Готовый перевод Every Male Lead I've Romanced / Соблазнить всех второстепенных героев [Быстрое перемещение]: Глава 10

Ты ведь запросто можешь пожертвовать мне и машину, и деньги. Думаю, ради Цинь Наня тебе будет еще легче на это пойти. Сейчас мне всё это уже не нужно: посмотри, нельзя ли отправить Цинь Наня в его родную деревню? Он ведь недавно говорил, что ста тысяч юаней хватило бы там на первоначальный взнос за жилье.

Сказав это, не дожидаясь ответа Пэй Цичжоу, Лу Цзин стремглав выбежал из машины.

В душе он считал такое отношение к Цинь Наню невероятно мягким, но защита Лян Хуайаня и параллельное улучшение отношения к себе со стороны Пэй Цичжоу волновали его куда больше. Так что простить Цинь Наня разок было вполне можно — оставалось лишь гадать, проявит ли тот гордость и уйдет ли, не взяв ни копейки.

Если бы всё вышло именно так, это стало бы косвенной местью за первоначального хозяина тела: по крайней мере, Цинь Нань потерял бы человека, которого считал своей идеальной второй половинкой. К тому же оставался Лян Хуайань. Стоило Цинь Наню уйти, как Лу Цзин, разумеется, придумал бы способ заставить Лян Хуайаня сменить номер телефона и переехать, а если бы удалось сделать так, чтобы он вообще перестал ходить на работу — было бы еще лучше.

Тогда, даже если бы в один прекрасный день Цинь Нань вернулся, ему было бы непросто отыскать Лян Хуайаня.

Цинь Нань ведь наверняка уедет?

Когда-то он смог так легко бросить Пэй Цичжоу, а сейчас они вовсе не в периоде бурного романа, к тому же Пэй Цичжоу уже изменил своим чувствам. Разве можно оставаться здесь? О чем он вообще думает?

Хотя Лу Цзин и рассуждал так, он прекрасно понимал, что Цинь Нань — человек непростой, а потому на душе всё равно было неспокойно. Возвращаясь обратно, он проколебался почти полдороги; прикинув, что в любом случае прибудет раньше Лян Хуайаня, он наконец отправил Лян Хуайаню сообщение о том, что у него возникли срочные дела и пообедать вместе не получится.

Он и представить не мог, что на самом деле Лян Хуайань оказался возле Корпорации Пэй задолго до того, как Лу Цзин сел в машину Пэй Цичжоу, и собственными глазами видел, как тот сел в автомобиль и уехал с Пэй Цичжоу.

А поскольку Лян Хуайань не стал их преследовать, он ошибочно решил, что Лу Цзин уехал вместе с Пэй Цичжоу и лишь спустя почти сорок минут сообразил вспомнить о данном ему обещании пообедать вместе.

Выйдя из метро, Лу Цзин бегом бросился домой.

И надо же такому случиться — его догадка подтвердилась. Добравшись до жилого комплекса, он увидел выходящего из подъезда Цинь Наня, который шел по дорожке и разговаривал по телефону. Кому именно он звонил, было непонятно, но собеседник явно упорно не брал трубку. В конце концов Цинь Нань крепко сжал телефон в руке и прямо под окнами тихо заплакал.

Стоило признать, внешне Цинь Нань был хорош собой.

Белоснежная кожа, спортивные брюки и белая футболка. Плача, он не издавал ни звука — лишь молча ронял слезы.

Прекрасное ценят все, и хотя перед ним был мужчина, сердце Лу Цзина все же немного дрогнуло. Он отступил назад и не стал подходить. На мгновение у него даже мелькнула мысль: а не бросить ли всё и перестать видеться с Пэй Цичжоу раз и навсегда, пусть уж Цинь Нань добьется своего и спокойно будет счастлив с Пэй Цичжоу?

Но стоило ему только подумать об этом, как из самых глубин души накатила тяжелая, удушающая волна тоски.

Лу Цзин знал: это сопротивлялось и негодовало уцелевшее сознание прежнего владельца тела.

По первоначальному сюжету этот главный герой в конце концов скатывался во тьму, однако по логике вещей он не должен был так поступать с прежним хозяином. Настоящим виновником был Пэй Цичжоу, и если тот хотел добиться искренней любви Пэй Цичжоу, то достигать этого следовало явно не за счет использования первоначального хозяина и превращения его жизни в сущий кошмар.

А значит, спускать ему это с рук нельзя.

К тому же существовало задание: десять очков заслуг — это действительно очень много.

Цинь Нань прождал еще минут десять, и как раз в тот момент, когда Лу Цзин раздумывал, стоит ли ему показаться на глаза, тот сплошь расстроенный наконец побрел продоволь. Цинь Нань искренне не мог взять в толк: почему Лян-гэ до сих пор не вернулся, хотя уже так поздно? Ведь раньше... раньше Лян-гэ всегда вовремя ходил на работу и возвращался домой.

Неужели из-за его ухода Лян-гэ тоже изменил своим привычкам?

Цинь Нань шел вперед и думал об этом. Он вспоминал, как бросил Лян Хуайаня и Пэй Цичжоу в аэропорту, а потом — как Лян Хуайань и Лу Цзин сошлись вместе. А затем думал о себе: Пэй Цичжоу заявил, что больше не любит его, что хорошенько всё обдумал и понял, что любит Лу Цзина... Вернуться к Лян-гэ не получается, оставаться у Пэй Цичжоу больше нельзя — как же ему поступить?

Неужели небеса решили загнать его в могилу?

Если в его жизни не будет ни Пэй Цичжоу, ни Лян-гэ, тогда ему проще просто умереть!

После ухода Цинь Наня Лу Цзин заглянул за пределы жилого комплекса, собираясь купить какой-нибудь еды навынос. Но вспомнив о Лян Хуайане, он подумал, что заказывать ужин только для себя — пожалуй, некрасиво. Время еще раннее, так почему бы не взять несколько готовых блюд, а дома он уж как-нибудь сварит рис? К тому же можно быстро приготовить битые огурцы и помидоры с сахаром?

В самую летнюю жару такая еда придется как нельзя кстати.

Ответа от Лян Хуайаня в телефоне по-прежнему не было. Лу Цзин на секунду засомневался: вспомнив утренний взгляд Лян Хуайаня, он подумал, что это вполне можно расценивать как приятный сюрприз, и звонить не стал. Сразу заказав в ресторанчике несколько блюд и вежлив попросив доставить их на дом, он зашел в соседний маленький супермаркет за огурцами и помидорами, а затем, подумав немного, без колебаний прихватил еще и четыре банки пива.

Вернувшись домой, некогда было отдыхать: Лу Цзин принялся за дело, споро промыв рис и поставив его вариться в рисоварке. Затем он вымыл помидоры, нарезал и заправил их, огурцы тоже вымыл, нарезал кусочками, добавил имеющиеся дома уксус соевый соус, раздавил пару зубчиков чеснока — и две холодные закуски были готовы.

Как только всё было закончено, привезли и заказанную еду. Пусть он готовил ее не сам, но в тарелках, рядом с помидорами и огурцами, блюда выглядели очень даже аппетитно.

Лу Цзин с довольным видом оглядел уставленный едой стол: всё выглядело красиво и пахло восхитительно. У него не только потекли слюнки, но и желудок тут же отозвался требовательным урчанием.

Куда же запропастился Лян Хуайань, почему его до сих пор нет?

Лу Цзин глянул на часы: было уже восемь вечера. К этому часу Лян Хуайань, даже если бы сделал крюк до Ячжи, уже должен был вернуться. Его охватывало смутное беспокойство: а вдруг с ним что-то случилось по дороге? Если действительно произошло несчастье, станет ли тот звонить ему? Вряд ли он был самым близким человеком в телефонной книге Лян Хуайаня.

При этой мысли голод мгновенно вылетел у Лу Цзина из головы, и он уже не мог усидеть на месте.

Не раздумывая, он схватил телефон и, на ходу набирая номер, толкнул входную дверь. Каково же было его удивление, когда едва он вышел на лестничную площадку, как раздался знакомый звонок. Это была мелодия вызова Лян Хуайаня, но почему она доносилась... Лу Цзин повернул голову и озадаченно направился к лестничной клетке.

Распахнув дверь на лестницу, он с силой топнул ногой. Когда загорелся датчик движения, Лу Цзин увидел, что прямо у порога кто-то сидит. Одетый в безупречный сшитый на заказ костюм Лян Хуайань сидел на полу безо всякого намерения соблюдать приличия; рядом валялись его черный портфель и батарея пустых пивных бутылок. Лицо его раскраснелось, а телефон в кармане брюк надрывался от безумных звонков.

Неужели этот человек просидел здесь всё это время, распивая спиртное?

Что вообще произошло?

Неужели это как-то связано с Цинь Нанем?

В этот момент в голове Лу Цзина воцарился полный туман: ему казалось, что он передумал о тысяче вещей сразу, но в то же время не сообразил ничего толком. Поддавшись чистому инстинкту, он шагнул вперед и подхватил Лян Хуайаня под руку: Что у тебя стряслось? Почему ты не идешь домой, а сидишь здесь и глушишь в одиночку горькую?

Пиво само по себе не способно сильно опьянить, да и выпил Лян Хуайань сегодня на самом деле не так уж много. Но неизвестно почему, когда Лу Цзин подошел и поддержал его, ему вдруг расхотелось приходить в себя. Раз уж Лу Цзин считает, что он пьян, значит, пусть так оно и будет!

Отвечать он не стал, лишь тяжело оперся на Лу Цзина половиной веса.

Прошел уже больше месяца, и физическая форма Лу Цзина сейчас шла ни в какое сравнение с той, что была в первые дни его попадания сюда. О том, чтобы просто придержать мужчину, и речи не шло — он бы запросто смог донести Лян Хуайаня на руках, как невесту. Прихватив портфель, а всё остальное — баночки из-под пива и пустую тару — оставив на потом, Лу Цзин сначала отвел Лян Хуайаня в его спальню и уложил на кровать.

Костюм Лян Хуайаня стоил баснословных денег, но после того, как хозяин посидел в нем прямо на полу, прислонившись к стене, одежда в мгновение ока приобрела непотребный вид. Если уложить его на кровать в таком виде, то все простыни и наволочки немедленно перепачкаются.

Поддерживая Лян Хуайаня, Лу Цзин на секунду засомневался.

Будь Лян Хуайань мужчиной традиционной ориентации, он бы сейчас ни секунды не сомневался: раздеть до рубашки, стянуть брюки — и дело с концом. Но Лян Хуайань таковым не являлся. В подобных обстоятельствах раздевать его до белья казалось чем-то неприличным, отчаянно напоминающим раздевание женщины. Разве в таком случае он не воспользовался бы чужой беспомощностью? Разве не превратился бы в зверя?

Да и ладно, в конце концов, есть же стиральная машина!

Испачкается — ничего страшного, можно просто бросить простыни и пододеяльник в барабан и прокрутить.

Приняв решение, Лу Цзин уложил Лян Хуайаня прямо на кровать и, не испытывая ни малейшей брезгливости, помог ему снять туфли. Только после этого он быстренько вышел, чтобы прибрать пустые банки и бутылки, а вернувшись и взглянув на накрытый стол, с упорством обреченного снова заглянул в комнату к Лян Хуайаню.

Лян Хуайань, ты ел что-нибудь?

Немного потеребив его за плечо, Лу Цзин переспросил: Не хочешь подняться и поесть немного перед сном?

Лян Хуайань уже упустил момент, когда мог очнуться, и теперь, естественно, продолжал притворяться пьяным, плотно сомкнув веки.

Лу Цзин и помыслить не мог, что Лян Хуайань способен симулировать опьянение. Дозвавшись пару раз и не получив ответа, он решил поесть в одиночестве. Он уже развернулся и направился к выходу из комнаты, как вдруг передумал, шагнул обратно и, окинув взглядом мятый костюм Лян Хуайаня и его явно неудобную позу во сне, подумал: в конце концов, речь идет всего лишь о верхней одежде, ее ведь можно снять и с женщины.

Утешив себя подобным образом, он взялся за дело.

Раздевать потерявшего сознание крупного мужчину — задача не из легких. Каким бы сильным ни был Лу Цзин, орудовать одной рукой оказалось трудновато, поэтому ему пришлось присесть на край кровати, приподнять Лян Хуайаня и заставить его прижаться лицом к своей груди.

Только так он смог аккуратно стянуть с него пиджак рукав за рукавом.Два тела тесно прижимались друг к другу, подбородок покоился на его слегка колючем плече. Освободив одну руку, Лян Хуайань тут же обнял Лу Цзина за талию. Лу Цзин был очень худым: хотя за последний месяц его физическая форма значительно улучшилась, талия оставалась тонкой — не хрупкой, а крепкой, сплошь состоящей из мышц. Он не отличался особой щепетильностью: на работе носил костюм, а возвращаясь домой, снимал его и хлопотал по хозяйству в одной белой рубашке. Сейчас, ощупав через прохладную ткань рубашки чуть прохладную кожу, Лян Хуайань почувствовал себя так, будто его задело параличующим заклятием — он замер и не мог пошевелиться.

Он действительно влюбился в Лу Цзина, но прежде никогда не испытывал к нему плотского вожделения.

Однако в этот миг, когда его ладонь легла на талию Лу Цзина, он словно пробудил от сна дремавшего дракона. Он не просто любил и ненавидел этого человека одновременно — он страстно возжелал его тела. Ему было мало просто касаться талии Лу Цзина, ему хотелось прижать его к себе изо всех сил, или даже растолочь в пыль и вплавить в собственную плоть.

Но он не смел.

Лу Цзин не заметил ничего странного и решил, что Лян Хуайань задел его случайно. К тому же, он взрослый мужчина, какая разница, если другой мужчина случайно прикоснулся. И он продолжил начатое, освободив вторую руку Лян Хуайаня.

Пиджак соскользнул на постель. Одной рукой придерживая прильнувшего к его груди Лян Хуайаня, другой Лу Цзин вытащил пиджак и отбросил в сторону. Он уже собирался опустить Лян Хуайаня на кровать, как вдруг тот обхватил его руками за пояс и увлек за собой.

Так Лу Цзин в полном замешательстве рухнул прямо на Лян Хуайаня.

Сзади его пояс крепко сжимали горячие руки Лян Хуайаня, а спереди… спереди их груди прижимались друг к другу, лица оказались близко-близко, и даже дыхание Лян Хуайаня обжигало его подбородок.

Еще чуть-чуть — и они бы поцеловались!

Лу Цзин невольно затаил дыхание, на мгновение растерявшись.

Он словно потерял счет времени и пространству: череда этих не поддающихся контролю неловких событий заставила его позабыть о том, как нужно реагировать.

Теплое тело большей частью лежало на нем самом, а линия талии в объятиях его рук была настолько идеальной, что ладони словно создали для нее безупречную пару. Лян Хуайалю даже захотелось наплевать на всё, сорвать с Лу Цзина мешающую рубашку и прикоснуться к его коже напрямую.

Но он всё же не был по-настоящему пьян, разум еще не покинул его, и совершить столь дерзкий поступок он не смел.

Он инстинктивно затаил дыхание, впитывая жаркое дыхание Лу Цзина, касавшееся его лица — приятный аромат с легким оттенком табака. Из-за того, что их лица находились так близко, подбородок Лу Цзина то и дело задевал его губы. Гладкий, теплый подбородок то касался, то отдалялся, и даже это случайное соприкосновение пробуждало в Лян Хуайане жажду, хотя в нем не было и намека на скрытый смысл.

Ему не нужно было ничего особенного, даже поцелуй в губы был не так важен — ему хватило бы коснуться губами его подбородка.

В такие минуты мужчина не думает о том, насколько абсурдно он выглядит. Какие бы высокие материи ни крутились в голове днем на работе, сейчас у Лян Хуайаня в мыслях было лишь одно: повалить Лу Цзина и сожрать его!

Воспользоваться столь прекрасным моментом, пока тот покорно прижался к его груди.

Вам второстепенный персонаж Лян Хуайань повысил степень благосклонности к вам до 88. Хозяин отлично справляется, так держать! Второстепенный персонаж Лян Хуайань… повысил до 90… повысил до 92… понизил до 91… повысил до 93… понизил до 90… повысил до 95… понизил до 91…

Система прилежно отсчитывала в голове звенящие балы благосклонности Лян Хуайаня к Лу Цзину, и только теперь Лу Цзин окончательно пришел в себя. Он же собирался всего лишь спросить Лян Хуайаня, не хочет ли тот перекусить, с какой стати он до сих пор зажат в его объятиях? Это… это же ни в какие ворота не лезет!

Два взрослых мужика, да к тому же он вовсе не гей!

Вспыхнув от стыда и злости, Лу Цзин уперся руками в кровать, собираясь немедленно встать.

Но он недооценил силу Лян Хуайаня и переоценил собственную способность сопротивляться из лежачего положения. Его отчаянный толчок не только не принес свободы, но из-за столкновения сил Лян Хуайаня отбросил его обратно, и он снова рухнул прямо на Лян Хуайаня.

Падение оказалось совершенно неожиданным, и Лян Хуайан почувствовал, будто все внутренности внутри него сместились. И все же… в его объятиях была красота, так что даже боль можно было стерпеть. Крепко прижав Лу Цзина к груди, Лян Хуайань уткнулся подбородком ему в плечо и позволил своему лицу принять предельно страдальческое выражение.

Лу Цзин, разумеется, не догадывался об этом. Стоило ему так неловко свалиться вниз, как все его внимание мгновенно приковалось к ощущениям в нижней части тела, плотно прижатой к Лян Хуайаню. Что-то упиралось в него снизу, и он, не сразу сообразив в чем дело, от дискомфорта даже пару раз ерзнул.

А когда до его слуха донесся сдавленный стон Лян Хуайаня…

Лу Цзина будто молнией поразило, он окаменел от макушки до пят.

Вот же подлец Лян Хуайань! Этот негодяй с пьяных глаз возбудился на него!

Разъяренный Лу Цзин уперся одной рукой в кровать, другой завел руку за спину, резко перехватил Лян Хуайаня за запястье и одним перекатом соскочил на пол. Лян Хуайаня прошибло такое смущение, что он был готов сквозь землю провалиться. Тот, кто только что лежал на нем, ушел, а одеяла нет — теперь Лу Цзин увидит весь этот позор! Но поскольку он притворялся пьяным, он даже не мог прикрыться одеялом. В ту же секунду у него покраснело не только лицо, но и кончики ушей.

К счастью, он выпил, и алкоголь всегда бросался ему в лицо, так что румянец выглядел вполне естественным.

Лу Цзин ничего не заподозрил по его внешнему виду, но, гневно развернувшись уходя, вдруг вспомнил звонкие подсказки системы. Если Лян Хуайань действительно был мертвецки пьян, с чего бы ему менять отношение к нему?

Да еще и туда-сюда!

Вспомнив, как они только что прижимались друг к другу, а также дыхание и реакцию Лян Хуайаня, Лу Цзин наконец всё понял. Этот негодяй не только позволил себе лишнее, черт побери, он еще и притворялся пьяным! И всё ради того, чтобы полапать его!

Ярость закипела в Лу Цзине с новой силой. Сколько жизней он прожил, сколько веков насчитывал его возраст, но еще никогда ни один мужчина не смел его облапать! Да еще и таким способом — он сам пришел к нему в руки! Такую обиду стерпеть было невозможно. Прищурившись, Лу Цзин смерил Лян Хуайаня свирепым взглядом с головы до ног.

Лян Хуайань лежал с закрытыми глазами, а ощущения внизу живота и не думали проходить. Но даже сквозь пелену хмеля он почувствовал, как воздух в комнате внезапно похолодал.

Его охватило невольное чувство вины.

Неужели Лу Цзин разозлился?

В… вообще-то он вполне мог разозлиться. Но ведь он сам тоже гей, должен же понять! Он просто напился, они лежали вплотную, Лу Цзин сам ерзал туда-сюда — так что даже если у него возникла реакция, это же… это же нормально?

Лян Хуайань мог утешать себя только этим.

Церемониться Лу Цзин не стал: подойдя к кровати, он неизвестно откуда извлек ножницы. Медленно двигаясь от живота Лян Хуайаня вниз, он занес над ним лезвие. Летние брюки были очень тонкими, а ножницы — холодными, и от такого прикосновения Лян Хуайань невольно слегка вздрогнул.

Заметив его реакцию, Лу Цзин ухмыльнулся.

Острый кончик ножниц поочередно заскользил у основания бедер Лян Хуайаня. Видя, что Лян Хуайань от страха еле заметно дрожит, но то самое место не только не опадает, а наоборот, становится все внушительнее, Лу Цзин холодно усмехнулся:

— Интересно, эти ножницы достаточно острые? Если резать в несколько приемов, получится довольно мерзко.

В несколько приемов?

Довольно мерзко?

У Лян Хуайаня сердце ушло в пятки. Неужели всё настолько серьезно?!

Он же еще даже ничего не успел толком сделать, а его уже… собираются оскопить?!

В этот момент Лян Хуайань начисто забыл о тех тучах обиды, что клубились в его душе по возвращении домой. Сейчас им владело лишь два чувства: страх, что Лу Цзин действительно натворит глупостей, и горькая обида на то, что с ним так поступают, хотя он еще палец о палец не ударил.

Конечно, Лу Цзин не собирался совершать уголовное преступление. Хоть выходка Лян Хуайаня и разозлила его не на шутку, на самом деле он хотел лишь хорошенько того напугать. Заметив, что дыхание Лян Хуайаня стало тише, а возбуждение постепенно спадает, Лу Цзин с холодной усмешкой направился к изголовью кровати.

Раз уж он взял в руки ножницы, оставлять Лян Хуайаня безнаказанным он не собирался.

Разве Лян Хуайань не смел притворяться пьяным и лапать его?

Что ж, пока тот притворяется пьяным, он преподаст ему отличный урок!

Прохладная рука опустилась Лян Хуайаню на грудь. Зажмурившийся Лян Хуайань испуганно вздрогнул, но ничего страшного не произошло — рука просто легла на грудь и замерла. Что задумал Лу Цзин? Лян Хуайаню было страшно любопытно. Сквозь туман в голове ему казалось, что Лу Цзин пристально смотрит на него. Но ведь он только что был так зол! Откуда у него сейчас настроение так тихо и пристально разглядывать его?

Лян Хуайань изнывал от недоумения.

А Лу Цзин уже прицелился. Одной рукой он прижал его грудь, слегка надавливая, а в другой зажал ножницы. Всего пара движений — и он срезал наполовину длинные ресницы Лян Хуайаня. Затем, проследив по контуру лица, так же наполовину укоротил ему брови. А когда Лян Хуайань с запозданием сообразил, что происходит, Лу Цзин молниеносно взмахнул ножницами над его макушкой и челкой, превратив его прическу в нечто, похожее на результат работы уличной собаки.

— Это тебе наказание за то, что распускал руки в пьяном виде.

Закончив со своей работой, Лу Цзин с вредной улыбкой бросил эту фразу, повернулся, вышел из комнаты и заботливо прикрыл за собой дверь.

В тот момент, когда посветлел щелчок закрывающейся двери, Лян Хуайань больше не мог сдерживаться и резко распахнул глаза. Одной рукой он нащупал брови, другой — волосы, и без всякого зеркала понял, что готов рыдать. Как он мог забыть… Лу Цзин ведь… он еще так молод, так полон сил и импульсивен. Если его разозлить, он ведь и дворец самого Нефритового Императора по кирпичику разберет!

У двери снова послышались шаги. Лян Хуайань в панике рухнул обратно на постель и плотно зажмурился.

http://bllate.org/book/24933/2949918