольно долгое время раздался голос Гао И:
— Быстро оделись и выкатились на плац!
Пока все одевались, Гао Чан вдруг взвыл:
— Ой... Ой, инструктор... Я хочу в медпункт!
Он зажал промежность руками и скорчил такую мучительную гримасу, что остальным от одного взгляда на него стало больно внизу живота — по-настоящему больно!
Э-э... — только тут Чжан Вэньян понял, что по ошибке покалечил младшего брата инструктора Гао. Пока тот еще ничего не сказал, Чжан Вэньян торопливо подхватил Гао Чана под руку и повел наружу, на ходу усердно извиняясь: — Маленький товарищ, мне правда очень жаль, я тут же отведу тебя в медпункт! Не переживай, маленький товарищ, расслабься, мой удар... был не слишком сильным, на твою счастливую личную жизнь это никак не повлияет!
— Твою мать! Дай-ка я тебя разок пну, проверишь! — не выдержав, рявкнул на Чжан Вэняна Гао Чан.
Чжан Вэньян повеселел и мысленно подумал: чёрт, с удовольствием. Но насчет «пнуть» — даже не мечтай.
— Как же так, товарищ, неужели ты не можешь вытерпеть даже такую маленькую боль? Так дело не пойдет, надо больше тренироваться! — Чжан Вэньян сдерживал смех и с самым серьезным видом похлопал Гао Чана по крепкой спине. Ощущение упругости мышц под ладонью и скрытая в них мощь заставили его сердце затрепетать. Черт побери! Почему оба брата из семьи Гао такие соблазнительные!
Чжан Вэньян с ног до головы окинул Гао Чана оценивающим взглядом: высокий, мощный, полностью в его вкусе. Он начал размышлять: раз старшего закадрить не выйдет, то с младшим, наверное, должно быть проще...
***
На плацу двадцать семь человек вытянувшись стояли уже больше получаса, а Гао И тем временем по-прежнему сидел в стороне, закрыв глаза и погрузившись в раздумья. Ни у кого не хватало смежности выразить хоть полслова недовольства — в конце концов, массовая драка и впрямь была делом постыдным. Прошло еще минут двадцать, прежде чем Гао И взглянул на часы и поднялся со стула. Подойдя к Гу Сяоцзину и Пань Тину, он прямо спросил:
— Кто из вас двоих победил?
Оба никак не ожидали такого вопроса и переглянулись, но Гу Сяоцзин быстро ответил:
— Я, инструктор!
— Ты? — Гао И протянул руку, ухватил Гу Сяоцзина за подбородок, задирая его лицо вверх, окинул взглядом синяки и холодно произнес: — И ты еще имеешь наглость заявлять, что победил?
Гу Сяоцзин опустил глаза и поджал губы. Гао И отпустил его подбородок и бросил взгляд на Пань Тина, чье лицо тоже пестрело разноцветными синяками.
— Мне плевать, по какой причине вы подрались, но то, как именно вы это сделали, вызывает у меня крайнее недовольство! И что это было? Детская воззня в песочнице? Запомните цель существования нашего подразделения. Драться можно. Но делайте это красиво! Понятно?
— Понятно!
— Инструктор, я не согласен! — Пань Тин с вызовом посмотрел прямо на Гао И. Руки, опущенные вдоль тела, сжались в кулаки, а на шее вздулись вены. — Если в спецназ берут людей с таким физическим состоянием, как у Гу Сяоцзина, то я сильно сомневаюсь в ценности этого подразделения!
Выслушав его, Гао И ничего не ответил и молча повернулся, чтобы уйти. Не успели остальные сообразить, что происходит, как Гао И вернулся, неся в руках две снайперские винтовки. Он передал оружие Гу Сяоцзину и Пань Тину.
— Местность выбирайте любую. Победителем считается тот, кто убьет противника. Проигравший отправляется вон.
Пань Тин сперва опешил, но тут же расплылся в улыбке. А вот Гу Сяоцзин почувствовал, как оружие в его руках стало тяжелым. Глядя на улыбку Пань Тина, он испытывал легкое сожаление: на самом деле Пань Тин — отличный материал, вся проблема в его характере... В каком-нибудь другом боевом подразделении он, пожалуй, пришелся бы ко двору, но здесь ему действительно не место. Возможно, Гао И просто хотел его выдворить, заодно используя для этого самого Гу Сяоцзина.
Небо постепенно темнело. Гао И вместе с остальными двадцатью пятью курсантами поднялся на крышу самого высокого здания, откуда они наблюдали за разворачивающейся игрой в снайпера и контрснайпера. Пань Тин с винтовкой наперевес стремительно перемещался по укромным уголкам учебного городка, а Гу Сяоцзин вел себя совершенно иначе. С начала соревнований прошло уже почти два часа, а он все так же неподвижно затаился у окна в какой-то комнате на третьем этаже, не сдвинувшись с места ни на сантиметр. Его тело оставалось в полном покое, но взгляд ни на секунду не отрывался от оптического прицела винтовки. Стоило противнику появиться в поле зрения или подать хоть малейший намек на движение, как он тут же нанес бы удар. Словно хищный зверь во время охоты, он затаился без единого звука ради того самого решающего мгновения, что предрешит исход судьбы.
Когда стемнело окончательно, зажглись уличные фонари, но во всем этом квартале, не считая общежития, окна не горели ни в одном здании. Все уже решили, что это противостояние затянется надолго, но Гао И вдруг свернул бинокль и зашагал вниз.
— Закончили? — Хуан Сюань толкнул локтем Ду Хэна и Лю Дали. — Как думаете, Гу Сяоцзин победит?
— Да! — хором ответили Ду Хэн и Лю Дали.
— ...
Лю Дали простодушно ухмыльнулся:
— Гу Сяоцзин крут! Я ведь своими глазами видел, как он подстрелил инструктора! Тогда пули, которые мы с Гао Чаном выпустили, даже до одежды инструктора не долетели. А он уложил его с одного выстрела! Я верю, он обязательно победит.
Ду Хэн кивнул:
— По одному только выражению лица Гу Сяоцзина понятно, что победа будет за ним!
Их предположения оправдались: в этот раз действительно победил Гу Сяоцзин. Впрочем, сам он не выглядел особенно радостным — проанализировав характер Пань Тина, он с самого начала знал, что одержит верх.
Гао И никак не стал комментировать выступление Гу Сяоцзина, лишь бросил Пань Тину:
— Проиграл — уступай дорогу.
Однако Гу Сяоцзин не мог забыть тот полный злобы взгляд, которым Пань Тин одарил его, уходя прочь. Этот взгляд недвусмысленно говорил: этот должок тебе еще обязательно припомнят.
Занавес опустился, представление закончилось. Лежа на кровати, Гу Сяоцзин ворочался с боку на бок и смотрел на пустую нижнюю полку напротив — Гао Чан еще не вернулся, будем надеяться, его травма не слишком серьезна...
Ур-р-р...
Оставшийся без ужина желудок начал громко протестовать. Делать было нечего, и Гу Сяоцзин в полной темноте слез с кровати. Стараясь не разбудить соседей по комнате, он на цыпочках открыл шкафчик и принялся шарить внутри в поисках пачки печенья. Разорвав упаковку, он уже собирался отломить кусочек и отправить в рот, как из темноты за спиной раздался зловещий шепот:
— Гу Сяоцзин, угостишь?
Внезапно раздавшийся голос изрядно напугал Гу Сяоцзина. Обернувшись, он увидел притаившегося в темноте Лю Дали, который жадными глазами вглядывался в печенье у него в руках. И тут Гу Сяоцзин с досадой вспомнил, что ужинать не довелось никому из них.
— Держи, у меня еще есть, — сказал Гу Сяоцзин и вытащил из шкафчика вторую пачку. Подумав немного, он и вовсе выгреб все съестные припасы, решил разбудить Ду Хэна и остальных, чтобы поесть всем вместе. В конце концов, ранним утром их ждал марш-бросок с отягощением, и если не подкрепиться сейчас, то упасть в обморок от низкого уровня сахара в крови завтра будет просто позорно.
Стоило им впятером собраться прикончить припасы, как в коридоре за дверью послышались шаги.
— Неужели ночная проверка!
— Какие к черту проверки после отбоя!
— Говорю вам, давайте быстрее... — Гу Сяоцзин не успел договорить, как дверь комнаты распахнулась, и перед ними предстал собственной персоной Чжан Вэньян.
— Что за вкусняшки трескаете? И ведь прятали же! — Чжан Вэньян победно изогнул бровь. Мелюзга! А я всё-таки гений, пришел вовремя! — Ну-ка, где нычки? Где прячете? Я уже учуял запах. Обычное соленое печенье, неплохо, мне такое тоже нравится!
Он подошел к ним и протянул руку, жестом требуя сдать контрабанду.
С тоской взглянув на печенье, к которому еще даже не успел прикоснуться, Лю Дали с мученическим выражением лица сдал продовольствие. А вот Гу Сяоцзин мертвой хваткой вцепился в свой пакет:
— Товарищ инструктор, у меня здоровье слабое, пожалейте старика, оставьте хоть крошку, чтобы я завтра на полигоне насмерть не сгинул!
Соседи по комнате с вытянутыми от изумления лицами уставились на бесстыдно устраивающего сцену Гу Сяоцзина.
Хуан Сюань подмигнул Ду Хэну: его что, злой дух одержал?
Ду Хэн пару раз дернул уголком рта: спрашиваешь меня, я-то откуда знаю? Это же чистой воды раздвоение личности!
Лю Дали же с абсолютно невозмутимым видом помотал головой: пацаны, нечему тут удивляться, он всегда такой, время от времени у него случаются приступы, всё нормально...
— Товарищ маленький Гу, дело не в том, что мне жалко, просто я человек подневольный! Если ты завтра отдашь концы, я обязательно приду на твою могилку и сожгу кучу всякой вкуснятины. Любишь соленое? А я больше всего люблю со вкусом зеленого лука! — Чжан Вэньян болтал без умолку и даже успел умять одну печеньку. — Вкус пресноват, до лукового не дотягивает. Ладно, заберу-ка я это вашему инструктору Гао, он предпочитает не слишком резкие вкусы.
При упоминании инструктора Гао Гу Сяоцзин тут же вздрогнул всем телом и послушно отдал пакет, который до этого так яростно защищал.
— Товарищ инструктор, вы ведь всё понимаете...
Чжан Вэньян смахнул с губ крошки печенья и легко улыбнулся:
— Хе-хе, ничего-то я не понимаю...
Гу Сяоцзин прищурился, и в следующее мгновение его лицо неуловимо переменилось. Шагнув вперед, он тихо шепнул Чжан Вэняну пару слов на ухо, отчего тот переменился в лице. Сам же Гу Сяоцзин выглядел так, будто ничего особенного не произошло — безмятежно и спокойно.
— Товарищ маленький Гу, пойдем-ка со мной.
Настроение Чжан Вэняна стало слегка запутанным. Этот Гу Сяоцзин и вправду оказался крепким орешком, но еще удивительнее было то, что он смог насквозь прочитать его мысли. Даже для него, специалиста по военной психологии, это казалось жутковатым. Ему точно исполнилось всего восемнадцать?
http://bllate.org/book/24925/2949414
Готово:
