Готовый перевод When the Author Meets the Villain Boss / Автор и его злодей: Воспитание катастрофы: Глава 10

Черный конь, на котором ехал Наньгун Че, оказался настоящим скакуном: они долго мчались вперед, но Му Бай не почувствовал ни единой тряски. Закутанный в плащ, он ничего не видел и лишь ощущал себя так, будто парит на облаках. Когда они наконец остановились, на улице уже совсем стемнело.

Судя по всему, они находились в широкой долине, окруженной темными, уходящими в самые небеса пиками высоких гор. Перед ними вовсю горели огни, гигантские факелы пылали до самой вершины, и вокруг сновало множество людей — суета здесь казалась совершенно не зависящей от позднего часа. Заметив их — а точнее, возвращающегося верхом Наньгун Че, — люди бросились навстречу, наперебой выкрикивая «глава секты», и сцена эта выдалась весьма оживленной.

Увидев три выписанных киноварью крупных иероглифа «Секта Цинъань» на массивных горных воротах, Му Бай окончательно и бесповоротно уверовал, что угодил в мир собственного романа.

Иначе было просто не объяснить такое множество совпадений.

В его книге Секта Цинъань являлась крупнейшим объединением к югу от реки Гуаньлань, родиной главного злодея Наньгун Цинъяня, а также местом, где предстояло проявить себя главному герою Ань Чэньсюаню. Именно здесь те двое встретились, затаили друг на друга обиду, разошлись в разные стороны и в конце концов дошли до смертельной вражды.

В этот момент из толпы протиснулась раскрасневшаяся, словно фарфоровая куколка, девочка и со всех ног бросилась к Наньгун Цинъяню, на ходу звонко выкрикивая:

— Наньгун, Наньгун, а где мой бумажный фонарик?

Не успела она договорить, как, обладая зорким глазом, заметила кроличьий фонарик, зажатый в руке у маленького Наньгуна. Восторженно взвизгнув, она тут же без церемоний выхватила его и засияла от счастья:

— Знала, что ты не забудешь! А Ло Цзысяо в прошлый раз клялся и божился, что привезет мне фонарик, но стоило ему добраться до Города Фэнлю, как его душа неведомо куда улетела. Сделал огромный круг и вернулся с пустыми руками! Ужасно разозлила меня эта выходка, я с ним целых несколько дней разговаривать не хотела.

Она говорила четко, с легким детским картавым оттенком, изъяснялась неторопливо и плавно. Ее огромные глаза сузились от улыбки, а губы мило выпятились очаровательным бантиком: в ней одновременно читались и радость от того, что Наньгун сдержал слово, и обида на забывчивость Ло Цзысяо. Все повадки маленькой девочки проступали так отчетливо, что от нее веяло неизъяснимой, трогательной наивностью.

Лицо Наньгун Цинъяня словно бы чуть смягчилось, и он молча протянул ей в придачу маленькую свечу. От этого глаза девочки согнулись еще сильнее, превратившись в лучицы, и она сладко поблагодарила его. Внезапно она перевела взгляд на Му Бая:

— Ой, а ты кто такой? Почему вернулся вместе с Наньгуном? Кажется, раньше я тебя здесь не видела?

Му Бай уже собрался ответить, но Наньгун Че с улыбкой опередил его:

— Дядя привез вам нового товарища. С сегодняшнего дня он будет вместе с вами учиться грамоте и боевым искусствам, ну как?

Живые глазки девочки метнулись туда-сюда, она с нескрываемым любопытством оглядела Му Бая с ног до головы и одарила его лучезарной улыбкой:

— Ой, как здорово! Добро пожаловать, добро пожаловать! Меня зовут Чжо Цинъянь, можешь звать меня просто Цин Янь. А тебя как зовут?

Услышав слова Наньгун Че, Му Бай внутренне изумился. Тон, с которым тот представил его, вовсе не выдавал в нем «купленного слугу» — напротив, глава секты собирался позволить ему постигать грамоту и боевые искусства наравне с маленьким Наньгуном и остальными, и это оказалось донельзя неожиданным. Сопровождавшие Наньгун Че люди лишь понимающе переглянулись: должно быть, глава, отлучившись по делам, снова подобрал какого-то сироту или выкупил ребенка из бедной семьи. Таких детей в Секте Цинъань хватало с избытком, так что одним Му Баем больше, одним меньше — никто не стал придавать этому особого значения.

И пока Му Бай пребывал в секундном замешательстве, откуда-то издалека донеслось:

— Цин Янь, Цин Янь!

Проследив за звуком, они увидели несколько мальчишек помладше, которые отчаянно махали им руками. Девочка звонко отозвалась, а затем обернулась:

— Наньгун, тогда я побегу! Пойду посмотрю, как они тренируются. А ты...

ее личико повернулось к Му Баю. Тот поспешно откликнулся:

— Му Бай, меня зовут Му Бай.

В любом случае, произношение одинаковое, и никто бы не понял, идет ли речь о фамилии Му или Му. Сам же он внутренне все равно цеплялся за иероглиф «Му».

— Ладно, Му Бай, пока!

Помахав им рукой, девочка упорхнула, подпрыгивая на ходу — судя по всему, настроение у нее было прекрасное. На ней был розовый ватник, ярко выделявший ее среди серой толпы мальчишек, не говоря уже о ее звонком нраве и сияющей улыбке, которые, казалось, привносили толику тепла в этот морозный зимний день.

Какая же очаровательная девчушка, да к тому же уже в столь юном возрасте по ее изящным чертам лица можно было угадать будущую красоту, способную пасть целые царства. Му Бай мысленно вздохнул, бросив еще один взгляд на Наньгун Цинъяня, который все не сводил глаз с удаляющейся спины девочки, и мысленно зажег за него восковую свечку.

Такую писанную красавицу наверняка приберегли для главного героя, так что можешь даже не мечтать.

Учитывая, что Наньгун Че оказал ему услугу, Му Бай решил в предстоящие дни попытаться вернуть мысли босса в нужное русло.

Спустя очень, очень много времени, лежа однажды рядом с Наньгун Цинъянем, Му Бай внезапно вспомнил тот самый эпизод из прошлого, и в его сердце тут же заплескалось море ревности. Вообще-то он не отличался склонностью к ревности, но Чжо Цинъянь была той самой богиней главного злодея в его книге, первопричиной того, почему тот ступил на тропу саморазрушения. Чем больше он думал об этом, тем противнее становилось на душе, поэтому он толкнул в плечо отдыхающего с закрытыми глазами Наньгуна.

Наньгун Цинъянь открыл глаза и посмотрел на него. Этот прекрасный взгляд на мгновение заставил Му Бая потерять концентрацию, но принципиальный вопрос все же требовал прояснения, поэтому, собравшись с духом, он спросил:

— Что ты думаешь о Чжо Цинъянь?— М? — Сначала на лице Наньгуна промелькнуло недоумение, а затем его глаза опасно сузились. — Что ты о ней думаешь?

Му Бай с кислой усмешкой подумал: «Ого, твою богиню теперь и спросить нельзя? Стоит лишь упомянуть, как сразу подозреваешь в дурных замыслах?» Гнев поднялся из глубин сердца, злость придала храбрости, и он сам того не заметив, повысил голос: — Да что я могу о ней думать? Это ты вечно о ней думал!

Выражение лица Наньгун Цинъяня стало еще более озадаченным, на нем так и было написано: «Что ты вообще несешь», «Тебе что, делать нечего, как только ссориться» и «Ты просто устраиваешь бессмысленный скандал».

Хе-хе, времена изменились, и теперь отпираешься, да? И тогда Му Бай в красках и с преувеличениями принялся помогать ему освежить детские воспоминания. Наньгун, задрав голову, задумался, а затем вдруг прыснул со смеху. Му Бай рассвирепел: — Ты еще смеешься! Чего тут смешного?!

Наньгун Цинъянь перевернулся, прижимая Му Бая к земле, и его додразнивающе-прекрасное лицо излучало сплошное удовольствие: — А-Бай, оказывается, ты начал обращать на меня внимание еще тогда, а я и не знал. Надо же, столько времени прошло, а ты до сих пор так четко помнишь нашу первую встречу.

— …Что за бред, додумывать всякое — это болезнь, эй! Нет, я говорю, не уводи тему… Отчитывайся давай как положено… Уй, ты что делаешь? Немедленно прекрати… — Му Бай был крайне недоволен, но вскоре под натиском Наньгуна потерпел сокрушительное поражение по всем фронтам, и в этот момент его уже мало что волновало.

После того как его с чувством покрутили и потискали раз за разом, Наньгун тихо прошептал ему на ушу: — Тогда я просто не знал, как заговорить с людьми, и очень завидовал ей — ведь она так легко со всеми сходилась, — вот и посмотрел на нее лишний пара раз. Ты-то куда мысли свои направил?

К сожалению, к этому моменту Му Бай уже крепко спал от усталости.

Наньгун молча смотрел на него какое-то время, властно притянул к себе, поцеловал в лоб и втайне от всех принял радостное решение: пока не объясняться с А-Байем. Ревнующий А-Бай казался на удивление милым.

Конечно, всё это было позже.

А пока Му Бай всё еще жался в плечи, как испуганный перепеленок, и исподтишка разглядывал окружающую обстановку. Наньгун Че поприветствовал всех, попутно велел внести имя Му Бая в списки, а затем повел двоих младших к их жилью.

Секта Цинъань была основана в конце предыдущей династии. В те времена правитель был глуп и слеп, при дворе процветали кумовство и продажность, чиновники образовывали клики и травили неугодных, из-за чего атмосфера везде стояла удушливая и гнилая. Как назло, выдался неурожайный год, народу жилось невыносимо тяжело, во всех уголках страны поднимали головы различные силы, герои и ничтожества повылазили из нор словно по команде, и на какое-то время воцарился страшный кавардак.

Потрясения при дворе взбудоражили и силы в мире цзянху: кто-то вынашивал амбиции, кто-то действовал против воли, но большинство просто выжидало на страже. После череды шумных усобиц элита крупных и прославленных сект в основном погибла или разбрелась кто куда, и в итоге никто не добился никакой реальной выгоды — напротив, ряды оскудели, и секты едва не прекратили свое существование.

Тогда главы нескольких крупных сект с южного берега реки Гуаньлань собрались вместе и поразмыслили: раз уж у присутствующих нет великих амбиций, а хочется лишь прожить жизнь в мире и покое, но деревья хотят тишины, да ветер не унимается, и в мире боевых искусств от многих вещей невозможно просто так отгородиться — почему бы им всем разом не создать союз? Пусть каждый открыто заявит о своей позиции: вы там воюйте сколько вашей душе угодно, а мы во всем этом не участвуем.

Если бы подобное заявление сделал один или два человека, остальные, ясное дело, лишь презрительно фыркнули бы. Но когда единую позицию выражают сразу несколько крупных сект, окружающим поневоле приходится взвешивать все за и против.

Так и появилась Секта Цинъань. По самому названию можно было уловить суть: чистота и тишина, мир и покой, никакого желания вмешиваться во всю эту грязь.

Едва Секта Цинъань была создана, как к ней потянулись большие и малые секты, уставшие от бесконечных убийств и резни, и организация начала стремительно расти. Сперва это был весьма рыхлый союз, где крупные и мелкие секты в основном сохраняли независимость. Позднее, по мере того как узы взаимной выгоды крепли, Секта Цинъань всё больше становилась похожа на настоящую крупную секту.

В настоящее время главой Секты Цинъань являлся отец Наньгун Цинъяня — Наньгун Че. Кроме него, в секте были еще два человека, способных взвалить на себя важнейшие дела, правая и левая рука Наньгун Че: отец Чжо Цинъянь, Чжо Вэй, а также отец упомянутого Чжо Цинъянь Ло Цзысяо — Ло Сюй. Помимо этого, существовал Зал старейшин, и если в секте возникал какой-то сложный неразрешимый вопрос, его передавали на совместное рассмотрение семи старейшинам: Ма, Сюй, Яну, Чэню, Гуну, Фэну и Чжану.

Помимо штаб-квартиры, учреждалось двенадцать отделений, ведавших делами на местах, передававших указания наверх и вниз и обеспечивавших удобную связь, а в подчинении у них находилось бесчисленное множество связных пунктов. Мощь секты была столь велика, что на нее с трепетом взирал весь мир боевых искусств.

Можно сказать, что в цзянху Наньгун Цинъянь был истинным представителем золотой молодежи во втором поколении, и если не случится непредвиденного, через несколько лет он превратится в новую восходящую звезду мира боевых искусств. Следуя стопам старшего поколения, он будет вершить правый суд, защищать обиженных, истреблять зло и станет всеобщим кумиром, почитаемым героем своего поколения.

Поднимаясь вслед за отцом и сыном по длинным каменным ступеням, Му Бай думал: какая жалость, с древних времен героям трудно устоять перед чарами красавиц.

Затем у него снова немного заболела голова: рождению трагедии, помимо некоторых превратников судьбы, в первую очередь способствовали изъяны характера. Изменить параноидальный нрав главного злодея — задача явно не из легких.

http://bllate.org/book/24976/2953547