Нань Фэн немного поколебался, но всё же протянул одну руку, обнял Шэнь Цзюньхуай за талию, а второй подхватил под колени и, подняв, уложил на мягкую тахту.
К счастью, мать Шэня позаботилась о том, чтобы по всему полу комнаты было расстелено мягкое тонкое покрытие — хоть за ним и было сложно ухаживать, зато это спасло от любых случайных ударов и ушибов.
Маленький господин вёл себя послушно, не шумел и позволил себя поднять. Нань Фэн с облегчением выдохнул и мягко спросил:
— Куда ты ударился? Можешь мне показать?
Шэнь Цзюньхуай тупо уставился перед собой, никак не реагируя. Его взгляд был прикован к губам Нань Фэна — казалось, он пытался понять смысл сказанного или же думал о чём-то своём.
Не имея выбора, Нань Фэн решил осмотреть его сам:
— Прошу прощения за грубость.
Он закатал рукава маленького господина, чтобы проверить, не пострадали ли руки. Нежная кожа молодого господина от малейшего удара покрылась жутковатыми на вид синяками.
Этот ужин выдался на редкость злоключениям. Нань Фэн уже хотел подняться, чтобы принести целебную настойку и растереть ушибы, но едва он сделал движение, как его снова схватили за руку. Руки маленького господина, казалось, никогда не теплели и всегда оставались ледяными.
Нань Фэн опустил взгляд, встречаясь с теми пустыми глазами:
— Я схожу за лекарством, я не уйду.
Ему не нужно было слышать слова маленького господина — Нань Фэн всегда умел читать между строк.
Камушек чувствовал, что развитие событий принимает какой-то нездоровый оборот:
— Что-то не так, это чертовски не так!
Однако хватка на руке не ослабла, а стала ещё крепче. Маленький господин совершенно не слушал, что ему говорят, и поступал исключительно по собственной воле.
Нань Фэн слегка нахмурился, чувствуя себя немного беспомощно, и решил пока оставить мысль о походе за лекарством. Он присел на корточки и, подняв голову, заглянул в глаза маленького господина:
— Тогда давай сначала поедим?
Словно почувствовав, что Нань Фэн действительно не собирается уходить, Шэнь Цзюньхуай едва заметно кивнул.
Заметив, что тот сидит босиком, Нань Фэн огляделся и, заметив шкаф, мягко произнёс послушному маленькому господину:
— Маленький господин, я принесу тебе носки. Побудь здесь, хорошо? Я буду прямо в комнате, ты сможешь меня видеть.
Шэнь Цзюньхуай с бесстрастным выражением лица кивнул, но руку не разжал, и они снова замерли в нерешительности.
Камушек захихикал:
— Это что, метание бисера перед свиньями? Нет, погодите, игра на цитре перед маленьким жалким созданием?
За что Камушек незамедлительно удостоился награды в виде получасового запрета на разговоры.
Нань Фэн мысленно добавил к этому [Болтун язык до добра не доведёт, это лечить надо].
Делать было нечего, и Нань Фэну пришлось снова проявить бестактность, подняв маленького господина на руки. Маленький господин ни капли не смутился — напротив, с привычной ловкостью обвил руками шею Нань Фэна, чтобы не соскользнуть.
Его маленькая головка прижалась к плечу мужчины, и нос тут же уловил его любимый цветочный аромат — до чего же приятно пахло.Усадив человека за обеденный стол, Нань Фэн заговорил:
— Теперь-то ты сможешь меня отпустить и нормально поесть?
Шэнь Цзюньхуай робко ослабил хватку. Убедившись, что тот не собирается уходить, он успокоился и взял палочки для еды. Порции каждого блюда были совсем небольшими, но самих блюд оказалось немало.
Нань Фэн кормил его понемногу, а Шэнь Цзюньхуай, не отказываясь ни от чего, уплетал всё подряд. На удивление, еда пришлась ему по вкусу, и он съел очень много. В конце концов Нань Фэн решил, что хватит, иначе этот юный господин объелся бы до отвала, но так и не попросил бы остановиться.
После обеда Нань Фэн подошел к дверям и позвал слугу, стоявшего на пороге. Он чувствовал, как чей-то пристальный взгляд не отрывается от него — молодой господин боялся, что он уйдет.
Слуга быстро подбежал, не смея заглядывать в комнату:
— Молодой господин Нань, вам что-нибудь нужно?
Нань Фэн убрал со стола и протянул слуге посуду:
— Будь добр, отнеси это на кухню, а заодно принеси бутылку целебной настойки.
Слуга взял тарелки с палочками и кивнул:
— Слушаюсь, молодой господин Нань, минуту терпения.
Он развернулся и быстрым, ловким шагом вышел из комнаты.
Вскоре слуга вернулся, неся целебную настойку:
— Молодой господин Нань, вот настойка. У вас будут еще какие-нибудь указания?
Нань Фэн взял бутылку и покачал головой:
— Больше ничего, спасибо.
Подойдя к маленькому господину, который уже заждался и смотрел на него во все глаза, он спросил:
— Маленький господин, будем мазать тебя прямо здесь или на кушетке?
Шэнь Цзюньхуай, не раздумывая, протянул руки, прося обнять. От этого человека приятно пахло, и ему это очень нравилось.
Нань Фэн снисходительно улыбнулся, сначала поставил настойку на столик у кушетки, затем повернулся, подхватил маленького господина на руки, усадил на кушетку и набросил ему на колени небольшой плед.
Сначала он закатал рукава юному господину, открыл настойку, плеснул немного на ладони и потер их друг о дружку, пока они не согрелись, а затем принялся тщательно втирать средство в его руки.
Наконец с Камушка сняли запрет на разговор:
— Красивый братец, ну ты и бессердечный! Как ты мог так поступить со своим бедным Камушком, брошенным на произвол судьбы!
Нань Фэн был полностью поглощен нанесением мази на руки Шэнь Цзюньхуай и лишь когда менял руку, нашел время ответить Камушку:
— Молчание — золото, не болтай ерунды.
Камушек смутно припоминал, что где-то уже слышал эту фразу:
— ...Красивый братец, ты и правда разлюбил Камушек. Но Камушек намерен ответить добром на зло: главный герой направляется сюда.
Лекго на помине... Появился Чэнь Сыюань.
— Это... Цзюньхуай ранен? Доктор Нань, как же вы за ним ухаживаете? Только сегодня утром все было хорошо, что же теперь делать, если об этом узнает мать Шэня?Чэнь Сыюань безостановочно твердил одно и то же, обвиняя Нань Фэна в том, что тот не умеет ухаживать за людьми, и даже перешёл к угрозам, намекая, что расскажет обо всём мадам Шэнь.
Нань Фэн не удостаивал клоуна ни малейшего внимания. Поняв, что растирание почти закончено, он поднялся и вымыл руки в тазу.
Из-за мази рукав маленького господина нельзя было опускать: на его белой коже багровели синяки, делая его похожим на жертву жестокого обращения — до чего же жалобное зрелище.
Видя, что Нань Фэн игнорирует его, Чэнь Сыюань решил, что тот просто испугался, и принялся за своё:
— Я считаю, что доктор Нань вовсе не подходит для этой работы. Лучше поручите это мне! В конце концов, я довольно известный в Наньчэне психолог, и я… — продолжал он нести всякую чушь.
Нань Фэн лениво приподнял веки, и от его холодного тона повеяло льдом:
— Шумно.
Камушек наконец-то нашёл человека, который болтал ещё больше него самого и при этом нёс полную ахинею, и сочувственно кивнул Нань Фэну.
Шэнь Цзюньхуай тоже явно был раздражён, но этот человек знал кое-что из того, что ему было нужно, поэтому прогнать его пока было нельзя.
Чэнь Сыюань возмутился:
— Я ведь беспокоюсь о Цзюньхуае! Откуда мне знать, не преследует ли кто-нибудь из здесь присутствующих какие-то скрытые цели?
Нань Фэн усмехнулся:
— Собака лает — ветер носит.
Камушек тут же подхватил:
— Не в своё дело суёт нос!
Чэнь Сыюань всё понял и взвился:
— Да как ты…!
— Что здесь происходит? Из-за чего вы спорите? — мать Шэня поспешно вошла в комнату, едва закончив дела.
По дороге сюда она услышала, что сегодня Шэнь Цзюньхуай поел, да к тому же довольно плотно. Мать Шэня была счастлива и теперь ценила доктора Наня ещё больше.
Но едва переступив порог, она услышала перепалку. Очевидно, Чэнь Сыюань был куда более взволнован, в то время как Нань Фэн сохранял полнейшее спокойствие.
Заметив приход матери Шэня, Чэнь Сыюань тут же воспрял духом, будто обрёл надёжную опору:
— Мадам Шэнь, только взгляните на руку маленького господина! Сегодня утром всё было в порядке, так почему же он пострадал, стоило доктору Наня немного за ним поухаживать? Я считаю, что доктор Нань совершенно не подходит для ухода за молодым господином.
Мать Шэня нахмурилась и перевела взгляд на сына, который на кушетке продолжал неотрывно смотреть на Нань Фэна. На руке и впрямь виднелись свежие следы.
Однако мать Шэня заслужила своё положение в Клане Шэнь не благодаря отцу Шэню, а собственными силами и железной хваткой. В молодости она была акулой бизнеса, обладала редкой проницательностью и действовала решительно, как подобает истинному предпринимателю, а потому вовсе не собиралась слепо верить чужим наветам.
— Сяо Фэн, в чём дело? — голос матери Шэня звучал строго, но без тени недоверия.
Нань Фэн ответил честно и прямо:
— Это моя вина, я не уследил за маленьким господином. Прошу прощения, тётушка.
Раз уж Нань Фэн сам во всем признался, мать Шэня не могла открыто встать на чью-то сторону и была вынуждена переадресовать вопрос сыну:
— Хуай-Хуай, он тебя обидел? — под этим «он», разумеется, подразумевался Нань Фэн.
Только тогда Шэнь Цзюньхуай соизволил обратить внимание на собственную мать. Он покачал головой и снова уставился на Нань Фэна.
Что ж, мать Шэня снова потеряла дар речи от поведения собственного сына. Глядя на то, с каким бесценным выражением лица тот смотрит на обидчика, она поняла, что первой задираться начала её собственная капустка, и ей оставалось только молча развести руками.
— Цзюньхуай, если он тебя обидел, скажи мадам Шэнь! Не бойся, я тебя защищу, — засуетился Чэнь Сыюань, заметив, что мадам Шэнь, похоже, не собирается раздувать скандал.
Шэнь Цзюньхуай был раздражён этим шумом. Он поднялся, босиком забрался в самый дальний угол кушетки, свернулся калачиком, уткнулся лицом в колени и закрыл уши руками.
Как шумно… Как же шумно…
Заметив, что маленький господин снова закрылся от мира и все его труды пошли прахом, Нань Фэн помрачнел. Настроение его было хуже некуда, а в глазах застыл ледяной мороз, когда он бросил холодный взгляд на Чэнь Сыюаня.
Чэнь Сыюаня затрясло от этого взгляда:
— Я… я… вовсе не… — язык его едва ворочался.
Мать Шэня тоже испытала раздражение. И кого только привёл этот Шэнь Цы? Мало того, что от него нет никакой пользы, так ещё и только мешает.
На самом деле профессиональные навыки главного героя были на высоте, но сейчас, когда Нань Фэн разрушил все его планы, он запаниковал и всё испортил.
Мадам Шэнь ничего не оставалось, как произнести:
— Кажется, мистер Чэнь устал. Пожалуй, вам стоит вернуться в гостевой флигель и отдохнуть.
Поняв, что возражения не принимаются, Чэнь Сыюань был вынужден умолкнуть. В конце концов, он был всего лишь гостем, и раз хозяйка высказалась, ему пришлось подчиниться, как бы сильно он ни сопротивлялся.
Уходя, он бросил на Нань Фэна полный злобы взгляд: именно этот мужчина разрушил все его планы.
Нань Фэн даже не обратил на него внимания. Глядя на подрагивающую фигурку маленького господина, он погрузился в раздумья, и в его глазах мелькнуло нечто неразличимое.
Внешний мир и вправду так опасен. Что, если спрятать маленького господина от всех глаз, станет ли ему лучше? Тогда он сможет видеть только его одного… Сама эта мысль доставляла невероятное удовольствие.
Камушек с замиранием сердца подумал: главный злодей ещё не перешёл на тёмную сторону, зато прекрасный братец вот-вот сорвётся… *Страшно.jpg*
Разве Нань Нань в чём-то виноват? Он просто хочет, чтобы в глазах маленького господина отражался только он один~
Романтические отношения развиваются небыстро: пока что Хуай-Хуай испытывает к Нань Наню лишь чистую привязанность к исходившему от него аромату цветов, а всё остальное придёт со временем.
http://bllate.org/book/24965/2952871
Готово:
