Готовый перевод Rebirth: Second Contract / Возрождение: Цена второго шанса: Глава 2

Солнечный свет струился сквозь приоткрытую наполовину створку окна, заставляя веки Гу Ши слегка жмуриться от боли.

В старомодной комнате теснилось множество людей. Шёл шумный спор, среди взаимных упрёков то и дело раздавались резкие крики и брань.

Гу Ши потёр занывшие виски и отрешённо сидел в углу дивана. Сумрак сгущался, и в этой туманной тесной гостиной вся обстановка казалась сном из прошлой жизни. Он опустил голову и изо всех сил потёр глаза: глубоко внутри, там, где прятались раны мозга и сердца, заныла тупая боль, а вокруг него продолжали эхом отдаваться те самые знакомые слова:

— Если снова не заплатим денег, Сяо Фэну конец! Он ведь и твой сын тоже, как ты можешь быть так бессердечен?!

Это был голос матери, сорванный на плач, полный отчаяния. Только… почему он звучал так знакомо?

— Какой ещё бессердечен? Я его отец, неужто я о нём не думаю?! Разве сейчас есть выход?! Ты говоришь, откуда у нашей семьи вдруг возьмутся такие деньги, чтобы спасти ему жизнь? Посмотри на тех родственников снаружи, на физиономии твоих братьев из твоего родного дома — кто из них ещё захочет нам помочь? Меня от одного их вида тошнит! Сказываю тебе: я больше не пойду унижаться и просить их. Хочешь кого-то винить — вини судьбу Сяо Фэна, угораздило же его притащить домой эту болезнь! Пусть жизнь и смерть зависят от воли небес!

В гостиной внезапно воцарилась тишина. Долгое время оттуда доносились лишь тихие, сдавленные рыдания матери:

— Сыночек мой…

— Чего реветь, когда человек ещё не умер? У тебя разве нет ещё одного сына? — нетерпеливо отмахнулся отец.

Гу Ши резко поднял голову и замер. Этот диалог был до боли знаком, и сцена стояла перед глазами столь чётко и живо — разве не это произошло в его собственном доме ровно три года назад?

И именно этот день полностью изменил судьбу Гу Ши, в спешке толкнув его к тому человеку и направив на другую жизненную колею, откуда не было возврата.

Виски в этот момент снова заныли. Родители о чём-то продолжали спорить, но он уже ничего не слышал. Гу Ши поднялся на ноги, шатаясь, направился в ванную, оставив позади шумные голоса отца и матери.

Черпнув воды, он плеснул себе в лицо, опустил голову и крепко зажмурился, изо всех сил пытаясь успокоить мысли.

Холодная вода потекла по щекам, принося с собой долю ясности. Знакомая обшарпанная тесная ванная, юное и наивное лицо трёхлетней давности — всё говорило о том, что это не сон. Он действительно вернулся на три года назад!

Гу Ши горько усмехнулся. Как такое возможно? Неужели небеса решили пошутить над ним?

Если память ему не изменяла, каких-то десять минут назад Гу Ши всё ещё стоял на коленях у ног того мужчины. Посреди бескрайней снежной пелены крайне утончённое, но до безумия холодное лицо мужчины не выражало ни единой эмоции. Он возвышался перед ним: глубокие, как обсидиан, глаза, высокий красивый нос, тонкие губы по привычке слегка сжаты, а на безупречном чёрном костюме осели звёздочки снежинок — царственный и подавляющий.

— Гу Ши, игра окончена.

Эти слова проникли в барабанные перепонки, вызвав короткую дрожь, и властный тон мужчины, к которому тот так привык, неизменно заставил его испугаться.

Он лежал на снегу, в изодранной одежде, покрытый ярко-алой кровью — от одного вида кровь стыла в żyлах, — но на губах его играла слабая улыбка.

Да, в конце концов, это была всего лишь бумага с контрактом, всего лишь игра. Но Гу Ши никак не ожидал, что всё закончится именно так. Три года нежных слов и ласк заставляли его жить в иллюзии, где фальшь казалась правдой. Одно время он искренне верил, что этот мужчина по имени Жун Сичэн действительно подарит ему своё сердце, но оказалось, что всё это — не более чем фарс.

Три года назад, ради спасения заболевшего старшего брата Гу Фэна, Гу Ши был вынужден подписать контракт и стать тайным любовником Жун Сичэна. По правде говоря, за три года содержания Гу Ши отбросил гордость и самоуважение отличника, был послушным и кротким, оставаясь рядом с холодным и высокомерным старшим молодым господином клана Жун — Жун Сичэном. Он действовал крайне осторожно, словно ступая по тонкому льду. Его умение вовремя подстраиваться под обстоятельства уберегло его от унижений и позора, через которые проходили другие содержанки. Напротив, со временем Жун Сичэн, некогда ледяной и отстранённый, начал понемногу меняться, постепенно окружая его заботой и вниманием.

Именно эта изменившаяся забота заставила Гу Ши поверить, что он наконец завоевал сердце Жун Сичэна.

Хотя между ними были исключительно наниматель и наёмник, в те дни он наивно полагал, что эта глыба льда по имени Жун Сичэн растоплена. Гу Ши не мог отрицать: с самой первой встречи с Жун Сичэном он был очарован этим человеком, к которому было приковано внимание всего города.

Эта любовь не имела ничего общего с контрактом или сделкой — он действительно преклонялся перед этим баловнем судьбы.

Гу Ши отбросил всю спесь лучшего студента престижного вуза, опустился до лести и старался изо всех сил угождать ему: не создавал лишних проблем, не переходил дозволенные границы, скромно и осторожно держался рядом. Он впервые в жизни полюбил по-настоящему и был готов отдать за это чувство абсолютно всё.

К счастью, Жун Сичэн действительно был тронут им: он не только избавился от всех прочих любовников, сделав фаворитом лишь его одного, но и в день его двадцатилетия пообещал, что, когда Гу Ши исполнится тридцать, они отправятся в Нидерланды и поженятся.

И как раз тогда, когда Гу Ши уверовал, что полностью завладел сердцем Жун Сичэна, тот оборвал эту фальшивую контрактную любовь с помощью автомобильной аварии.

— Почему? Сичэн, почему ты так со мной поступил?

Всё произошло так внезапно. Лежащий на снегу, он с трудом приподнял голову, но как ни старался, видел лишь гордый и жесткий подбородок Жун Сичэна.

— Гу Ши, неужели ты, такой умный человек, до сих пор не понял? — легко усмехнулся мужчина. — Не спрашивай почему. Потому что ты — никогда не он. Как ни притворяйся, ты не он! — холодно бросил Жун Сичэн, повернулся и решительно направился к чёрному автомобилю, занесённому метелью. Его осанка была благородна, а в каждом движении сквозила пронзительная, леденящая душу беспощадность!

Сердце Гу Ши словно полоснули острым лезвием. Не он? Кто этот он? Неужели всё это время он находился рядом с Жун Сичэном лишь из-за какого-то другого человека? Иначе говоря, три года его отчаянных попыток поступиться гордостью ради чужого человека были лишь ролью дублёра, чьей-то тенью?

Рука, сжимавшая комья снега, наконец безвольно разжалась. В бескрайней снежной пустыне он тихо лежал один в луже крови и закрывал глаза. Тело было ледяным, а в сердце зияла абсолютная пустота.

Жун Сичэн, как же тысток и жесток!

Чистая вода стекала по щекам, оставляя леденящее покалывание. Гу Ши опирался обеими руками о раковину и тяжело, прерывисто дышал. Воспоминания были подлинными, это не был кошмар. Но что теперь? Сцена трёхлетней давности повторилась точь-в-точь. Если память ему не изменяет, этот вечер — именно тот вечер, когда родители спорили из-за денег на лечение его старшего брата Гу Фэна.

Гу Ши горько усмехнулся и коснулся лба. Неужели он переродился? Время пошло по второму кругу, и все перенесённые им страдания тоже придётся пережить заново?

Нет! Гу Ши резко отнял руки и вперил горящий взгляд в чистое зеркальное стекло. Отражение показывало юное, наивное лицо с красивыми, чистыми глазами — точно такого же студента престижного университета. Неужели через полчаса он снова превратится в контрактную игрушку этого мужчины, а затем пойдёт по кругу трагической пьесы, где хозяин наигрался со своей вещью?

Этого не будет!

Кулак с силой ударил по мраморной столешнице. Гу Ши прикусил нижнюю губу и, глядя покрасневшими глазами на парня в зеркале, дал себе тайную клятву: Гу Ши, сценарий, начавшийся заново, должен переписать он сам! Ни в коем случае нельзя снова наступать на те же грабли, никогда!

Глядя на лицо мальчика в зеркале, Гу Ши плотно сжал губы, уголки рта медленно изогнулись в кривой, холодной улыбке.

Когда он вышел из ванной, мать всё ещё тихо всхлипывала. Разъярённый отец свирепо зыркнул на неё, вытащил из старого телевизионного шкафчика пачку мятых сигарет, вытряхнул одну в рот и, ругаясь, защёлкал зажигалкой:

— Сука ты этакая, ревёшь, ревёшь и ревёшь, только и знаешь, что ныть! Этот дом из-за тебя и обнищал, а ты всё ревёшь!

Увидев это, Гу Ши тихо вздохнул. Отец никогда не любил мать, их брак длиною в несколько десятков лет изначально был ошибкой. Он подошёл к матери, положил руку ей на плечо и мягко утешил:

— Мама, не плачь, всё будет хорошо.

Он знал, что произойдёт дальше. Ещё через несколько минут их порог переступит тот самый старший дядя по матери, который принесёт деньги на спасение… Гу Ши горько усмехнулся про себя.

— Сяо Ши, у мамы действительно больше нет выхода. Ты должен спасти брата, ведь Сяо Фэн — тоже плоть и кровь мамы… — всхлипывала мать. Он мог лишь крепко сжимать её сухие худые пальцы, не зная, как ещё её утешить.

Отец презрительно покосился на них и издал из носа насмешливый фырк. Гу Ши прекрасно понимал, о чём думал этот так называемый отец: вот уже двадцать лет из-за того, что Гу Ши совершенно не был похож на родителей, за спиной шептались, что он чей-то внебрачный ребёнок. На его памяти отец ни разу не улыбнулся ему. Каждый раз, когда родители ссорились, само его существование служило фитилем, и независимо от сути спора, в конце концов виноватым всегда оставался он.

Когда-то Гу Ши спрашивал мать, чьим же сыном он является на самом деле и почему, в отличие от брата, совсем не похож на родителей. Но мать, кроме бесконечных слёз, не произносила ни слова.

Теперь же Гу Ши было всё равно. Разве имеет значение, внебрачный он сын или нет? Ради того, чтобы матери и брату стало легче жить, он повторит это даже ценой ещё одного перерождения.

За дверью послышались торопливые шаги — Гу Ши сразу понял, что пришёл старший дядя по матери.

Заметив стремительно вошедшего старшего дяди по матери, отец на мгновение остолбенел, а затем злобно рявкнул:

— Чего приплёлся? Мы тут ещё никого не хоронили, если хочешь позлорадствовать — приходи через пару дней.

Старший дядя по матери бросил на отца взгляд, тяжело вздохнул, подошёл к матери и Гу Ши и произнёс:

— Сестрица, деньги на лечение Сяо Фэна нашлись, но…

Тут он с опаской оглянулся на курившего отца, перевёл взгляд на них двоих и, наконец, уставился на Гу Ши.

Гу Ши прекрасно понимал, что́ сейчас произойдёт. Разве речь не шла о клочке бумаги с контрактом? В прошлой жизни он уже подписал его ради матери и брата — неужели в этой жизни он посмеет отказать ради семьи?

Гу Ши криво улыбнулся, прижал к себе ослабшую мать и сказал старшему дяде по матери:

— О чём бы ни шла речь, говорите прямо со мной. Главное — добыть деньги, а мне всё равно.

Да, ему было всё равно. Увидеть того жестокого мужчину снова — в его сердце уже царила гладь мёртвой воды, не осталось ни любви, ни следов ненависти.

Контракт был подписан быстро. Опасаясь, что племянник передумает, старший дядя по матери уединился с ним в маленькой комнате и продолжал без устали бормотать вполголоса:

— Говорю тебе, этот сопляк А Шунь вечно придумывает всякую дурь. Что за хрень вообще творится: привозить домой какого-то мужика напоказ родителям! Нынче у богатеев у всех крыша едет, на кой чёрт им сдались толпы хороших девок на воле — подавай им молодых, образованных, да ещё и симпатичных парней из студентов, чтобы тащить их на содержание в дом знакомить с отцом и матерью! Эх, до чего докатился мир… Что это вообще за бред?!

Гу Ши чётко и решительно расписался своим полным именем, поднял голову и с улыбкой сказал старшему дяде по матери:

— Ничего страшного. Лишь бы получить деньги и спасти брата, я готов на что угодно.

Он говорил с такой безмятежной легкостью, что старшему дяде по матери от этого стало лишь тяжелее на душе. Тот вздохнул, оглянулся на дверь и тихо сказал Гу Ши:

— Ты с детства был смышлёным ребёнком, и старший дядя по матери всё видит. Если бы не твой отец — сплошная показуха да ни от чего не годный лентяй, — я бы давно увёз вас, матушку с детьми, обратно в родные края. Эх, намучились же вы за эти годы, а теперь ещё и в такое вляпались… Эх…

Гу Ши знал, как тяжело приходится старшему дяде по матери. Тот был единственным из всей родни по материнской линии, кто по-настоящему заботился о них. Остальные — второй дядя, третья тётка — все смотрели на мать свысока, в будни нос не кали, в праздники знать не хотели. Только старший дядя по матери отдавал последние крохи, чтобы помочь матери. Но отец терпеть его не мог, при каждом визите с деньгами встречал насмешками и едкими шпильками. Со временем старший дядя по матери стал заходить всё реже, тайком подкидывая деньги братьям.

Гу Ши похлопал старшего дядю по матери по плечу и утешил:

— Не переживайте, я один справлюсь. Спасибо вам за всё, что вы делали все эти годы. Доброту вашей семьи я запомню и в будущем обязательно отплачу.

Сложив контракт, Гу Ши поднялся и обвёл взглядом крошечную комнатку, где провёл последние двадцать лет своей жизни. Он вспомнил, как в прошлой жизни у него тряслись руки при подписании бумаг и как в тумане он уходил из дома. Теперь же на душе у Гу Ши было совершенно по-другому.

Тому, чему суждено повториться, суждено. Но ту любовь, что проросла сквозь кости, он больше никогда не отдаст этому человеку.

http://bllate.org/book/24989/2955312