Полгода спустя Сюй Цзинъюань привел Е Юя к командиру Ансамбля песни и пляски и прямо перед ним исполнил на эрху мелодию Возвращение. Командир остался крайне доволен и поддержал предложение Сюй Цзинъюаня: Е Юй был утвержден на роль первого скрипача для выступления. Сам Е Юй был к этому равнодушен, а вот Сюй Цзинъюань радовался куда сильнее него.
Хотя командир уже знал, что Е Юй взял на себя чужую вину, он все же с глазу на глаз предупредил Сюй Цзинъюаня: раз уж они решили всерьез заняться подготовкой Е Юя, нельзя ограничиваться лишь обучением технике игры и контролем его успехов. К его поведению и моральному облику тоже следует предъявлять самые строгие требования; если нужно предостеречь — делать это вовремя, а если он окажется совершенно безнадежен и не захочет слушать, то как бы великолепно он ни играл на скрипке, по окончании срока службы новобранцев его следует отправить восвояси.
Наконец настал день выступления. Даже ветераны, отыгравшие бог весть сколько концертов, перед лицом столь масштабного события невольно испытывали волнение. Море голов солдат заполнило пространство перед сценой, а в первом ряду сидели исключительно высшие чины и военачальники. В такой обстановке даже командир нервничал, что уж говорить о простых артистах.
А те новобранцы, что не участвовали в концерте и были приставлены лишь к тыловому обеспечению, люто завидовали и страстно желали сами испытать это давящее волнение.
За кулисами царила суета без паники: все артисты, готовившиеся выйти на сцену, занимались своими местами в ожидании выхода.
— Пропал голос?! Почему о воспалении горла не доложили раньше? Концерт начинается с минуты на минуту, а ты заявляешь мне, что он потерял голос?!
Все тут же обернулись на крик: это заместитель командира в крайнем гневе отчитывал руководителя вокальной группы.
— Это его первое сольное выступление, он не хотел упускать шанс и думал, что обязательно продержится, вот и смолчал. Рассчитывал, что помогут противовоспалительные таблетки. Нагрузка на тренировках в последнее время огромная, у всех голоса от постоянного пения немного охрипли, я и не придал особому значению. Кто же знал, что от сильнейшего стресса и волнения у него прямо сейчас, стоило распеться, вообще не издается ни звука!
— Какая теперь польза от твоих оправданий! Немедленно ищи замену!
— Если искать кого-то на замену, придется менять весь репертуар. Я как раз пришел обсудить с вами замену номеров, заместитель командира.
— Смену репертуара? — заместитель командира вытаращил глаза. — Думаешь, это так просто — захотел и сменил? Программки концерта лично переданы командиром в руки руководства военного округа! Замена номеров в последний момент равносильна прямому признанию нашему руководству, что в нашей работе допущены грубые ошибки. К тому же ты прекрасно знаешь: каждый номер этого концерта утверждался командиром только после долгих обсуждений с армейским командованием, за каждым стоит особый смысл. Пусть мы и ансамбль песни и пляски, на выступлениях мы обязаны требовать с себя строгости, словно бойцы перед броском в бой. Несовершенное выступление — всё равно что оплошность на передовой. Ты понимаешь, что сколь бы упорно ни шли репетиции в мирное время, промах в решающий момент способен привести к полному краху?!
— Но в этой песне Тоска во сне нужны чистые и звонкие высокие ноты. У тех, кто умеет петь, голос не подходит по возрасту, а у тех, по возрасту подходит — нужную тональность не вытягивают. Скажите на милость, что тогда делать? — руководитель вокальной группы тоже обливался седьмым потом от тревоги.
— Среди новобранцев кто-нибудь еще умеет петь? Пусть не так хорошо, как Го Нин, лишь бы сошло для вида — надо же как-то выкручиваться!
— Если бы такие были, я бы и не заикался о смене репертуара! — отчаяннее с каждым словом повторял руководитель вокальной группы.
Цзи Вэнь с кружкой воды подошел к Е Юю и тихонько шепнул:
— Разве ты не здорово поешь?
— Кто? Кто это здорово поет?! — слух заместителя командира в этот момент работал с невероятной четкостью. Даже столь тихо брошенные слова Цзи Вэня были услышаны мгновенно, и начальник тут же устремил взгляд в их сторону.
Цзи Вэнь в ту же секунду замер. Хотя он действительно слышал пару строк в исполнении Е Юя и счел, что тот поет прекрасно, сказал он это исключительно ради шутки и никак не ожидал, что его шепот долетит до заместителя командира.
Словно окоченев всем телом, Цзи Вэнь медленно повернул голову к Е Юю и взглядом взмолился о помощи.
В тот день Го Нин репетировал с музыкантами в репетиционном зале. Цзи Вэнь как раз проходил мимо и услышал, как Го Нин выводит Тоску во сне. Песня ему очень понравилась, но из-за ее сложности сам он ее исполнить не мог, поэтому себе под нос напевал мотивчик, пока возвращался в казарму.
Добравшись до комнаты, Цзи Вэнь попробовал пропеть пару строчек, но на середине внезапно забыл слова и брякнул Е Юю вопрос: как там дальше пелось? В действительности он хотел уточнить текст, но Е Юй взял и прямо подхватил мелодию, продолжив за него. Услышав, что Е Юй не только легко берет нужные ноты, но и делает это чертовски красиво, Цзи Вэнь остолбенел и потребовал, чтобы тот спел песню целиком от начала до конца.
Е Юй в тот момент думал о другом, поэтому машинально подтянул товарищу пару фраз по просьбе, а когда Цзи Вэнь потребовал полное исполнение, пришел в себя и отказался, заявив, что знает лишь этот отрывок. Как ни настаивал Цзи Вэнь, Е Юй больше не проронил ни звука, и в конце концов Цзи Вэнь отстал.
Из-за охватившей его паники заместитель командира отчитывал руководителя вокальной группы на глазах у всего коллектива, так что остальные просто глазели по сторонам. Бросив ту шутливую фразу, Цзи Вэнь и помыслить не мог, что заместитель командира прислушивается к разговорам.
Наблюдая, как к ним широкими шагами приближается заместитель командира, Цзи Вэнь стоял негнущимся столбом, не представляя, как поступить.
— Это ты сейчас говорил? Кто это, по твоим словам, здорово поет? — с лихорадочным нетерпением бросил заместитель командира.
— Я… я сказал… я, я… — Цзи Вэнь не находил слов для ответа, ведь он понятия не имел, действительно ли Е Юй знает лишь те пару строк. Скажи он правду о Е Юе, а тот облажается — значит, подставил товарища под позор. Заявить же, что это была шутка… в столь напряженный момент шутить над серьезным делом — не нарываться ли это на жесткий нагоняй? Он судорожно пытался сообразить хоть какое-то оправдание, но от страха мысли в голове совершенно застыли.
— Ты чего мямлишь? Отвечай толком! — заметив замешательство и заикание Цзи Вэня, заместитель командира распалился еще сильнее: стоило ему занервничать, как гнойник гнева прорывался мгновенно.
Заметив, что Цзи Вэнь оцепенел и не в силах вымолвить ни слова, Е Юй мысленно вздохнул и произнес, обращаясь к заместителю командира:
— Он имел в виду меня.
— Ты знаешь Тоску во сне? — заместитель командира тут же перевел взгляд на Е Юя.
Е Юй помолчал пару секунд, затем кивнул:
— Знать-то знаю, только понятия не имею, дотягиваю ли до стандартов сценического выступления.
— Руководитель Гао, отведи его в репетиционный зал, проверь, на что он способен. Если сгодится — пусть выходит на сцену, а если совсем никак… — заместитель командира сжал зубы. — Если совсем никак — меняйте репертуар, а после концерта пойдем вместе к командиру и будем объясняться перед армейским руководством.
Гао Сюйци подошел к Е Юю, быстрым взглядом окинул его с ног до головы и бросил:
— За мной.
Е Юй последовал за руководителем Гао из закулисья в ближайшую репетиционную.
Заместитель командира шумно выдохнул и, заметив, что остальные продолжают стоять столбами, рявкнул:
— Чего застыли? До концерта считанные мгновения, живо всем за работу! Не зря говорят: минута на сцене требует десяти лет труда в зале, но сколь бы усердно вы ни занимались внизу, малейший срыв на подмостках — и все усилия насмарку…
Заместитель командира в минуты тревоги обожал читать нотации, и, дабы не оказаться адресатом его нравоучений, весь закулисный люд вновь засуетился: кто уже закончил приготовления, принимался проверять все сызнова, лишь бы создать видимость бурной деятельности.
Как только заместитель командира удалился, артисты не преминули разбиться на кучки и приняться за пересуды. Лишь один Цзи Вэнь с тревожным сердцем смотрел на дверь, переживая за Е Юя.
— Как думаете, он и вправду так хорошо поет или просто хочет воспользоваться моментом и покрасоваться?
— Да кто его знает, раньше от него ни единой песни слышать не доводилось.
— По мне, он просто услышал слова заместителя командира насчет сойдет для вида и решил выпендриться. Если он и вправду так хорош, с чего бы ему раньше молчать в тряпочку?
— И откуда в людях такая слепая самоуверенность? Сам метит в оркестр, так еще и норовит отхватить чужой кусок в вокальной группе! Аппетит не по размеру — не боится подавиться и задохнуться.
— Из тех парней, у которых за душой ни гроша, а амбиций на миллион. Ни стыда, ни совести, собственная репутация ему до лампочки.
— Гляньте на перепуганного Цзи Вэня, наверняка вся эта затея с треском провалится. Давайте просто посидим и посмеемся над представлением.
— Заместитель командира запретил болтать о прежних происшествиях, но про Е Юя-то слова не было! Раз уж он сам вызвался позориться на весь свет, пусть не пеняет, если мы начнем презрительно крутить носом и перемывать ему косточки.
— Разве такой человек достоин носить форму Ансамбля песни и пляски? Самое позорное пятно в моей жизни — это то, что мне довелось служить с ним в одной части. Я сюда за прекрасными воспоминаниями шел, а он всё испортил одним махом! Как подумаю — тошно становится!
— А что поделать? Остается винить лишь собственную удачу — надо же было угораздить нас связаться именно с ним.
Е Чэнь продолжал разминаться и тянуть мышцы, прислушиваясь к злословию за спиной. На душе у него скребли кошки: инстинктивно он вовсе не желал, чтобы Е Юй блестяще справился с задачей, но в то же время осознавать собственную злорадную зависть было неприятно. Переместившись в этот мир, он, конечно, не мнил себя пупом земли и главным героем всей вселенной, однако решительно не терпел никого талантливее себя рядом — по крайней мере, в пределах досягаемости он обязан был оставаться первым во всем и всеобщим любимчиком, иначе какой вообще смысл был совершать это странное перемещение?
В прошлый раз, когда Е Юй предъявил неопровержимые доказательства своего нахождения в части, многие догадались, что к Ду Хао тайком бегал именно Е Чэнь. Если бы не запрет заместителя командира поднимать эту тему вновь, за спиной у него наверняка шептались бы еще активнее. И пусть открыто никто не смел раскрывать рта, Е Чэнь в последнее время то и дело ловил на себе косые, странные взгляды.
http://bllate.org/book/24935/2950031
Готово:
