Готовый перевод Rebirth of the Graveyard Keeper's Counterattack / Возрождение хранителя: путь к божественной любви: Глава 4

Наконец-то мы снова встретились.

Конечно, молодой человек никак не мог допустить, чтобы кто-то сорвал его планы. Не заботясь о маскировке, он применил отвлекающее заклинание, жестоко избил тех, кто пытался чинить ему препятствия, а затем лишил их чувств и спрятал.

Консилю было совершенно наплевать на мелкие стычки среди подчиненных, лишь бы в итоге на Главный пик с ним отправилось ровно тридцать человек.

Консиль низших слуг носил фамилию Ма. Лоб у него был широким, скулы — высокими, а лицо — вытянутым, так что он полностью оправдывал свою фамилию. Заложив руки за спину и с суровым выражением лица, он стоял на ступеньках и с высоты своего роста оглядывал выстроившихся внизу в аккуратный квадрат чернорабочих.

Хотя уровень культивации консиля Ма составлял всего лишь Стадию Трансформации Смертных, для стоявших внизу практиков Стадии Закаливания Тела это было недосягаемой высотой.

Грозным голосом он произнес:

— Это редкая возможность для вас! Если бы не удача, такие отбросы, как вы, за всю жизнь не смогли бы и близко подойти к Главному пику, не говоря уже о Главном зале! На этот раз вас ведут на работу, и если кто-то посмеет филонить или устроить хоть малейший беспорядок — пеняйте на себя, я вас предупредил!

Консиль Ма взмахнул рукой, и в воздухе сверкнула синяя молния, расколов пополам толстое дерево во дворе, обхватить которое не смогли бы и двое человек.

— Кто посмерт сотворить хоть оплошность — закончит именно так! — устрашив их, консиль Ма смягчил тон: — Однако, если вы хорошо потрудитесь и позволите мне покрасоваться перед главным консилем, вы, разумеется, тоже получите свою награду. Жалованье в следующем месяце будет выплачено в тройном размере!

Жалованье низших слуг в Секте Юйтянь было самым мизерным, но даже при этом оно составляло одну пилюлю Собирания Духов и один низкосортный камень духа. Чернорабочие обычно жалели тратить пилюли Собирания Духов понапрасну, ведь если вынести её на рынок Континента Дунду, за одну такую пилюлю можно было выручить пять низкосортных камней духа. Тройной размер выплаты представлял собой немалое богатство, и среди слуг немедленно поднялся шум.

Сначала кнут, а потом пряник: приструнив чернорабочих, консиль Ма повел их в сторону Главного пика.

Пусть чернорабочие занимали низшее положение, они всё же обладали культивацией Стадии Закаливания Тела, поэтому передвигались с изрядной скоростью. И всё же, как бы быстро они ни бежали, им было далеко до заклинателей, способных использовать техники перемещения и в одно мгновение преодолевать расстояния в сотни чжанов.

Добравшись бегом от квартала слуг до подножия Главного пика, они потратили на это больше половины дня.

Консиль Ма с подобострастной улыбкой передал тридцать чернорабочих мужчине в синем халате, стоявшему у дороги на Главный пик:

— Главный консиль, эти грубые увальни поступают в ваше полное распоряжение.

Главный консиль холодно хмыкнул носом, но для консиля Ма этот звук прозвучал слаще небесной музыки, вызвав у него бурный восторг.

Главный консиль холодно произнес:

— Если бы все рабочие и слуги были заняты на других работах и мы не успевали закончить уборку к сроку начала ремонтных работ, я бы ни за что не стал связываться с этими неотесанными чурбанами, не прошедшими никакой выучки.

— Верно, верно, как эти отбросы могут сравниться с людьми, которых лично выучил вы, главный консиль? — вытянутое лицо консиля Ма расплылось в широчайшей улыбке. — Все они бестолковы, так что если кто-нибудь совершит ошибку, главный консиль может делать с ним всё, что пожелает.

Главный консиль усмехнулся:

— Соверши он ошибку здесь, я накажу его здесь же. Неужели ты думаешь отправить его обратно живым?

Консиль Ма хлопнул себя по губам:

— Ах, дурная моя голова, конечно же, я не это имел в виду. Можете забить их до смерти, этот ничтожный не выразит ни единого возражения.

Он рассыпался в извинениях и заискивающих улыбках, а главный консиль с пренебрежением бросал в ответ сухие реплики.

Чернорабочие стояли слишком далеко и видели лишь то, что двое мужчин о чём-то беседуют. Сердца их трепетали от предвкушения возможности ступить в Главный зал, они были охвачены восторгом из-за обещанного тройного жалованья и ни капли не догадывались, что над их головами уже занесли гильотину.

Куй Мао был, пожалуй, единственным среди них, кто мог расслышать их слова, но он лишь мысленно согласился: такое священное место, как Главный зал Секты Юйтянь, было бы осквернено, если бы кого-то наказали за ошибку прямо там.

Налесть вдоволь нахвалившись, консиль Ма наконец со вздохом сожаления попрощался. Перед уходом он бросил на чернорабочих предостерегающий взгляд, требуя выполнять работу со всей тщательностью и усердием.

Главный консиль не стал тратить время на лишние слова: взмахнув широким рукавом, он заставил мир вокруг тридцати людей закружиться в головокружительном вихре. Когда же их сознание прояснилось, они уже стояли на огромной ровной площадке посреди Главного пика.

Главный зал, на который раньше они могли лишь издалека бросать взгляды, внезапно предстал прямо перед их глазами. Это величественное сооружение простояло уже несколько тысячелетий, а покровительство сменяющих друг друга поколений Повелителей Демонов придавало ему вечную незыблемость. Величественный, ослепительный и грандиозный Главный зал излучал мощь, устремленную в самые небеса, от которой сердца всех присутствующих забились в бешеном ритме.

— Хм!

Холодный фырк, подобный ударам вечернего колокола и утреннего барабана, вернул чернорабочим ясность рассудка. Главный консиль провел тридцать человек в галерею и, указав на определенный участок, велел:

— Каждый из вас отвечает за три чжана. Скоро вам выдадут инвентарь, и смотрите у меня, чтобы всё блестело чистотой, понятно?

— Понятно!

Вскоре подошел еще один слуга в короткой рабочей одежде, ткань которой, впрочем, была заметно качественнее той, что носили они сами. Он беззастенчиво прикрикнул на чернорабочих.

Хотя они тоже находились на Стадии Закаливания Тела, условия у обычных слуг были намного лучше: и работа легче, и жалованье значительно выше. Это вызывало жгучую зависть у чернорабочих, но в таком месте, как Главный зал, они не смели и пискнуть против, как бы завидно им ни было. Покорно получив инструменты, каждый из них занялся своим участком.

Мыть галереи Главного зала одновременно с заменой духовных камней и духовных узоров требовалось раз в сто лет. Помимо оборонительных соображений, это было показушным делом, с помощью которого главный консиль стремился заработать очки в глазах руководства.

На самом деле чистота никого не волновала — на это обращали внимание лишь те управленцы, что вечно грызлись за власть и первенство в мелочных хозяйственных делах.

Главный консиль рассчитывал тщательно всё вычистить, чтобы блеснуть перед Князем Демонов, который должен был прибыть для починки магического массива. Он и помыслить не мог, что в этот самый день высшая сущность Секты Юйтянь — Повелитель Демонов Ци Шифэй — вернется совершенно неожиданно!

Когда до него дошли слухи и он сломя голову примчался от подножия Главного пика обратно к Главному залу, Повелитель Демонов уже вошел внутрь.

При мысли о царившем в галереях беспорядке главному консилю захотелось умереть на месте.

Куй Мао знал лишь то, что чернорабочие, пришедшие сегодня на работы в Главный зал, увидят Повелителя Демонов, но точного часа он не ведал. И когда Ци Шифэй внезапно возник перед его глазами, у молодого человека на мгновение остановилось сердце.

Ци Шифэй был одним из немногих мастеров Стадии Великой Колесницы во всем мире сючжэнь и одним из двух Повелителей Демонов на Континенте Дунду. Поскольку земли Секты Юйтянь лежали на юге Континента Дунду, его также почтительно именовали Повелителем Демонов Южного Предела.

Уровень культивации Ци Шифэя на Стадии Великой Колесницы сам по себе создавал невероятное давление, не говоря уже о его поразительной, ослепительно прекрасной внешности. Темно-синие, словно водопад, волосы водопадом спадали на плечи и спину, брови были густыми и взметнутыми вверх, переносица — высокой, будто высеченной из драгоценного нефрита, а янтарные глаза придавали его лицу не только пронзительную, острую ауру, но и невыразительное, завораживающее очарование.

Возможно, зная, сколь резкой и давящей была его красота, Ци Шифэй из года в год предпочитал носить белоснежные, чистые, как лунный свет, шелковые одежды. По всей ткани струились едва заметные серебристые узоры, мерцающие при каждом движении волнами призрачного света. Из-под лунно-белого верхнего одеяния выглядывал лишь тонкий воротник нижнего халата глубокого сине-зеленого оттенка. Переплетение ярких и сдержанных тонов сглаживало излишне яркую красоту, невольно рождающую праздные мысли, и делало Ци Шифэя поистине божественно прекрасным, словно сошедшее с небес божество.

Да, в глазах людей из Секты Юйтянь Ци Шифэй был воплощением самого демонического божества.

А для преданной Стражи Теней он и вовсе являлся существом несравненным, безусловной и истинной верой!

Стоило Ци Шифэю появиться, как он мгновенно похитил дыхание и взгляды абсолютно всех присутствующих. Он казался луной, сияющей посреди ночного неба, перед чьим светом любые звезды бледнели и почти исчезали.

Именно поэтому никто из шествовавших рядом с ним людей почти ничего не замечал.

Однако Куй Мао не был «кем-то» из толпы. Хотя возвращение к жизни и встреча с живым Ци Шифэем заставили его дрожать от переполнявших чувств и едва не вышибли слезу, он прошел через суровую и жестокую выучку, а потому умел держать себя в руках, сколь бы сильным ни было волнение.

Он держался точно так же, как остальные чернорабочие: с остекленевшим взглядом, за которым проступало фанатичное обожание и полнейший восторг. Чуть успокоившись, он тут же заметил шедшего чуть позади Ци Шифэя мужчину с собранными в пучок волосами, скрепленными изысканной заколкой. Его лицо было гладким, словно нефрит, а манеры — мягкими и изящными, он был одет в одежды цвета морской волны.

Куй Мао с одного взгляда узнал этого человека: это был гениальный практик сючжэнь с Пути Дао, старший ученик главы Секты Укрощения Духов Бай Янфань!

В тот момент в жилах Куй Мао забурлила кровь, а глаза налились кровью. Он с ненавистью уставился на Бай Янфаня — этого даосского негодяя, по чьей вине в прошлой жизни погиб Ци Шифэй!

Вены на тыльной стороне сжатых в кулаки рук молодого человека вздулись, тело забилось в неконтролируемой дрожи. К счастью, вокруг него находилось множество людей, выглядевших куда более потерянными, иначе окружающие непременно заметили бы странность.

И всё же, даже укрывшись в толпе, его полный ненависти взгляд привлек внимание Бай Янфаня, который перевел глаза в его сторону.

Куй Мао торопливо опустил голову, избегая его взора: сейчас было еще не время, к тому же противник обладал более высокой культивацией Стадии Конденсации Души, так что у него не оставалось ни шанса на победу.

— Брат Бай? — проследив за его взглядом, Ци Шифэй увидел лишь множество лиц, выражавших фанатичный экстаз, да ряды черных макушек. Одна из макушек показалась ему особенно странной на фоне остальных, и он невольно задержал на ней взгляд.

Услышав голос Ци Шифэя, Куй Мао поднял голову и устремил на своё божество горящий, пламенный взгляд. Это фанатичное поклонение ничем не отличалось от взглядов остальных, так что бросивший мимолетный взгляд Ци Шифэй счел это бледное, чистое лицо ничем не отличающимся от лиц прочих рабов, хотя в памяти всё же отложился едва заметный след.

— Брат Ци, я и не думал, что в Секте Юйтянь тебя так обожают, — с улыбкой произнес Бай Янфань, так и не отыскав обладателя взгляда, от которого у него едва не покалоло кожу. Он окинул взглядом окружающих и восхищенно добавил: — Погляди на них, они готовы упасть в обморок от восторга.

Уголки губ Ци Шифэя изогнулись в легкой улыбке, и он небрежно бросил:

— Всего лишь слуги. А вот брат Бай, надо полагать, тоже пользуется огромной популярностью в Секте Укрощения Духов?

Бай Янфань непринужденно рассмеялся:

— Брату Ци не стоит подшучивать над младшим братом.

Пока они беседовали, подоспел главный консиль. Едва прибыв, он рухнул на колени, отвешивая глубокий поклон, за которым последовала череда сбивчивых молений о прощении.

Увидев эту картину, Ци Шифэй сразу понял, в чем дело — подоспел срок столетнего ремонта магического массива. Слегка взмахнув подолом длинных одежд, он повернулся и направился к выходу из зала:

— Ладно. Раз уж мы разминулись, предлагаю брату Бай нанести визит на мой Пик Девяти Пределов.

Шагая следом за ним к выходу, Бай Янфань с улыбкой произнес:

— Я был понаслышке знаком со славой Пика Девяти Пределов в Горном хребте Тяньцзянь, и если сегодня мне удастся увидеть его своими глазами, то эта жизнь прожита не зря.

Они удалились из галереи Главного зала один за другим. Куй Мао неотрывным взглядом провожал спину Бай Янфаня, а уборочный инвентарь в его пальцах обратился в мелкую пыль.

Бай Янфань, рано или поздно я уничтожу тебя, эту заразу!

http://bllate.org/book/24951/2951420