Готовый перевод Path to Godhood Reborn / Восхождение падшего бога: Новый путь к величию: Глава 2

Глава 1: Перерождение

Полуденное летнее солнце палило нещадно. Цинь Цзыянь, неся пиалу с ледяным супом из белых грибов, который приготовила для него мать, вошел в кабинет. Усевшись за компьютер, он сделал глоток, и прохлада мгновенно разлилась по всему телу, прогоняя остатки сна. На губах его заиграла легкая улыбка, и он поставил прозрачную стеклянную пиалу на стол.

Ухватившись за мышь, Цинь Цзыянь кликнул на свернутый документ на панели задач и от начала до конца внимательно перечитал и отредактировал написанную главу. Затем он раскрыл лежавший рядом блокнот, в котором был подробно и четко расписан сюжет. Красивый почерк молодого человека радовал глаз.

Прежде чем приступить к написанию романа, он всегда составлял список персонажей, наброски основной и второбостепенных сюжетных линий, а затем расписывал посерийный план глав. Во время работы он тоже постоянно делал пометки — в конце концов, в произведении длиной в несколько миллионов иероглифов немудрено позабыть о каких-то деталях из прошлых глав.

Листая конспект с планом глав в блокноте и попивая ледяной суп из белых грибов, Цинь Цзыянь понемногу приводил в порядок слегка запутавшиеся мысли. Он уже собирался приступить к следующей главе, как вдруг зазвонил телефон, оставленный на журнальном столике. Цинь Цзыянь едва заметно нахмурился: ему не слишком нравилось, когда прерывали внезапно пришедшее вдохновение.

Поднявшись с места, он подошел к столику и взял трубку. Увидев имя звонящего, Цинь Цзыянь невольно изумился: Шэн Сюаньлин?

— Цзыянь, я хочу тебя увидеть.

Голос Шэн Сюаньлина, как и всегда, звучал холодно и бесстрастно, лишь слегка отдавая усталостью.

— Хорошо, давай встретимся в баре «Юйсе».

Немного подумав, Цинь Цзыянь не стал отказываться.

Сбросив вызов, Цинь Цзыянь прихватил телефон с ключами от машины и вышел из кабинета. В гостиной мать смотрела телевизор, устроившись на диване.

— Мам, мне нужно кое по какому делу к коллеге из колледжа, я отлучусь ненадолго, — обратился к ней Цинь Цзыянь, проходя в комнату.

— Хорошо, только возвращайся пораньше, — с мягкой улыбкой ответила мать, провожая его взглядом.

Когда он уже стоял у прихожей и обувался, она поднялась с дивана и напутствовала:

— На улице жарко, Цзыянь, будь осторожен.

— Хорошо, я понял, — с улыбкой кивнул Цинь Цзыянь и, закрыв за собой дверь, вышел.

Всю дорогу он вел машину к бару «Юйсэ 1987», где они договорились встретиться с Шэн Сюаньлин. Вспомнив голос Шэн Сюаньлина во время звонка, Цинь Цзыянь почувствовал странное недоумение. Они оба были преподавателями в Колледже Шэнло, но общались лишь шапочно, приветствуя друг друга кивками при встрече, и он никак не мог взять в толк, зачем Шэн Сюаньлин понадобилось вдруг вызывать его на встречу.

В ожидании зеленого сигнала светофора Цинь Цзыянь согнутыми пальцами легко постучал по рулю. Когда свет сменился, он вывернул руль и свернул на другую улицу. Стоял знойный летний полдень, машин и пешеходов на дороге было немного. Он ровно вел автомобиль, как вдруг у самой разделительной полосы возникла человеческая фигура.

Какой-то человек брёл вперед сгорбившись, опустив голову и отрешенно глядя перед собой. На нем была летняя школьная форма, выдававшая в прохожем совсем юного человека.

Цинь Цзыянь смертельно испугался, мгновенно ударил по тормозам и выкрутил руль. Пронзительный визг шин заставил прохожих замереть и обернуться, а также наконец вывел из оцепенения бредущего словно призрак юношу. Тот поднял красивое, но невероятно бледное лицо и растерянно, с застывшим от ужаса выражением посмотрел на машину.

Неуправляемый автомобиль врезался в газон, издав глухой грохот. Цинь Цзыянь почувствовал резкую боль и потерял сознание.

Цинь Цзыянь резко распахнул глаза. Перед ним по-прежнему простирался его собственный, до боли знакомый потолок. Он прикрыл тыльной стороной ладони лоб и медленно закрыл глаза, успокаивая участившееся дыхание. В тишине комнаты слышался лишь тихий гул кондиционера. Полежав так немного, он откинул одеяло, встал с кровати, переоделся в домашнюю одежду и направился в ванной.

Зеркало над раковиной отразило слегка бледное лицо. Цинь Цзыянь поднял руку и легко провел пальцами по отражению — сколь бы раз он ни смотрел в зеркало, эта внешность все еще казалась ему чужой. Выдохнув, он кое-как умылся и вышел из комнаты.

— Цзыянь, почему у тебя такое бледное лицо? Ты плохо себя чувствуешь? — Мать, разбиравшая вещи в гостиной, услышала шаги за спиной, подняла голову и, заметив бледность сына, тут же бросила тряпку и подбежала к нему.

Цинь Цзыянь слабо улыбнулся и усадил мать на диван:

— Мам, я в порядке, просто приснился сон.

Взгляд матери, устремленный на сына, был полон нежности и боли. Опустив глаза, она взяла руку Цинь Цзыяня и принялась мягко поглаживать ее:

— Цзыянь, мама понимает, что тебе трудно смириться, но я бесконечно благодарна небесам за то, что они вернули тебя мне. Тогда мне казалось, что я потеряла тебя навсегда, я и подумать не могла, что ты сможешь вернуться...

— Мам...

— Кем бы ты ни был впредь — Цинь Цзыянем или Цинь Цзыянем, — ты навсегда останешься моим ребенком, — перебила его мать.

Цинь Цзыянь крепко сжал ее руку. Да, он действительно умер. Погиб в той автокатастрофе. Но он проснулся вновь, хотя с этого дня уже не сможет жить под именем Цинь Цзыяня. В этом мире больше нет Цинь Цзыяня, и жить ему суждено лишь под именем Цинь Цзыяня.

Тогда, в день аварии, он так и не понял, удалось ли ему избежать столкновения с тем подростком. А когда пришел в себя в следующий раз, то оказался в убогой и незнакомой комнате. С испуга он вскочил с постели: даже его привычная выдержка дала трещину перед лицом столь внезапных перемен, оставив его в полной растерянности.

Впрочем, он даже не успел толком во всем разобраться, как на него обрушилась лавина чудовищной головной боли. Нервы в голове словно готовы были лопнуть от невыносимого напряжения, и Цинь Цзыянь, не выдержав, рухнул обратно на кровать. А когда очнулся в следующий раз, в его сознании обнаружились чужие воспоминания, которые ему не принадлежали.

На этот раз Цинь Цзыянь не поддался панике — он сохранял куда большую холодность, чем при первом пробуждении. Будучи непосредственным участником той аварии, он прекрасно понимал, насколько страшным был удар. Вероятность выжить в нем стремилась к нулю, а значит, он действительно умер. И все же погибла лишь его *плоть, тогда как душа продолжала жить.

Если выражаться точнее, он переродился!

Цинь Цзыянь был преподавателем университета, и оба его родителя тоже работали учителями. Естественно, они мечтали, чтобы после окончания учебы сын остался в учебном заведении и посвятил себя педагогической деятельности. Цинь Цзыянь не обманул их ожиданий: получив диплом, он остался в родном вузе и стал преподавателем китайской словесности.

А тело, в котором он переродился, принадлежало тому самому подростку, от которого он пытался увернуться в последний момент — Цинь Цзыяню!

Однако Цинь Цзыянь мог поручиться, что тогда он не сбивал Цинь Цзыяня, иначе тот никак не смог бы невредимым вернуться домой. Почему в итоге погиб именно Цинь Цзыянь, а его собственная *плоть разрушилась, в то время как душа пробудилась в теле Цинь Цзыяня — оставалось загадкой.

Из доставшихся ему чужих воспоминаний следовало, что Цинь Цзыянь жил один. Его мать скончалась, когда он учился в старшей школе, а отец погиб в пожаре еще в начальной. По сути, этот дом был полон лишь горького одиночества оставшегося сиротой подростка, а день аварии как раз приходился на годовщину смерти его отца.

В детстве у Цинь Цзыяня тоже была счастливая семья: трудолюбивый и целеустремленный отец, кроткая и нежная мать. Они наслаждались безмятежным семейным счастьем, пока однажды отец не выиграл в лотерею огромную сумму денег. С этого момента счастливая жизнь начала постепенно ускользать от них.

Сначала отец был на седьмом небе от счастья — наконец-то он сможет обеспечить жене и сыну безбедную жизнь. Он купил просторные апартаменты в самом центре города, где земля ценилась на вес золота, и счастливое семейство из трех человек радостно переехало на новое место. Маленький Цинь Цзыянь учился тогда в начальной школе и в силу своего возраста мало что понимал, но был вне себя от радости, получив от отца горы игрушек.

Однако деньги способны заставить вертеться даже жернова дьявола, а еще они способны вытравить из человека совесть и превратить некогда работящего, целеустремленного человека в законченного падшего негодяя.

С каких-то пор отец перестал ночевать дома, и в некогда дружной семье начались бесконечные скандалы. Маленький Цинь Цзыянь ничего не понимал и, дрожа от страха, забивался в свою комнату. Прячась за дверью, он через щель наблюдал, как родители с каждой новой ссорой по кусочку разрушают их семью.

Наконец, во время последней ссоры потерявший рассудок отец поджег дом. Вернувшись из школы, Цинь Цзыянь застал лишь бушующее пламя и крики охваченных паникой соседей. Широко раскрытыми глазами он молча смотрел на разворачивавшуюся перед ним трагедию.

Этот пожар стоил отцу жизни. Мать выжила, но ее прекрасное лицо было безобразно изуродовано. Быть может, потрясение оказалось слишком сильным, но после нескольких приступов безумия она наконец пришла в себя. Молча обняв дрожащего Цинь Цзыяня, она не проронила ни слезинки.

Помимо выплаты компенсаций соседям, от богатства почти ничего не осталось. К тому же искалеченное тело уже не позволяло работать на прежнем месте, и чтобы хоть как-то сводить концы с концами, мать устроилась уборщицей. Им пришлось переехать в старые, обветшалые апартаменты — все словно вернулось к исходной точке.

Только семья уже не была прежней.

Годы шли, Цинь Цзыянь рос. Детская трагедия сделала его замкнутым и неразговорчивым. Но люди никогда не угадают, что наступит раньше — завтрашний день или беда. Во время утренней уборки дороги мать сбила машина — водитель уснул за рулем. Эта авария унесла жизнь матери.

Осиротевший Цинь Цзыянь замкнулся в себе еще сильнее, превратившись в затравленного, неуверенного в себе человека. На деньги, полученные в качестве компенсации за гибель матери, он снимал жилье и в одиночку ходил на учебу и обратно. Из школы в колледж, из колледжа на съемную квартиру — в жизни Цинь Цзыяня не осталось ничего, кроме одиночества. Родственники шарахались от него, как от чумы, а сам он не хотел идти к кому-то в приживалы. Перенесенные испытания сделали его холодным и не по годам зрелым.

— Цзыянь, Цзыянь...

Цинь Цзыянь резко вынырнул из воспоминаний. Встретившись взглядом с обеспокоенной матерью, он торопливо успокоил ее:

— Мам, со мной все в порядке.

Мать тихо вздохнула:

— Перестань думать о прошлом. Будем считать, что все это предопределено судьбой. Тебе и Цинь Цзыяню было суждено пройти через это испытание. С этого момента ты — и Цзыянь, и Цзыянь, нет ничего важнее жизни. Мы с отцом однажды чуть не потеряли тебя и больше никогда не захотим пережить это снова.

Глаза матери слегка покраснели при этих словах. Весть о страшной автокатастрофе, в которую попал Цинь Цзыянь, тогда едва не разрушила ее мир — это чувство до сих пор отдавалось болью в сердце. Они с мужем поседели за одну ночь, каждую ночь просыпаясь в холодном поту от кошмаров, в которых их любимый сын лежал в ее руках весь в крови, а она безутешно рыдала до самого рассвета.

И даже теперь, когда ее драгоценный сын вернулся, она все равно просыпалась среди ночи, снедаемая страхом, что все это лишь сон. Не в силах совладать с собой, она вставала и шла в комнату Цинь Цзыяня, и лишь убедившись, что он мирно и здорово спит в постели, со слезами уходила обратно, благодаря небеса за милосердие.

Когда Цинь Цзыянь очнулся в теле Цинь Цзыяня, прошло уже больше недели. Его собственное тело к тому моменту давно обратилось в пепел. Родители лелеяли его с самого детства, и при мысли о том, какую боль причинила им его потеря, он не мог вынести и секунды, а потому, собрав последние силы, вернулся домой.

Увидев поседевших за считанные дни, изможденных родителей, Цинь Цзыянь залился слезами и чистосердечно во всем признался. Родители бросились к нему, прижав к груди вернувшегося из небытия сына, и вся накопившаяся в их сердцах боль выплернулась наружу — оба пожилых человека рыдали навзрыд.

— Через несколько дней начнется учеба, так что поправправляйся пока. Цинь Цзыянь был таким несчастным ребенком, совсем один, без поддержки и опоры, он даже о себе толком позаботиться не мог, совсем исхудал, — мать провела ладонью по руке и спине Цинь Цзыяня, и во взгляде ее читалась бесконечная жалость.

Цинь Цзыянь кивнул. Если подумать, Цинь Цзыянь ведь приходился ему студентом — ему предстояло учиться на втором курсе. Теперь, когда он занял его тело, он просто обязан жить за двоих — и за себя, и за него.

— Мм, я поправлю здоровье. Цинь Цзыянь как раз должен переходить на второй курс, а перед началом занятий второкурсников отправляют на месячные военные сборы в армию.

— Тем более нужно набраться сил, иначе как ты это вынесешь? — произнесла мать и поднялась с дивана. — Я пойду принесу тебе сладости.

Провожая взглядом хлопочущую мать, Цинь Цзыянь почувствовал, как на губах распускается довольная улыбка. Родители благодарили судьбу, но и он сам невероятно ценил этот шанс начать все сначала. Спустя мгновение он с улыбкой обратился к матери, несшей тарелку со сладостями:

— Мам, зови меня просто Цзыянем.

Мать на секунду замерла, а затем мягко улыбнулась:

— Хорошо, Цзыянь!

http://bllate.org/book/24988/2955242