Когда Хэ Чэнъюй вошел в комнату, его взгляд сразу упал на Гу Шаоциня, сидевшего на краю кровати в алых одеждах. В глубине глаз мужчины мелькнул яркий огонек, а затем во взгляде постепенно проступила нежность.
До того как увидеть Гу Шаоциня, он испытывал предвкушение, напряжение, тревогу, страх, волнение — самые разные чувства переплетались в его сердце, заставляя теряться в догадки, как именно себя вести. Но стоило ему воочию узреть долгожданного Гу Шаоциня, как его мятежная душа чудом успокоилась, и все эмоции превратились лишь в облегчение и глубокую благодарность.
Какое счастье, что он снова может увидеть Шаоциня!
Какое счастье, что всё можно начать сначала!
Какая удача, что он еще успевает всё исправить!
Хэ Чэнъюй подошел к Гу Шаоциню, наклонился, протянул руку, и на его красивом лице появилась улыбка, способная сразить наповал бесчисленных мужчин и женщин. Мягким голосом он произнес:
— Шаоцин, я пришел за тобой!
В этот момент мозг Гу Шаоциня словно завис. Он оцепенело смотрел на стоящего перед ним мужчину, забыв протянуть руку.
Мужчина проявлял необычайное терпение. Его взгляд, устремленный на юношу, был полон нежности, и в глубоких зрачках мужчины Гу Шаоцинь отчетливо видел свое отражение.
Его телу даже не потребовался приказ мозга: оно инстинктивно совершило движение, и он протянул руку, крепко сжав ладонь мужчины.
В глазах Хэ Чэнъюя заплямала легкая улыбка, и он слегка потянул за руку, поднимая Гу Шаоциня с кровати.
Главный старейшина и второй старейшина вошли в комнату и, увидев стоящих рядом Хэ Чэнъюя и Гу Шаоциня, оба на мгновение замерли.
Два молодых человека в красных свадебных одеждах — один мужественный и статный, другой холодный и утонченный — стояли рядом словно живая картина, и казалось, что сама судьба велела им быть вместе.
Идеальная пара!
Главный старейшина и второй старейшина могли описать открывшуюся им картину только этими словами.
Пораженный этим зрелищем, главный старейшина наконец пришел в себя, достал из кармана отрезок красного шелка и с улыбкой обратился к молодоженам:
— Сяо Юй, Шаоцин, возьмите друг друга за руки, переплетите пальцы.
Хэ Чэнъюй сначала разжал руку Гу Шаоциня, затем перекрестил ее со своей левой рукой, после чего его правая рука скользнула между пальцами Гу Шаоциня, и их левые руки крепко сплелись в замок.
Гу Шаоцинь повернул голову и широко раскрытыми глазами уставился на Хэ Чэнъюя, явно потрясенный.
Хэ Чэнъюй ободряюще улыбнулся ему, давая понять, что не стоит нервничать.
От этой улыбки голова Гу Шаоциня окончательно затуманилась. С самой первой минуты он находился в каком-то отрешенном состоянии. Видимо, сюрприз оказался настолько неожиданным, что он просто не успевал на него реагировать.
Их пальцы были плотно переплетены, ладони прижаты друг к другу, и каждый чувствовал тепло и биение чужого сердца.
Главный старейшина с отрезом красного шелка в руках подошел к ним, наклонился и стал обвязывать шелковую ленту вокруг их соединенных запястий. Завязывая узел, он напутствовал их:
— Эта алая лента символизирует красную нить Юэлао, она накрепко связывает вас двоих вместе. Ни в коем случае не развязывайте ее раньше времени, вам нужно будет дождаться прихода в фамильный храм и воскурения благовоний, и только тогда ее можно будет снять.
Хэ Чэнъюй опустил взгляд на красную ленту, обвитую вокруг его запястья и запястья Гу Шаоциня, думая о том, что это действительно может быть красная нить старца Юэлао, которая сквозь череду жизней крепко связывает его и Шаоциня.
Гу Шаоцинь тоже опустил голову, отрешенно глядя на ленту на запястье. Красная нить Юэлао? Уголки его губ помимо воли слегка приподнялись.
— Пойдемте, нельзя упускать благоприятный час.
Взявшись за руки и переплетя пальцы, Хэ Чэнъюй и Гу Шаоцинь вышли из комнаты. Ожидавшие снаружи свадебной процессии люди и родственники из семьи Гу захлопали, поздравляя их.
Гу Шаоцинь поднял взгляд на шагающего рядом мужчину. Ему казалось, будто его целиком погрузили в теплую медовую воду — тепло, сладость пропитывали его замерзшие и иссохшие тело и душу.
Почувствовав взгляд Гу Шаоциня, Хэ Чэнъюй опустил голову и мягко улыбнулся ему.
*Бум!* В голове Гу Шаоциня словно взорвались бесчисленные фейерверки; звуки аплодисментов и поздравлений исчезли, и во всем его мире осталась лишь эта нежная улыбка.
Сестры Гу Юньмэн и Гу Юньу, наблюдая за тем, как Хэ Чэнъюй и Гу Шаоцинь идут бок о бок, закусили губы от зависти. Они-то думали, что Хэ Чэнъюй — какой-то уродец, а оказалось, что он высок, строен и чертовски красив. Даже актеры из гонконгских и тайваньских сериалов, которых они часто видели по телевизору, не шли с ним ни в какое сравнение. Знали бы они, что Хэ Чэнъюй такой красавчик, обязательно придумали бы способ сорвать эту свадьбу! А теперь он совершенно даром достался этому ублюдку Гу Шаоциню — как же обидно!
Покинув поместье семьи Гу, Хэ Чэнъюй и Гу Шаоцинь сели в машину, держась за руки. Главный старейшина отчетливо заметил, что атмосфера в салоне стала намного приятнее, чем была по дороге сюда.
В машине царила тишина, никто не произносил ни слова. Гу Шаоцинь сидел вплотную к Хэ Чэнъюю, их бедра соприкасались, и он отчетливо ощущал жар чужого тела. Лицо Гу Шаоциня слегка порозовело и запылало, словно его обожгло жаром, исходившим от ног соседа.
*Тук-тук-тук-тук-тук…* Сердце колотилось так сильно, будто норовило проломить грудную клетку. Гу Шаоциню казалось, что его стук звучит слишком громко, и, опасаясь, что Хэ Чэнъюй это услышит, он смущенно качнулся в сторону, пытаясь отодвинуться чуть подальше.
Заметив движение Гу Шаоциня, Хэ Чэнъюй повернулся к нему, и в его голосе сами собой зазвучали нотки заботы:
— В чем дело? Руки связаны неудобно?
Сердце Гу Шаоциня отчаянно колотилось от напряжения, но внешне он постарался сохранить абсолютное спокойствие и напускную невозмутимость:
— Нет.
Если присмотреться к его лицу, можно было заметить, что мышцы напряжены, а выражение застыло.
Хэ Чэнъюй поднял их связанные руки и положил себе на колено:
— Так будет удобнее.
От этого чуть излишне интимного жеста тело Гу Шаоциня мгновенно одеревенело, спина выпрямилась сама собой, и он замер, боясь даже вздохнуть.
Заметив его оцепенение, Хэ Чэнъюй тихонько усмехнулся и украдкой поскреб пальцем правой руки тыльную сторону левой руки юноши.
От неожиданного легкого прикосновения тыльная сторона ладони Гу Шаоциня вздрогнула, и он резко дернул рукой. Когда главный старейшина связывал их запястья красным шелком, он боялся, что по дороге узел развяжется, поэтому затянул его на совесть. От резкого движения Гу Шаоциня лента впилась прямо в запястье Хэ Чэнъюя.
Хэ Чэнъюй просто хотел немного расслабить юношу и решил подшутить над ним, но никак не ожидал столь бурной реакции. Виновато взглянув на него, он произнес:
— Прости, я просто хотел помочь тебе расслабиться.
Гу Шаоцинь широко распахнул глаза, его лицо выражало крайнее удивление.
— Пф-ф… — увидев, что Гу Шаоцинь смотрит на него круглыми от испуга и растерянности глазами, словно испуганный котенок, и осознав, что еще никогда не видел Шаоциня столь милым, Хэ Чэнъюй не выдержал и рассмеялся: — Ха-ха-ха-ха…
Тишину в салоне нарушил смех Хэ Чэнъюя. Главный старейшина, сидевший на переднем пассажирском сиденье, обернулся и принялся переводить взгляд то на Хэ Чэнъюя, то на Гу Шаоциня, отчаянно желая узнать, что же здесь произошло.
Гу Шаоцинь озадаченно смотрел на Хэ Чэнъюя, не понимая, с чего тот вдруг начал хохотать? Вроде бы он не делал ничего смешного?
Хэ Чэнъюй прикрыл лоб левой рукой, силясь сдержать смех, но это никак не удавалось, и ему пришлось уткнуться носом в плечо, беззвучно сотрясаясь:
— Ха-ха-ха-ха-ха…
Увидев улыбку на лице Хэ Чэнъюя, Гу Шаоцинь почувствовал, как уголки его собственных губ тоже начинают ползти вверх. Тело постепенно расслаблялось, уходило прежнее напряжение и скованность.
— Сегодня великий праздник, вам обоим положено от души посмеяться, — пошутил главный старейшина.
От слов главного старейшины Гу Шаоциню стало немного неловко, но изгиб губ стал еще шире.
Наконец Хэ Чэнъюй унял смех и с лукавой улыбкой взглянул на Гу Шаоциня:
— Главный старейшина прав.
Сделав вид, что ничего не понимает, Гу Шаоцинь устремил взгляд прямо перед собой и перестал смотреть на Хэ Чэнъюя. Впрочем, усидеть на месте долго он не смог — вскоре юноша понял, что Хэ Чэнъюй по-прежнему неотрывно наблюдает за ним.
Хэ Чэнъюй никогда прежде не видел Гу Шаоциня в таком возрасте — его воспоминания о нем ограничивались тем периодом, когда они прожили в браке уже десять лет.
Тогда Гу Шаоцинь был уже зрелым мужчиной, выглядел еще красивее, чем сейчас, но при этом был бесконечно меланхоличен. В его глазах вечно залегла тоска, и даже когда он улыбался, печаль в них не таяла. Меланхолия придавала Шаоциню особый шарм, но самому Хэ Чэнъюю это совсем не нравилось. Пусть он и не помнил, каким был Шаоцинь сразу после свадьбы, но тот точно не выглядел столь погруженным в тяжелые мысли. Он догадывался, что причиной такой перемены в Шаоцине стал он сам.
В этой жизни он хотел хорошенько рассмотреть Шаоциня именно таким, каким тот пришел в его дом в качестве жены. Сейчас Шаоцинь выглядел совсем юным, в чертах его лица читалась решимость, взгляд был ясным, гордым и чистым, без малейшей тени меланхолии — именно таким он привлекал к себе больше всего внимания.
Хэ Чэнъюй был так увлечен созерцанием, что не заметил, насколько палящим стал его взгляд. От этого взгляда сердце Гу Шаоциня забилось быстрее, тело охватил жар, и только что успокоившееся настроение вновь затрепетало в тревожном ожидании.
Искоса бросив взгляд на Хэ Чэнъюя, Гу Шаоцинь увидел в его глазах такую нежность, что она, казалось, готова была пролиться капельками воды. Его сердце дико затрепетало, и все волнение с тревогой растаяли в глубине души, превратившись в весенний ручеек.
Они больше не обменивались ни единым словом, но пространство между ними наполнилось странной, густой атмосферой.
В окружении этих невидимых розовых пузырей машина наконец прибыла к старому особняку семьи Хэ.
У ворот поместья была разостлана красная ковровая дорожка, по обе стороны от которой ровными рядами выстроились люди с хлопушками и цветами в руках.
Стоило Хэ Чэнъюю и Гу Шаоциню выйти из машины, как грянули звуки петард, взметнулись аплодисменты и восторженные крики — вокруг царило поистине оживленное веселье.
Маленькая девочка подбежала к Гу Шаоциню с букетом цветов и, задрав вверх личико, сладко пролепетала:
— Старшие братья, поздравляю вас со свадьбой!
Гу Шаоцинь наклонился, потрепал девочку по голове и с улыбкой произнес:
— Спасибо.
— Проходите внутрь.
Когда Хэ Чэнъюй и Гу Шаоцинь плечом к плечу ступили на красный ковер, над их головами с тихим хлопком лопнули хлопушки, засыпав обоих разноцветным серпантином и конфетти.
Стоявшие по краям дорожки люди аплодировали и громко желали:
— Счастливой свадьбы! Пусть ваша любовь длится вечно!
По сравнению с довольно скромной обстановкой во время выкупа в семье Гу, в доме Хэ царили пышность и торжественность.
Под благословения сородичей они дошли до фамильного храма семьи Хэ. Перед воскурением благовоний полагалось вымыть руки; поскольку правая рука Хэ Чэнъюя и левая рука Гу Шаоциня были связаны, им пришлось совершать этот ритуал свободной рукой.
После того как благовония были воскурены, молодые отвесили земные поклоны предкам рода Хэ, после чего началась официальная свадебная церемония.
Заключение брака между мужчинами требовало проведения обряда в фамильном храме. Поскольку внутри почитались духи предков, у старшего господина Хэ не было права восседать на почетном месте старших.
Перед началом церемонии главный старейшина развязал красную ленту на их запястьях. Однако выбрасывать ее было нельзя — каждый из новобрачных должен был держать в руке свой конец шелковой нити.
— Первый поклон — Небу и Земле!
Оба повернулись лицом к открытым дверям храма и низко поклонились.
— Второй поклон — предкам и старшим!
Они развернулись обратно и совершили поклон табличкам с именами прародителей.
— Поклон друг другу!
Хэ Чэнъюй и Гу Шаоцинь повернулись лицом друг к другу, обмениваясь долгими взглядами. В этот миг в их глазах и сердцах существовали лишь они сами, и ничто больше не имело значения.
Они одновременно наклонились, приветствуя друг друга поклоном.
— Церемония завершена! — громко объявил главный старейшина. — Объявляю Хэ Чэнъюя и Гу Шаоциня законными супругами!
*Хлоп-хлоп-хлоп-хлоп-хлоп!* Под сводами храма грянули раскатистые аплодисменты.
Пусть однополые браки и не признавались законами государства, союз Хэ Чэнъюя и Гу Шаоциня был всецело одобрен и признан кланом Хэ.
http://bllate.org/book/25003/2957470
Готово:
