Готовый перевод The Villain's Guide to Raising Cubs / Злодей-лисенок воспитывает наследника: Глава 11

Тань Цин считал, что Жун Шэн слишком много думает и всё неоправданно усложняет.

Он громко икнул, упёр руки в бока и с пеной у рта принялся спорить с Жун Шэном:

— Сейчас на дворе эпоха реформ и открытости! Хватит уже держаться за эти глупости вроде «переспал — женись» и «хранить девственность до свадьбы»!

Жун Шэн одарил его красивой усмешкой:

— Я просто боюсь, что неустойка за разрыв твоего рекламного контракта вырастет с шестидесяти тысяч до шести миллионов.

Тань Цин: «...»

Тань Цин ошеломлённо вылупился на Жун Шэна и пару секунд тупо таращился на него, после чего трусливо втянул голову в плечи, подполз к Жун Шэну поближе и шёпотом поинтересовался:

— А с чего это вдруг цены растут?

Жун Шэн воочию наблюдал, как Тань Цин полностью подался вперёд, остановившись буквально в пяти сантиметрах от него.

Их дыхание смешалось, и он даже смог уловить слабый аромат алкоголя на губах Тань Цина.

Жун Шэн практически помимо своей воли задал вопрос:

— Только что пил «Кровавую Мэри»?

Тань Цин приложил палец к губам, призывая Жун Шэна к тишине:

— Тсс-с... У меня нет денег, я её выпростал обманом.

Жун Шэн: «...»

Не успел Жун Шэн и слова сказать, как заметил, что со стороны барной стойки, находившейся за спиной Тань Цина, быстрым шагом направляется какой-то мужчина.

Чтобы обеспечить гостям приватность, освещение в клубных кабинетах было куда более приглушённым, чем в остальных зонах.

Мужчина шёл очень торопливо и лица Жун Шэна толком не разглядел.

Напрямую подойдя к Тань Циню, он протянул руку, намереваясь притянуть его к себе в объятия:

— Малыш, разве я не просил тебя спокойно ждать меня за столиком?

Тань Цин без малейшей паники выскользнул из объятий мужчины и с лучезарной улыбкой произвел презентацию для Жун Шэна:

— Вот, гляди, именно от этого и выпростал.

Жун Шэн: «...»

Поскольку он раньше частенько хаживал в это заведение, Жун Шэн прекрасно знал в лицо многих местных знаменитых барменов.

У Роя была отличная фигура и неплохие навыки, да и о любовных подвигах этого парня Жун Шэн был наслышан.

Только вот он никак не ожидал, что на этот раз тот решит кадрить Тань Цина.

Надо же иметь такую наглую самоуверенность.

На лице Жун Шэна проступила лёгкая тень недовольства, и он протянул руку, чтобы притянуть Тань Цина к себе.

Едва коснувшись руки Тань Цина, он услышал голос стоявшего рядом Роя:

— Крошка, нехорошо с твоей стороны поступать так? Сначала соблазнил меня, а теперь кадрить другого мужчину?

— Эм... Вообще-то.

Тань Цин с крайне послушным видом о чём-то задумался, вытянул руку и указал на Жун Шэна:

— На самом деле это я первый к нему пристал.

Рой: «...»

Жун Шэн: «...»

Хотя он и сам только что чувствовал себя сущим ребёнком, внезапно Жун Шэн ощутил себя на голову выше Роя.

Это чувство мгновенно улучшило Жун Шэну настроение, и даже взгляд, брошенный на Роя, теперь нёс в себе нотку триумфального великодушия.

Тогда Жун Шэн изогнул губы в улыбке, вытащил кошелёк и подозвал проходившего мимо официанта.

Он небрежно вытащил из портмоне пачку купюр с красным Мао Цзэдуном и велел официанту:

— Сходи с этим барменом рассчитайся по счёту, а остальное оставь себе на чай.

Официант, разумеется, прекрасно знал Жун Шэна — этого ходячего бога богатства, и поспешно заискивающе закивал:

— Спасибо, господин Жун, спасибо, господин Жун! Не извольте беспокоиться, я всё сделаю в лучшем виде.

Жун Шэн легкомысленно усмехнулся, встретившись взглядом с Роем.

Лишь теперь Рой сообразил, что перед ним владелец Шэнцзин Развлечения. Впрочем, проглотить эту обиду он сходу не мог, а потому злобно покосился на Тань Цина, после чего снова перевёл взгляд на Жун Шэна и процедил:

— Ого, господин Жун. Насколько я помню, этот паренёк только что слез с постели господина Хэ, как уже умудрился запрыгнуть и на вашу?

Семья Жун занималась бизнесом уже несколько поколений, поэтому выражения Жун Шэна, разумеется, не отличались изысканностью Хэ Минюя.

Он презрительно одёрнул манжету пиджака:

— У меня сегодня прекрасное настроение, так что советую тебе: не спрашивай о том, о чём не следует.

Остальные мажоры из второго и третьего поколений, засидевшиеся в ВИП-кабинете, видимо, решили выяснить, почему Жун Шэн так долго не возвращается, и приоткрыли дверь, чтобы позвать его.

Жун Шэн повернулся и зашагал обратно в кабинет, но перед уходом не забыл бросить взгляд на Тань Цина и с ухмылкой бросил:

— Идём. Разве ты не хотел оказаться в моей постели? Даю тебе шанс.

Однако Тань Цин остался стоять на месте с невинным выражением лица, наблюдая, как Жун Шэн останавливается перед массивной звуконепроницаемой дверью кабинета.

Жун Шэн:

— Чего не идёшь?

Тань Цин честно признался:

— Потому что у меня слегка кружится голова.

Мерцающие и гаснущие огни разноцветной подсветки непрерывно играли на лице Тань Цина.

Каждая вспышка озаряла это затуманенное опьянением лицо.

Лёгкий румянец от алкоголя подкрасил изящные кончики глаз, а трепещущие ресницы придавали ему манящее выражение желания, словно сочетающее в себе отказ и согласие одновременно.

Жун Шэн почувствовал жжение в груди. Проведя рукой, он ослабил шёлковый, приятно прохладный галстук на горле и расстегнул пару пуговиц на рубашке, после чего улыбнулся Тань Циню и игривым тоном спросил:

— Напился?

Тань Цин склонил голову набок, размышляя над вопросом, и счёл, что этот тип его откровенно клевещет, а потому крайне недовольно возразил:

— Ничуть.

Жун Шэн в конце концов не выдержал, подошёл ближе и прижал ладонь к пояснице Тань Цина:

— Раз не пьян, почему у тебя такая мягкая талия?

Тань Цин приподнял веки, посмотрел на Жун Шэна и дал предельно честный ответ:

— Я всегда очень мягкий, я даже на шпагат могу сесть.

Белоснежные кончики его ушей рефлекторно подрагивали, пытаясь ускользнуть от горячего дыхания.

Жун Шэн слегка наклонился и оставил лёгкий поцелуй на кончике этого уха, после чего с усмешкой произнёс:

— Покажешь?

Жун Шэн полностью заключил Тань Цина в свои объятия, притянув за талию, и тот вёл себя покорно, словно совершенно беспомощный и беззащитный маленький ягнёнок.

Тогда маленький ягнёнок немного подумал, протянул руку, раскрыл нежную ладошку и заявил Жун Шэну:

— Один просмотр — сто тысяч?

Жун Шэн: «...»

Жун Шэн ничего не ответил.

Тань Цин вовремя занялся самоанализом и выдвинул более адекватную цену:

— Пятьдесят тысяч?

Жун Шэн: «...»

Тань Цин:

— Десять тысяч?

Жун Шэн: «...»

Тань Цин в гневе оттолкнул Жун Шэна, упёр руки в бока и выпалил:

— Отвали, отвали! Десять тысяч давать не хотят, да ещё и шпагат им покажи! Издеваетесь над пожилым человеком, которого шарахнуло молнией?!

Жун Шэн: «...»

Вся нежно-чувственная, эротическая атмосфера была разрушена на корню.

Жун Шэн бессильно вздохнул, снова подтянул к себе Тань Цина, заставив того ровно стоять на ногах, и заговорил ласковым голосом, мягкость которого не ожидал услышать от самого себя:

— Ты пьян. Давай я отвезу тебя домой отдохнуть, м?

Тань Цин подозрительно оглядел Жун Шэна с ног до головы и холодно отказался:

— Не надо, я хочу ещё немного погулять.

И это утверждение было чистой правдой.

В конце концов, с тех пор как он попал сюда, он впервые выбрался развлечься на полную катушку.

К тому же за мелким засранцем есть кому присмотреть, так что можно не бояться гулять хоть до самого утра.

Просто благодать.

Тань Цин без малейшего сожаления отвернулся, однако прислушался к недавнему совету Жун Шэна: возвращаться на танцпол он не стал, а вместо этого направился обратно к барной стойке.

Тот недавний коктейль оказался чертовски хорош — сладко-пряный.

Было бы просто прекрасно выпростать у бармена ещё один стаканчик.

Жун Шэн с первого взгляда раскусил намерения Тань Цина, и на сердце у него тут же скребли кошки.

Это ещё что такое? Он только что спровадил одного зарвавшегося бармена, который не знал своего места, так этот неугомонный парень уже собрался охмурять следующего?

Будучи другом детства Хэ Минюя, Жун Шэн считал своим долгом не допустить подобного безобразия.

Стоит отметить, что Семья Хэ издавна держалась в тени и не любила излишней шумихи, а характер Хэ Минюя и вовсе отличался холодной отстраненностью — он крайне редко появлялся на публике.

Недавняя шумиха вокруг их с Тань Цзинем совместных фото при выходе из отеля ещё не улеглась, и если сейчас один из главных фигурантов этого скандала начнёт шашни с новым мужиком, куда тогда девать лицо Хэ Минюя?

Верно, именно так.

Жун Шэн быстренько подыскал себе железобетонное оправдание, после чего перехватил хрупкое запястье Тань Цина и потащил его за собой:

— Я отвезу тебя домой. Дам тебе десять тысяч.

Тань Цин моргнул:

— Окей, договорились.

Жун Шэн: «...»

К счастью, Жун Шэн появился в баре совсем недавно и даже не успел притронуться ни к одному бокалу.

Он велел водителю ехать домой самостоятельно, а сам полуобнял Тань Цина и усадил на пассажирское сиденье.

Пристёгивая ремень безопасности, он случайно слегка сместил старенькую белую рубашку Тань Цина, обнажив небольшой участок нежной кожи на груди.

Даже кожа там приобрела легкий пьяный оттенок.

Жун Шэн заставил себя отвести взгляд, обошёл машину, сел за руль и тяжело вздохнул.

Он уже целую вечность никого не возил лично.

В спортивном автомобиле имелось всего два места. Жун Шэн поднял крышу кабриолета, вырулил с улицы баров и лишь тогда повернулся к Тань Цину:

— Куда ехать... Тань Цин?

Сидевший на пассажирском кресле парень уже спал.

Его миниатюрное лицо было обращено в сторону водительского кресла, голова слегка клонилась вниз, подчёркивая красивый изгиб линии подбородка.

Длинные, загнутые вверх ресницы ровной бахромой отбрасывали тень на веки, делая его похожим на тихое, послушное создание.

Голос Жун Шэна затих на пару секунд, а затем стал значительно тише:

— Тань Цин?

Тань Цин по-прежнему не отвечал. Слегка поджав губы, он сменил позу на более удобную и возобновил своё прежнее ровное дыхание.

Улицы шумного мегаполиса уже давно поглотила ночная тьма.

Безмолвный лунный свет падал на мертвенно-бледные полосы пешеходного перехода, а заунывный ветер трепал последние листья, трепетавшие на верхушках деревьев.

Жун Шэн протянул руку и легко подтолкнул сидевшего рядом Тань Цина.

Даже сквозь тонкую ткань рубашки кожа этого человека казалась прохладной, и тот, словно зябко кутаясь от холода, лишь сильнее сжался в комочек.

Жун Шэн накинул на плечи Тань Цина кашемировое пальто, как вдруг экран брошенного в салоне телефона ярко вспыхнул — пришло сообщение от личного помощника.

— Господин Жун, новый проект Жань Аньло уже полностью утверждён.

— Папарацци раздобыли свежие снимки Тань Цина, отдыхающего в ночном клубе. Мы можем полностью отмыть его репутацию, заявив, что он просто любит погулять и повеселиться, а господин Хэ в этой ситуации лишь невинная жертва обстоятельств.

Жун Шэн прибавил температуру на климат-контроле в салоне автомобиля и ответил на ходу:

— Подожди ещё немного.

Неподалёку от улицы баров у Жун Шэна была квартира, купленная еще в студенческие годы.

Площадью она была небольшой, но поскольку приобрели её очень давно да ещё и в самом центре торгового района, её стоимость к настоящему моменту выросла в несколько раз.

После того как он возглавил Шэнцзин Развлечения, он бывал здесь крайне редко, но покружив на машине по окрестностям пару кварталов, Жун Шэн всё же решил привезти Тань Цина сюда.

Квартира представляла собой просторные апартаменты с тремя спальнями и гостиной. Здесь регулярно проводилась уборка, а постельное бельё меняли совсем недавно.

Уложив Тань Цина и накрыв одеялом, Жун Шэн отправился в главную спальню наспех привести себя в порядок.

Не успел он толком заснуть, как его раззвонил телефонный звонок.

Разъярённый Жун Шэн нащупал валявшийся на тумбочке аппарат, глянул на номер и со злости рухнул обратно на подушки:

— Какого чёрта, Хэ Минюй! Ты сам среди бела дня не спишь и другим не даешь?!

Хэ Минюй уже успел умыться, вернуться с утренней пробежки, позавтракать и теперь сидел в чайной комнате.

Сидевший напротив него в плетёном кресле малыш увлеченно возился с двумя маленькими чайными чашечками из исинской глины, загребая своими пухлыми ручонками элитный чай Билочунь и раскидывая его по пиалам.

Хэ Минюй достал из сандалового ящичка на чайной полке ещё один блинчик шестидесятилетнего чая, протянул его Тань Цзицзи и бросил Жун Шэну:

— У тебя там в последнее время нет на примете каких-нибудь новых проектов, куда можно вложиться?

Жун Шэн остолбенел:

— С каких это пор ты стал участвовать в инвестициях киноиндустрии?

Хэ Минюй тем временем нарезал выдержанный чайный блинчик аккуратными брусочками, словно праздничный торт, и произнёс:

— Поищи что-нибудь, в чём смог бы сняться Тань Цин. Деньги значения не имеют, но только чтобы съёмки отнимали не слишком много времени.

Жун Шэн:

— Не слишком много времени? Разве у него сейчас не завал с работой?

Хэ Минюй ответил:

— Я записал его на курсы по уходу за детьми, занятия начинаются послезавтра.

Примечания автора:

Короткая зарисовка. Жун Шэн: Братуха, как бы невероятно это для тебя ни звучало, но я как раз собираюсь инвестировать в новый фильм для своего малыша.

Хэ Минюй: ...

Жун Шэн: В конце концов, ранним утром ты вынужден пить чай в полном одиночестве, в то время как он почивает в моей постели.

Хэ Минюй: ...О? Правда ли.

Малыш Тань Цин: Братуха, советую следить за языком...

Итог: Сегодня день сочувствия господину Хэ [смайлик в виде свечки].

http://bllate.org/book/24991/2955462