Готовый перевод Catwalk King of Glory / Король подиума: Восхождение из пепла: Глава 6

Первая стычка с соперником

За целую неделю Ле Вэй в полной мере проявил своё двойное преимущество — умение складно говорить, лучезарно улыбаться и располагать к себе людей. Он сдружился со всеми сотрудниками «Фэншан», от топовых моделей до парней-охранников, примерно на девяносто процентов. Стоило ему с утра пораньше переступить порог компании, как со всех сторон раздавались перекликающиеся приветствия:

— Здорово, Да Вэй!

— Утро доброе, Да Вэй!

— Ой, Да Вэй, ну до чего же сегодня бодрый…

Ле Вэй походил на крупного белого амура с тёмной спинкой: в любой воде — хоть чистой, хоть мутной, в быстрой реке или стоячем пруду — стоило ему зашевелить плавниками, как он тут же оживал. Мало того что он выживал где угодно, так ещё и мясо у него было нежным, на вкус сладковатым, возбуждающим аппетит — такое и старикам, и детям по душе!

Конечно, за этим чувством рыбы в воде стояла немалая заслуга учителя Ци. На второй день работы Ле Вэй перепутал прайс-лист и отправил его не в ту компанию, но к счастью, учитель Ци вовремя бросился в погоню и всё исправил; на третий день при утверждении площадки Ле Вэй снова просчитался с датой, но, к счастью, учитель Ци вовремя заметил ошибку и всё уладил. Более того, даже когда заказанный Яньцзы рабочий обед пришёлся Ле Вэю не по вкусу, Ци Си лично распорядился заказать ему в другом месте вариант с большим количеством перца и без кинзы.

Испытывая смешанное чувство растерянности и благодарности, Ле Вэй одновременно недоумевал: вместо того чтобы нанимать помощника за деньги, учитель Ци, казалось, сам нанимался к нему в помощники за те же деньги — неужели у босса была какая-то особая причуда?

Дел в компании в последнее время было немного, и на выходных Ци Си отпустил Ле Вэя отдыхать. За эту неделю тот столкнулся с таким количеством новых вещей, что для него буквально открылись двери в новый мир — от этого пестрого разнообразия у Ле Вэя просто рябило в глазах. Провести пару дней дома затворником было как раз кстати, чтобы расслабиться и немного прийти в себя.

Ле Вэй вприпрыжку взбежал по лестнице, едва успел провернуть ключ в замочной скважине, как из гостиной донёсся раскатистый, зычный хохот Ван Дамэй. Судя по тому, насколько фальшивым и вычурным был этот смех, в доме явно гости! И точно: на диване сидели аккуратно одетый в рубашку сосед дедушка Чжан и тихая, скромная молодая девушка — и гадать не нужно, это наверняка та самая желанная будущая невестка девица Цзинцзин, о которой так долго мечтала матушка.

Едва завидев вернувшегося сына, Ван Дамэй тут же в два счёта приволокла его прямо в центр гостиной:

— Сосед дедушка Чжан, Цзинцзин, это мой сын Да Вэй. Ему полных двадцать четыре года, порой любит пошалить по-детски, но характер у него — золото, невероятно надёжный и верный друг… — Ван Дамэй встала на цыпочки и хлопнула сына по плечу. — Только поглядите на эту каланчу, если выпрямится — без малого метр девяносто! В кого только пошёл, вобрал в себя лучшие черты от меня и нашего старика Лэ…

— Ха-ха-ха, — Ле Вэй одновременно глуповато ухмылялся и косился на собственную матушку. Подобная тактика — принижать на словах ради скрытого хвастовства — использовалась настолько прямолинейно, что от неё уже слегка отдавало бесстыдством. Даже у такого толстокожего человека, как Ле Вэй, от этого зрелища едва не завяли уши.

Но стоило подать голос дедушке Чжану, как Ле Вэй наконец понял известную истину о том, что гора всегда выше другой горы: человек, способный танцевать в паре с матушкой, явно не промах. В искусстве самовосхваления дедушка Чжан ничуть не уступал Ван Дамэй, а пожалуй, даже превосходил её:

— Нашей Цзинцзин в этом году двадцать три, по сути, возраст небольшой. Но у всех её однокурсниц уже давно пары, а она твердит: не спешу да не спешу, ну разве не досада? Женихов за ней ух как много бегает, а эта барышня даже думать об этом не желает. Девчонка с детства бестолковая, ничегошеньки не умеет, только целыми днями и знает, что учиться. Ну, выучилась на преподавательницу, я-то думал — работа в школе надежная, всяко неплохо, а она заявляет, что дело вовсе не в стабильности, просто любит детей. Скажите на милость, разве на эту любовь к ближним купишь еды…

Поистине, встречались мастера своего дела: Ван Дамэй и дедушка Чжан не краснели и не бледнели, а лишь переглянулись и с видом полного взаимопонимания грянули дружный смех.

Ужин Ван Дамэй готовила собственноручно, соорудив традиционную для семьи Лэ тройку коронных блюд: суп из свиных ребрышек, тушеное мясо в соевом соусе и свиную рульку в глазури. Ле Vэй был истинным волком, с малых лет при виде мяса его глаза загорались хищным блеском. Отсидев три года в изоляторе, он страшно истощал, а после выхода на свободу и вовсе не мог пропустить ни единого приёма пищи без мяса.

Самоуправство Ван Дамэй порядком разозлило Ле Вэя. Под предлогом помощи с мытьем овощей он последовал за ней на кухню и, пока матушка кромсала ребрышки, исподтишка передвинул бутылку с соевым соусом на самый край стола. Стоило Ван Дамэй развернуться с разделочной доской в руках, как она задела локтем бутылку — та со звоном брякнулась на пол и разлетелась вдребезги.

Без соевого соуса невозможно было тушить свинину в соусе, а без этого коронного блюда кулинарный талант матушки оказался бы зарыт в землю, так что Ле Вэй тут же вызвался добровольцем сбегать в магазин за новой. Оказавшись за дверью, он, разумеется, и не думал возвращаться обратно: не спеша побрел прогулочным шагом по улице и между делом позвонил Ван Дамэй:

— Дамэй, тут такое ЧП! На соседней улице авария, пойду гляну, совершу гражданский подвиг!

Ван Дамэй прекрасно знала его пронырливую натуру и вечно дурацкие замашки, а потому закричала в трубку громовым голосом:

— Хватит валять дурака, паршивец этакий…

Паршивец жизнерадостно прервал матушку:

— Тут вопрос жизни и смерти! Жизни и смерти, говорю! — Сбросив вызов, он зажал в зубах сигарету и отправился наслаждаться свободой.

Заводить роман? Да упаси боже, он вовсе этого не хотел! Только-только выбрался из предыдущей канавы, весь в грязи, которая еще толком не обсохла, а рана на сердце всё еще кровоточит — кто же добровольно полезет во вторую канаву?

В нескольких кварталах от дома раскинулся прекрасно сохранившийся старинный квартал времён Китайской Республики, по обеим сторонам которого росли раскидистые платаны со стволами толще человеческого обхвата. Ле Вэй угрюмо шагал, куда глаза глядят, как вдруг услышал за спиной знакомый зов:

— Да Вэй! Эй, Да Вэй, иди пропусти стаканчик!

Обернувшись на голос, он увидел давнего приятеля по футбольным матчам. Тот держал на углу улицы джаз-бар под названием «Хлопковый остров», отличался широкой душой и после футбола часто бесплатно угощал парней в своем заведении пивом под живую музыку.

Поскольку отношения у них были неплохие, Ле Вэй не стал церемониться и с ухмылкой сострил:

— Кормить будешь?

Чтобы избежать матушкиного гнева, он решил вернуться домой только после того, как Ван Дамэй уснет. Всё равно идти было некуда, так что зависнуть на вечер в баре казалось отличной идеей.

Приятель хохоча подбежал к нему, закинул руку на шею и потащил внутрь:

— Заходи, бродяга, еды вдоволь, а пива — рекой!

Официальная программа начиналась только в десять, поэтому народу в баре пока было немного. Кристальные люстры на маленьких столиках излучали тусклый, чарующий свет, повсюду свисали тяжёлые тёмно-красные драпировки, а парочки, прильнув друг к другу, беседовали и смеялись так, будто занимались откровенным флиртом.

Сметя с тарелки словно саранча принесенные приятелем пиццу, куриные крылышки и картофель фри, Ле Вэй с бокалом пива направился на второй этаж. Сам не зная почему, с самого порога бара его тянуло туда какое-то невидимое притяжение, словно там было нечто, на что обязательно стоило взглянуть. Дойдя до конца ступеней железной лестницы, он раздвинул мерцающие складки портьер и увидел двух мужчин, беседующих возле массивной колонны: один из них был учителем Ци, а второго он не знал.

Ци Си держал в руке бокал с янтарным напитком, прислонившись спиной к колонне; прямо у его бокаба начинались невысокие перила, за которыми открывался вид на весь просторный первый этаж. На нём была полосатая повседневная рубашка с небольшим стоячим воротником, и, судя по всему, ему было жарковато — верхние пуговицы оказались расстегнуты, открывая ключицы и небольшой участок далеко не мускулистой груди.

Собеседник был на вид лет тридцати с небольшим, в массивной оправе очков, безупречно одетый, ростом под стать самому Ле Вэю. Мужчина уперся одной рукой в колонну за спиной Ци Си и стоял в полуобороте, так что его ладонь находилась всего в нескольких сантиметрах от уха Ци Си. В этой позе читалась едва уловимая защита и собственнический жест, отдающие некоторой двусмысленностью.

Музыка в баре гремела вовсю, поэтому собеседникам приходилось наклоняться друг к другу совсем близко, и с точки зрения Ле Вэя их лица соприкасались чуть ли не вплотную.

То было личное время учителя Ци, он пришел сюда отдохнуть с другом, так что лучше было не мешать. Ле Вэй уже собирался бесшумно ретироваться, но ноги помимо воли подвели его ближе, словно под воздействием злых чар.

Стоило им оказаться в нескольких шагах, как взгляд Ци Си случайно упал на него. Узнав Ле Вэя, тот сначала слегка удивился, а затем уголки его губ медленно поползли вверх, сложившись в улыбку, похожую на распускающийся в лунную ночь цветок. Его черные зрачки казались еще чище и прозрачнее хрустальных бусин, висевших на плафоне лампы.

Собеседник на полуслове замер, проследил за взглядом Ци Си и бросил на Ле Вэя странный взгляд.

Трое застыли в напряженных позах. Ци Си кивнул на стоящего рядом мужчину и представил его Ле Вэю:

— Это Чжуан Сэнь, главный редактор журнала «Фэншан», мы с ним бывшие коллеги. У их журнала на носу юбилей, они хотят заказать у Фэйси грандиозное шоу, вот мы и обсуждаем общую концепцию.

Услышав столь нарочито выдержанное и дистанцированное представление, Чжуан Сэнь шевельнул губами, собираясь что-то возразить, но из вежливости проглотил слова, сохранив на лице безупречную улыбку.

Ци Си бросил быстрый взгляд на Чжуан Сэня, а затем снова посмотрел на Ле Вэя:

— Это Да Вэй.

И Чжуан Сэнь, и сам Ле Вэй замерли в ожидании продолжения, но на этом всё и закончилось. Смысл поступка Ци Си был очевиден: это Да Вэй, и больше ничего. Никакие статусы, происхождение или характер их отношений посторонним знать было не положено.

Чжуан Сэнь со смыслом посмотрел на Ци Си и лишь после этого сам протянул руку Ле Вэю:

— Привет, малыш Да Вэй. — Стёкла его очков отразили белый свет, скрыв не слишком дружелюбный взгляд.

Ле Вэй тоже протянул руку для приличия:

— Здравствуйте.

С самой первой встречи с Чжуан Сэнем он почему-то невзлюбил этого человека. Ле Вэй списывал всё на несовместимость аур. Чжуан Сэнь явно принадлежал к числу лощёных джентльменов в золотых воротничках, в то время как сам Ле Вэй был дикорастущей травой посреди поля. Ему пресловутым казалось даже то, как Чжуан Сэнь поправлял очки указательным и средним пальцами, зажав между ними сигарету — фальшиво и неестественно.

Бар — место, созданное для случайных романов, и появление нескольких мужчин разного типажа неизбежно привлекало внимание то одной, то другой красотки, то и дело подходивших пофлиртовать. Зрелые и обеспеченные мужчины вроде Чжуан Сэня пользовались наибольшим успехом, но и рослые спортивные парни вроде Ле Вэя тоже находили своих поклонниц. Напротив, рост Ци Си в метр семьдесят пять на фоне этих двоих делал его похожим на беднягу хоббита: со всех сторон его заслоняли так плотно, что в густой тени он казался почти невидимым.

Заметив, что Чжуан Сэнь пользуется куда большим успехом, чем он сам, Ле Вэй почувствовал сильнейшее ущемление гордости и молча вступил с ним в негласное состязание. Каждый раз, когда мимо проходили девушки, он принимался менять позы: то выгибал руку, демонстрируя бицепсы, то напрягал бедра, подчёркивая упругость ягодиц, то озарял пространство дьявольски соблазнительной ухмылкой при повороте головы. Вскоре все взгляды, прежде направленные на Чжуан Сэня, переключились на него.

Утереть нос сопернику, особенно если этот соперник — Чжуан Сэнь, доставляло непередаваемое удовольствие. А причина… да просто потому, что тот раздражал, без всяких причин!

На все детские выходки и демонстративные позы Ле Вэя Ци Си отвечал лишь напускным равнодушием, но в промежутках между разговорами то и дело опускал голову, прикусив губу в тайной улыбке. Впрочем, стоило ей угаснуть, как в глубине его глаз проступала легкая тень тоски.

Всё внимание Чжуан Сэня было приковано к Ци Си, и на любые фокусы Ле Вэя он вовсе не обращал внимания. Сперва они обсудили общую концепцию юбилея, затем перекинулись на гастроли бродвейских мюзиклов, каким-то образом перескочили на сравнение вкусовых качеств вин трех великих шато и под конец вспомнили забавный случай из Лондона, где им довелось столкнуться с известным мастером уличной фотографии Томми Тоном.

В этих темах Ле Вэй абсолютно не смыслил и мог лишь молча стоять рядом, осушая бокал за бокалом. Заметив, что ему скучно, Ци Си время от времени поворачивался, чтобы чокнуться, или бросал пару шуток, вовлекая в разговор.

Лишь тогда Ле Вэй отчетливо понял, что рядом с Чжуан Сэнем он действительно выглядит лишь «малышом». Пропасть между ними измерялась вовсе не тем, кто сумеет привлечь больше девчонок. Чжуан Сэнь стоял на вершине горы, откуда окрестные земли видны на сотню ли вокруг, а он сам сидел на дне колодца, и как бы высоко ни подпрыгивал, видел лишь клочок неба размером с крышку.

Но чем сильнее было это неравенство, тем больше в нём разгорался спортивный азарт, тем сильнее хотелось однажды подняться на более высокую вершину. Незаметно для себя он поймал себя на том, что смотрит на Чжуан Сэня с хищной ухмылкой, какая появляется у кота, завидевшего мышь. Только вот мышь оказалась матёрым, умудрённым опытом чудищем, а кот — лишь недавно сбежавшим из клетки котёнком.

Заметив, что Ле Вэй перебрал лишнего и уже откровенно глупо улыбается сам себе, Ци Си придвинулся ближе и слегка потряс стакан в руке:

— Да Вэй, твоя доза вышла, больше не пей. Не хочешь попробовать моё?

Ле Вэй был пьян лишь наполовину, вторая половина мозга еще соображала:

— Погодите-ка, учитель Ци, вы же вроде не пьете?

Ци Си улыбнулся, не став отвечать напрямую, и поднес бокал к губам Ле Вэя, жестом предлагая пригубить. Под воздействием алкоголя Ле Вэй окончательно потерял всякие барьеры и, не задумываясь, использовал ли Ци Си этот бокал раньше, сделал большой глоток. Внутри оказалось вовсе не спиртное, да и вкус распознать было трудно — лишь после проглатывания во рту оставался тончайший сладковатый аромат. Напиток показался настолько освежающим, что Ле Вэй запрокинул голову и осушил его в три счета.

Чжуан Сэнь слегка нахмурился, глядя на них из-за столика, и обратился к Ци Си:

— Я возьму еще выпить, заодно попрошу сделать тебе новую порцию зеленого чая.

Ци Си кивнул, ничего не добавив. Когда Чжуан Сэнь отошел на безопасное расстояние, он тихо спросил Ле Вэя:

— Ты ведь не слишком жаловал Чжуан Сэня?

Ле Вэй вытаращил глаза:

— А что, он вам нравится?

Ци Си опешил от неожиданности. Слово нравиться имело два совершенно разных значения, отвечать на такое сгоряча было нельзя. Уголки его губ дрогнул, и он взвесил слова:

— Нравится он тебе или нет, постарайся не показывать этого при нем. «Фэншан» — один из трех главных глянцевых журналов страны, настоящий трендсеттер в мире моды. По сравнению с двумя другими конкурентами они всегда славились жестким профессионализмом, и сколько дизайнеров готовы на всё, лишь бы выслужиться перед ними. На месте Чжуан Сэня не так-то просто кого-то продвинуть, но вот сгноить неугодного — проще простого.

Видя, что Ле Вэй надулся и молчит, Ци Си протянул руку и слегка потянул его за мочку уха:

— Да Вэй, послушай меня.

Мочка уха была у Ле Вэя самым чувствительным местом на теле — стоило кому-то дунуть туда, как его тут же пробирал невыносимый зуд. В детстве, когда матушка наказывала его за проказы, он никогда не боялся: шкура у него была толстая, куда ни бей — боли не чувствовал. Тогда матушка изобрела гениальный способ — крутить уши. Ему даже не нужно было делать это по-настоящему, стоило лишь пальцам сомкнуться на ухе, как парень тут же падал на колени и молил о пощаде.

Сейчас, когда Ци Си совершенно неожиданно ущипнул его за ухо, по телу от макушки до пят пробежал покалывающий разряд тока, и даже кончики ногтей задрожали. Ле Вэй мгновенно растаял:

— Есть, есть, слушаюсь!

Ближе к полуночи первая часть шоу завершилась, и Ле Вэй уже с трудом держался на ногах от хмеля. Ци Си взглянул на часы, а затем перевёл взгляд на Чжуан Сэня:

— Поздно уже, пойдёмте.

Чжуан Сэнь с привычной непринужденностью перекинул руку через плечо Ци Си:

— Машину не брал? Я тебя подвезу.

Не дожидаясь ответа Ци Си, Ле Вэй вынырнул сзади и с детской ревностью резко качнул плечом, оттирая Чжуан Сэня в сторону:

— Учитель Ци, я вас провожу!

Видя, что Ле Вэй с трудом передвигается по прямой, Чжуан Сэнь протянул руку, чтобы остановить его:

— Послушай…

Прежде чем тот успел дотронуться, Ле Вэй рывком оттянул Ци Си на пару шагов назад и намертво вцепился ему в плечи, смертельно боясь, что добычу уведут:

— Я провожу!

Чжуан Сэнь, никогда не отличавшийся ангельским терпением, услышав выходки пьяного парня, моментально похолодел в голосе:

— Что за цирк ты тут устраиваешь, парень?

Ци Си без лишних слов заслонил Ле Вэй собой и мягко произнес:

— Всё в порядке, мы в любом случае вызовем такси. Единым путем не поедем, я сам его отвезу.

Переживая, что Ци Си не справится с пьяным дебоширом в одиночку, Чжуан Сэнь хотел было возразить, но вспомнил, что Ци Си терпеть не может, когда игнорируют его слова, поэтому с неохотой кивнул:

— Ладно, будь осторожен. Если что — звони.

Ци Си махнул рукой, велев Чжуан Сэню отправляться вперед, поскольку у него на спине висел огромный нетрезвый макак, сильно затруднявший любые движения.

Ле Вэй согнулся в три погибели, елозя подбородком о ключицу Ци Си:

— Я провожу! Я отвезу вас домой! — Он пристал хуже ребёнка, требующего конфетку.

Ци Си потрепал его по гладкому ёжику волос:

— Ладно-ладно, отвезёшь. Только давай сначала я доставлю до дома тебя, а потом уже ты меня.

Ле Вэй окончательно запутался в этой логистической цепочке: какая разница, кто кого везет, главное — все окажутся дома, и он с довольным видом закивал:

— Угу, я провожу тебя домой.

Дорогу к дому Ле Вэя Ци Си помнил наизусть. Еще до того, как парня выпустили на свободу, он несколько раз тайком приезжал сюда. Вот так стоял внизу под окнами и часами смотрел на его свет, заставляя местных охранников по нескольку раз за вечер совершать обход вокруг подозрительного типа.

Когда человек напивается, тело становится неподъёмным, как свинец. Всю дорогу Ци Си тащил Ле Вэя на себе, так что поясница уже не разгибалась. У выхода из лифта его левая нога запуталась в правой, он качнулся и чуть не рухнул вместе со своей ношей. Едва нащупав дверь квартиры Ле Вэя, Ци Си чувствовал себя так, будто перед глазами искрились звезды, а сам он был близок к потере сознания.

После долгого трезвона в дверь изнутри наконец послышалось шлепанье домашних шлепанцев Ван Дамэй:

— Ах ты паршивец, еще и смеешь заявляться домой! Ну погоди, задам я тебе сегодня трепку за то, что вздумал сбежать с поля боя…

Стоило замку щелкнуть, как Ван Дамэй застыла на пороге, вытянув лицо буквой «О». Долгое время она не могла выдавить из себя ни слова, пока наконец не забормотала:

— Вы… вы… вы разве не тот самый Ци из телевизора?..

Ци Си пытался отдышаться и не сразу нашел что ответить. Похлопав глазами пару секунд, Ван Дамэй озарило:

— Ой, ууй, учитель Ци! Да я же просто так ляпнула на эмоциях, когда передачу смотрела, ну, слово за слово, сгоряча выругалась! Откуда вы узнали? И как вас угораздило явиться прямо к нам домой? — Еще секунду назад исполненная боевого задора женщина мгновенно сникла, уменьшившись в росте едва ли не наполовину. — Ругаться нехорошо, знаю, так может, я перед вами извинюсь? Или… или давайте сходим к тетушке Чжао из квартиры 301 этажом ниже, ой, учитель Ци, поверьте мне, старая Чжао ругала вас куда хуже моего! Если хотите на кого подать в суд — жалуйтесь на нее!

Ци Си едва сдерживал смех от уморительной картины, не зная, с чего начать оправдания. Наконец переведя дыхание, он без лишних слов втолкнул Ле Вэя в прихожую и, поддерживая его под руку, на ходу представился:

— Здравствуйте, тётя. Я начальник Ле Вэя. Имя называть, полагаю, излишне? Ле Вэй напился, я просто провожу его внутрь и сразу уйду.

Ван Дамэй семенящим шагом пустилась следом, еще до конца не отойдя от шока, и заторможенно кивала:

— Ой, о-о-ой.

Знакомым путем доведя Ле Вэя до спальни, Ци Си уложил его на кровать и повернулся к растерянной хозяйке:

— Тётя, у вас в доме есть молоко? Сделайте так: сварите сырой яичный белок на молоке и дайте ему выпить, когда проснётся, чтобы желудок не болел. И ещё, будьте добры, поищите флакончик с одеколоном, я оботру ему тело, а то завтра с утра будет жутко раскалываться голова.

— Сейчас всё сделаю, сию секунду! — Ван Дамэй стремглав бросилась на кухню за молоком и одеколоном, даже не заметив, как чужой человек виртуозно взял её под свой командный контроль.

Ци Си помог Ле Вэю избавиться от одежды, обуви и носков, затем зашагал в ванную, смочил там горячее полотенце, капнул на него несколько капель одеколона и на цыпочках вернулся в спальню. Сначала он аккуратно проткнул виски Ле Вэя, затем обтер грудь, спину и руки, и только после этого натянул одеяло, слегка щелкнув парня по носу:

— Спи давай, Да Вэй.

После всех этих хлопот Ци Си сам взмок от пота. С усилием разогнув поясницу, он случайно заметил стоявшую на полке фигурку Железного человека, подошел и бережно поправил её, придав устойчивую позу. Убедившись, что Ван Дамэй не возвращается, он в манере самого Ле Вэя коротко кивнул игрушке:

— Здорово, Тони, давненько не виделись. — Осознав всю глупость этого жеста, он покачал головой.

На стене за спиной Железного человека висела деревянная рамка для фотографий, прикрытая сувенирной машинкой — словно кто-то нарочно прятал её от посторонних глаз. На снимке были запечатлены трое парней и две девушки в академических мантиях и квадратных конфедератках, озаренные мечтательными улыбками. Судя по всему, фото сделали на вручении дипломов… На том самом выпускном, на который Ле Вэй в этой жизни уже никогда не попадет.

Девушку слева Ци Си прекрасно знал — это была бывшая возлюбленная Ле Вэя, Бай Цинюй. Стекло фоторамки было кристально чистым, судя по всему, его протирали ежедневно. Ци Си замер перед ней на мгновение, затем снова глянул на мирно спящего Ле Вэя, глубоко вздохнул, медленно выпустил воздух и молча вернул рамку на прежнее место под точно таким же углом наклона.

Когда Ван Дамэй вернулась в комнату с кружкой молока, Ци Си уже бесшумно исчез, не оставив после себя ни единого следа. Лишь Железный человек на полке всё так же широко раскидывал руки, застыв в ожидании крепких объятий.

http://bllate.org/book/24936/2950132