Готовый перевод Reborn as My Childhood Friend's Bodyguard / Тень моего детства: Вторая жизнь телохранителя: Глава 16

Дыхание Вэй Сюя слегка участилось. Потратив все силы на то, чтобы подавить невероятную мысль, он долго молчал, пока Му Цзяшу не посмотрел на него с удивлением. Тогда он глубоко вздохнул и выдавил из себя:

— Я знаю, подожди немного.

Му Цзяшу немного удивился, но допытываться не стал, покорно кивнул и замер на месте.

Они сидели в машине плечом к плечу. Двухэтажный особнячок семьи Вэй тихо стоял неподалеку, свет от уличного фонаря у ворот пробивался сквозь автомобильное стекло, падая им на лица. В тесном и полумрачном пространстве разливалось смутное, золотистое тепло.

Вэй Сюнь украдкой взглянул на Му Цзяшу и заметил, что одна рука того лежит на руке руля, а другая упирается во лбу — он о чем-то глубоко задумался. Свет размывал очертания его профиля, делая силуэт мягким, и от этого он казался до одури похожим.

Я схожу с ума... — подумал про себя Вэй Сюнь.

У виска Му Цзяшу алел неглубокий порез — то ли от недавней драки, то ли еще от чего. Рана вроде бы пустяковая, но на бледной коже красный след выделялся так ярко, что так и хотелось дотронуться, провести пальцем.

Он заметил это еще раньше, просто сдерживался и не спрашивал.

В голове роился хаос мыслей, всплывали самые разные сцены со дня их встречи.

Он нашарил в пачке сигарету и с удивлением обнаружил, что его пальцы слегка подрагивают. Несколько раз щелкнув зажигалкой, он никак не мог высечь огонь, но наконец прикурил. Сделав пару глубоких затяжек, он вдруг что-то вспомнил, бросил взгляд на сидевшего рядом Му Цзяшу и чуть сильнее приоткрыл автомобильное окно:

— Ты не против сигаретного дыма?

Му Цзяшу отозвался:

— Молодой господин Вэй может делать как знает, я не против, сам курю.

Взгляд Вэй Сюня качнулся, и он тут же протянул ему сигарету:

— Тогда не хочешь угоститься?

Му Цзяшу охотно взял сигарету, Вэй Сюнь протянул зажигалку, позволяя прикурить. Му Цзяшу затянулся глубоко, без остатка втягивая дым в легкие, и блаженно прищурился, вылитый бывалый курильщик.

В тот самый момент, когда Му Цзяшу взял сигарету, Вэй Сюнь неотрывно следил за ним боковым зрением, и лишь когда пепел с искрой упал на кончик пальца, опомнился — на его лице читалось едва сдерживаемое разочарование.

— Поехали, — потеряв всякий интерес, Вэй Сюнь затушил сигарету в пепельнице и толкнул дверцу автомобиля. — Выходим.

Му Цзяшу только-только осознал свой промах, с трудом исправил его и временно развеял подозрения Вэй Сюня, только-только переведя дух, как услышал это, да так и замер от неожиданности:

— Я не пойду внутрь, довезу молодого господина Вэй до дома и сразу вернусь.

Изначально он забеспокоился за Вэй Сюня и решил проводить его до дома, вовсе не собираясь представать перед родителями Вэй Сюня. Кто же знал, что у Вэй Сюня на уме возникнут такие фантазии и он выдаст подобное.

Вэй Сюнь приподнял бровь и взглянул на часы:

— Уже так поздно, пока ты вернешься домой, а завтра утром снова приедешь за мной, когда тебе спать-то — сплошная беготня. Хватит болтать, заходим.

Сказав это, он не дал собеседнику шанса на возражение и решительно зашагал вперед. Му Цзяшу ничего не оставалось, кроме как запереть машину и последовать за ним.

Вэй Сюнь привел его прямо домой. Он только что разругался с домашними и сбежал, и хотя из-за столь мелкой случайности пришлось вернуться, лицо его оставалось хмурым. Войдя в дом, он молча переобулся, жестом велел выбежавшей навстречу домработнице подать Му Цзяшу новые тапочки и повел его вглубь дома.

Му Цзяшу с изрядным удивлением поглядел на Вэй Сюня. Не прошло и трех дней разлуки, как этот человек перестал быть прежним простофилей — отец Вэй Сюня, Вэй Шаочэн, занимал пост действующего заместителя политического комиссара военного округа. Обладая огромной властью и выйдя из армейских кругов, он отличался прескверным характером. Раньше при виде отца Вэй Сюнь каждый раз дрожал, как мышь перед кошкой, а теперь погляди-ка на него, осмеливается качать права прямо в родительском доме.

Его тайное восхищение не продлилось и трех секунд, как из-за спин донесся окрик:

— А ну стоять!

Му Цзяшу обернулся и действительно увидел Вэй Шаочэна, стоявшего с мрачным лицом у дверей спальни. Мать Вэй Сюня, Цзян Шу, тоже выходила из комнаты, слегка придерживая мужа за локоть.

По правде говоря, внешне отец с сыном были очень похожи: оба обладали суровой, бросающейся в глаза красотой. Разве что черты и линии лица Вэй Шаочэна казались куда строже, в то время как у Вэй Сюня — чуть мягче и тоньше, а в характере сквозило больше дерзости и свободы.

Вэй Сюнь остановился, но ничего не сказал.

Встретившись взглядом с суровым лицом Вэй Шаочэна, Му Цзяшу почувствовал щемящую волну тепла. В мыслях промелькнуло обращение дядя Вэй, но с языка не сорвалось — он лишь сдержанно, но вежливо кивнул и произнес:

— Политический комиссар Вэй.

Вэй Шаочэн изначально собирался отчитать Вэй Сюня, но когда его взгляд упал на лицо Му Цзяшу, он явно опешил и даже замолчал на полуслове.

Он перевел взгляд с Му Цзяшу на собственного сына с выражением абсолютного неверия на лице.

Цзян Шу же выдохнула в испуге:

— Сяо Сюнь, это ты...

Вэй Сюнь с каменным лицом дернул Му Цзяшу за собой:

— Просто новый телохранитель, которого наняла моя компания, какие-то проблемы?

Му Цзяшу тоже был в глубоком недоумении. Отношения семей Му и Вэй всегда оставались прекрасными. Его мать рано ушла из жизни, и в детстве его часто отправляли в семью Вэй на воспитание к госпоже Вэй, так что к обоим супругам он привязался всей душой.

Он знал, что лицо Шэнь Шу на пять частей схоже с его собственным, но это не повод для четы Вэй глядеть на него так, будто они увидали призрака. К тому же по суетливым движениям Вэй Сюня было заметно, что тот вроде бы знает причину.

Не меняя выражения лица, Му Цзяшу скользнул взглядом по руке, которой Вэй Сюнь держал его за запястье, сделал шаг вперед и вежливо произнес:

— Молодой господин Вэй прав. Меня зовут Шэнь Шу, я сотрудник Динфэн. Сегодня вечером я отвечал за то, чтобы довезти молодого господина Вэй домой. Прошу прощения за беспокойство.

Оторопь прошла, а после объяснений Му Цзяшу лицо Вэй Шаочэна заметно посветлело. Бросив короткое «благодарю за труд», он отвел от него взгляд и снова уставился на непослушного младшего сына.

Вэй Сюнь бросил:

— Если больше ничего нет, я иду к себе в комнату.

Вэй Шаочэн глубоко вздохнул и, лишь после того как жена дернула его за рукав, сумел смягчить тон:

— Чтобы в эти дни сидел тихо и носу не казал. И не смей лезть к этому... Вэнь Шихэ.

Вэй Сюнь промолчал и зашагал вглубь комнаты — очевидно, этот спор они вели уже давно. Гнев Вэй Шаочэна снова всколыхнулся, и он повысил голос:

— Ты меня слышишь или нет?!

Вэй Сюнь резким движением обернулся, уставившись на отца, и чеканя каждое слово произнес:

— Не буду.

— Ты! — в ярости Вэй Шаочэн занес руку, намереваясь отвесить ему пощечину, но Цзян Шу намертво вцепилась в его руку, одновременно бросая на сына предостерегающий взгляд: — Сяо Сюнь, нельзя так разговаривать с отцом!

Однако Вэй Сюнь холодно бросил:

— Вы все твердите мне не лезть и ничего не расследовать, но я просто не могу проглотить эту обиду! Сяо Шу был так молод, почему из стольких людей на этом свете умер именно он?! Я ни за что не поверю, что это случайность! Кто погубил его, тот заплатит своей жизнью. Какую бы цену ни пришлось заплатить, я стану кровным врагом этого человека! Папа, мама, я неблагодарный сын, но все ваши уговоры бесполезны, я даже себя уговорить не могу!

Его слова звучали непреклонно, и от услышанного у Му Цзяшу внутри всё сжалось от тревоги. Вэй Шаочэн в ярости и отчаянии ткнул в него пальцем:

— Ты... да ты просто... Сяо Шу рос у меня на глазах, почитай, как собственный сын, разве я когда-то говорил, что оставлю это дело?! Я лишь просил тебя не горячиться и не действовать в одиночку, неужели я не прав? Его родной отец еще палец о палец не ударил, чего ты суетишься раньше времени?! К тому же, погубили его намеренно или нет, это еще нужно расследовать. У тебя нет ни единого доказательства, с какой стати ты заявляешь такое с пеной у рта? Ты разве не видел те фотографии? Семья Вэнь что, глупцы, чтобы вот так намеренно себя выдавать?

Вэй Сюнь возразил:

— Я слишком хорошо его знаю. Пусть его сердце и было слабым, но в последние два года болезнь удавалось успешно контролировать, и он не мог от малейшего пустякового потрясения... К тому же, разве Сяо Шу из тех, кто легко поддается панике?

Выпалив это и заметив на лицах родителей одинаковое выражение несогласия, он почувствовал, как в груди снова закипают злость и отчаяние, а к горлу подкатывает горький ком:

— Вы совсем не понимаете, что творится у меня на душе! В общем, все, что следовало сказать, я уже говорил вам раньше, и вы знаете, что на самом деле... Сяо Шу больше нет, зачем мне тогда жить?! Эту жизнь я давно уже не хочу сохранять...

— Хлесь!

На этих словах Вэй Шаочэн окончательно потерял самообладание и отвесил сыну тяжелую пощечину.

Му Цзяшу испуганно вздрогнул, бросился вперед, заслоняя собой Вэй Сюня, и перехватил руку Вэй Шаочэна:

— Политический комиссар Вэй, пожалуйста...

Натолкнувшись на его преграду, Вэй Шаочэн больше не ударил. Одной рукой оттолкнув Му Цзяшу, он долго тыкал в сторону Вэй Сюня пальцем, но вместо ожидаемого крика лишь сжал зубы:

— Ладно! Что хочешь делать — делай, я больше не стану вмешиваться! Лишился одного ребенка, так ты хочешь, чтобы я потерял и второго... Прекрасно! Помирайте оба, делайте что вашей душе угодно!

В их семье царили строжайшие правила. Вэй Сюнь с малых лет никогда не пререкался с родителями — за исключением тех случаев, когда дело касалось Му Цзяшу. И теперь, осознав, что на эмоциях зашел слишком далеко, он почувствовал себя скверно от отцовских слов. Растерянно приоткрыв рот, он все же не смог вымолвить ни слова.

Он был не в силах дать родителям обещание. Как он уже говорил ранее, с делом Му Цзяшу он просто не мог смириться, и даже сам был не в силах себя обуздать — это имя уже давно стало проклятием, сковавшим всю его жизнь.

Цзян Шу произнесла:

— Сынок, мы с папой растили Сяо Шу на наших глазах, любили как родного... Неужели ты думаешь, что после случившегося нам не больно и не горько? Но разве то, что ты изо дня в день ходишь будто сам не свой, говорит о том, что ты ненавидишь убийцу Сяо Шу, или о том, что ты ненавидишь самого себя? Неужели тебе обязательно уйти вслед за ним, и тебе мало причинить нам боль всего один раз?

Вэй Сюнь позвал:

— Мам...

Цзян Шу смотрела на сына. Телохранитель по имени Шэнь Шу стоял рядом с ним — это до боли напоминало то, как Сяо Шу при жизни бывало захаживал в дом семьи Вэй пообедать. Сердце пронзила такая острая боль, что из глаз брызнули слезы. Больше она не могла вымолвить ни слова, зажала рот рукой и поспешно ушла в спальню.

Наблюдая за этой сценой, Му Цзяшу ощутил терзающую сердце муку.

В его памяти атмосфера в семье Вэй всегда царила теплая. И пусть Вэй Шаочэн был человеком строгим, в душе он безмерно любил сына, а чувства между супругами и вовсе не нуждались в словах — каждый его приезд сюда сопровождался идиллией. Но теперь все изменилось до неузнаваемости...

Му Цзяшу невольно шагнул вперед и сорвалось с губ:

— Я на самом деле...

http://bllate.org/book/24973/2953383