Готовый перевод Azure Cloud's Guide to Transmigrating / Система «Меч 3»: Как пережить роль второстепенного персонажа: Глава 7

После этого второй дядя привлёк к себе Янь Гуя, усадил рядом с собой и принялся расспрашивать о всяких пустяках. Хотя тон его оставался всё таким же неторопливым и размеренным, в нём отчётливо сквозило искреннее семейное тепло.

Однако второй дядя так и не задал один крайне важный вопрос.

Второй дядя, вне всяких сомнений, знал истинные возможности прежнего Янь Гуя лучше кого бы то ни было. Судя по его недавним словам о том, что ему не важны призовые места, лишь бы племянник остался цел и невредим, он действительно ничего не ждал от Янь Гуя. Но услышав, что Янь Гуй занял первое место на состязании, он не только странно отреагировал, но даже не поинтересовался, каким образом Янь Гуй сумел его завоевать.

Пытаясь заранее подготовиться к подобным расспросам, Янь Гуй уже перебрал в голове с десяток благопристойных, но абсолютно вымышленных оправданий.

Тем не менее, второй дядя даже не думал заводить об этом речь и просто-напросто обошел данную тему стороной.

— Ученики Внутренней секты уже несколько десятилетий не блистали на внутренних отборах. Малыш Янь на этот раз по-настоящему спас лицо и Внутренней секте, и клану Чу, — второй дядя мягко улыбнулся, не сводя с Янь Гуя глаз. — У твоего второго дяди нет при себе никаких сокровищ, так что придётся последовать чужому обычаю и преподнести тебе в качестве подарка вещь твоего наставника.

С этими словами второй дядя протянул руку, вытащил из рукава ключ, вырезанный из нефрита фужун, и вложил его в ладонь Янь Гуя:

— Это ключ от обители твоего наставника. После его ухода она пустовала, так что можешь перебираться туда прямо со сегодняшнего дня.

— Это что, ключ от Нуаньюй Шэн Янь? — Чу Чэнь с любопытством и вожделением посмотрел на ключ в руке Янь Гуя и капризным тоном произнес: — Старший братец, можно я схожу с тобой за компанию?

Не дожидаясь ответа Янь Гуя, второй дядя тут же вмешался:

— Пусть малыш Янь сегодня как следует отдохнет, а когда выдастся свободная минутка, обязательно сводишь его туда.

Чу Чэнь вовсе не расстроился и лишь послушно хлопнул ресницами:

— Ну ладно, договорились.

— Большое спасибо, второй дядя.

Поблагодарив второго дяди и попрощавшись, Янь Гуй вышел из главного зала. Сжав в ладони нефритовый ключ фужун, он тут же почувствовал, как от него в руку проникает теплый, успокаивающий поток.

Обитель Чу Ляо была ему знакома по многочисленным описаниям.

Согласно легендам, Мир Линчу был создан из первородных небес, и чем выше поднимаешься к небесам, тем чище и обильнее духовная энергия. Поэтому самые подходящие для культивации жилища во всей Секте Меча Тайвэй строились прямо на горных вершинах, и Внутренняя секта не была исключением.

И эта обитель Чу Ляо, возведенная на самой макушке горы, носила весьма поэтичное название.

Нуаньюй Шэн Янь.

Вся эта обитель, высеченная в толще нефритовой жилы, была отделана исключительно местным теплым нефритом, благодаря чему холод не проникал сюда круглый год. Стоило зажечь светильники, как нефритовые предметы внутри начинали окутываться едва заметной дымкой, за что место и получило свое название — Нуаньюй Шэн Янь, что значит Теплый нефрит рождает дымку.

Когда Янь Гуй поднялся на вершину пика Внутренней секты и открыл ключом эту заброшенную на десятки лет обитель, в его голове при первом же шаге внутрь промелькнула одна-единственная мысль.

Роскошь. Жизнь верхушки мира заклинателей поистине невероятно роскошна.

Если не брать в расчет пропитанную древностью и изысканную до мельчайших деталей внутреннюю обстановку, самой поразительной оказалась сама обитель. Она целиком была выдолблена внутри гигантской нефритовой жилы: все ложа, столы, стулья, стены и полы были выточены из источающего мягкое свечение нефритового нектара. В отблесках пламени свечей казалось, будто вокруг клубится едва заметный туман, переносящий человека в подлинную обитель бессмертных.

Неудивительно, что при упоминании этого места на лице Чу Чэня появлялось такое мечтательное выражение.

Руководствуясь геймерским опытом, согласно которому для поиска улик нужно сперва перевернуть вверх дном всё вокруг, где бы ты ни находился, Янь Гуй принялся обыскивать Нуаньюй Шэн Янь. И в конце концов на самом верху книжного шкафа он действительно обнаружил деревянную шкатулку, которая так и кричала о том, что хранит в себе некую тайну.

Вокруг шкатулки витал едва уловимый аромат, приносящий умиротворение.

Странно было то, что вся шкатулка казалась цельным, монолитным куском дерева без единой щели или крышки — на ее дне обнаружилось лишь крошечное углубление. Прикинув размер и форму этой выемки, Янь Гуй внезапно всё понял: да это же точь-в-точь отпечаток того защитного талисмана!

Янь Гуй торопливо вытащил защитный талисман и вложил его в углубление на дне шкатулки. Раздался еле слышный щелчок, и шкатулка сама собой приоткрылась — Янь Гуй даже не успел заметить, как именно это произошло.

В тот же миг слабый аромат, окружавший шкатулку, внезапно стал невероятно густым и насыщенным.

Янь Гуй вдруг почувствовал, что у него разом пропали все силы. Казалось, что от носа с горлом и до самой груди всё внутри заполнилось этим плотным благоуханием. Прислонившись спиной к книжному шкафу, он стал медленно сползать вниз, пока наконец не провалился в сон.

Самое удивительное заключалось в том, что Янь Гуй прекрасно осознавал: он спит.

А содержание этого сна практически дословно воспроизводило те двадцать лет его жизни, что прошли до перемещения.

События до трехлетнего возраста не оставили в памяти Янь Гуя никаких следов — лишь позже он урывками слышал от чужих людей, что родители развелись по обоюдному согласию, когда ему было всего несколько месяцев от роду. После этого, если не происходило ничего из ряда вон выходящего, Янь Гуй вообще не видел родителей.

По счастью в несчастье, хотя родители и не баловали его душевным теплом, материально они его не обделяли. Так что даже несмотря на то, что его вырастила няня, Янь Гуй не испытывал особых страданий, а беспокоило его совсем другое.

Это проявлялось еще с раннего детства: порой Янь Гую казалось, что он словно бы не до конца управляет собственным телом.

Например, когда дети в школе баловались и дрались, из-за какого-нибудь неловкого движения Янь Гуя кто-нибудь обязательно получался травмирован.

Или взять хотя бы то, что за какое бы дело он ни брался, вещи вокруг вечно ломались самым необъяснимым образом.

Или временами у него возникало ощущение, что он живет какой-то ненастоящей жизнью.

Преодолевая одну преграду за другой, Янь Гуй в конце концов привык к подобным странностям и постепенно научился хоть немного контролировать собственную силу. К моменту поступления в университет, даже если случались какие-то казусы, соседи по комнате просто считали его излишне неуклюжим.

А чуть позже соседи затащили Янь Гуя в видеоигры.

И играя, он неожиданно обнаружил, что виртуальный мир ощущается им куда более реальным, чем мир настоящий.

— И что тут такого? Да у всего нашего общежития та же фигня, — ответил ему сосед по комнате, выслушав очередные сомнения Янь Гуя.

Однако Янь Гуй смутно чувствовал, что здесь кроется что-то иное, хотя и не мог объяснить причину.

В конце концов дело замяли само собой.

Янь Гуй не слишком понимал, к чему ему снится такой сон.

В конце концов, в его прошлой жизни не было ни великих потрясений, ни чего-то такого, что стоило бы вспоминать с ностальгией.

Он барахтался в густом, не рассеивающемся аромате, отчаянно пытаясь проснуться, но вместо этого внезапно провалился в другое сновидение.

Пейзаж в этом сне больше походил на Мир Линчу.

Янь Гуй увидел двух мужчин, стоявших под дождем. Они были разного возраста, но черты их лиц казались поразительно похожими, выдавая кровных братьев.

Мужчина постарше прижимал к груди двух- или трехлетнего ребенка. Вот только малыш лежал с плотно закрытыми глазами, а дыхание его едва теплилось, словно он перенес тяжелейшие увечья. Другой, более молодой мужчина сжимал длинный меч, клинок и белые одежды которого были сплошь залиты кровью, выглядевшей особенно зловеще под потоками дождевой воды.

Лишь теперь Янь Гуй заметил, что вокруг обоих мужчин земля была усеяна трупами и залита кровью.

Здесь только что разыгралась жестокая бойня, и по какой причине — Янь Гуй не имел ни малейшего понятия.

Стоявшая на земле дождевая вода окрасилась в мутно-красный цвет, но эти двое словно не замечали ее.

Этим молодым мужчиной был Чу Ляо.

Неизвестно почему, но во сне Янь Гуй вдруг отчетливо это понял.

Мужчина постарше, судя по всему, страдал от старой раны — под завесой ледяного ливня его лицо казалось неестественно бледным. Одной рукой прижимая к себе ребенка, другой он мертвой хваткой вцепился в рукав одежды Чу Ляо и взмолился:

— А-Ляо, старший брат умоляет тебя, спаси его… Я не сумел защитить его мать, нельзя допустить, чтобы и он погиб.

— Старший брат… — неизвестно почему, Чу Ляо долго хранил молчание.

Ливень хлестал не переставая, дождевая вода стекала по суровым и глубоким чертам лица Чу Ляо, и в конце концов он достал что-то из-под одежды у самого сердца.

Это была переливающаяся всеми цветами радуги белая чешуйка, чье сияние не меркло даже под мрачным дождевым пологом.

Чу Ляо приложил белую чешуйку к груди ребенка: под тонким слоем кожи едва заметно билось маленькое сердечко. На глазах у изумленного Янь Гуя разноцветное сияние чешуйки стало просачиваться в кожу ребенка, и уже через мгновение стук сердца начал звучать всё громче и отчетливее.

— Большего я пока сделать не могу… Душа слишком хрупкая, ее нельзя просто так вернуть обратно на прежнее место, — Чу Ляо опустил взгляд, а на его челе залегла несмываемая печать усталости. — И хотя в легендах говорится, что эта Обратная чешуя способна повернуть вспять жизнь и смерть и управлять Реинкарнацией, для этого нужно дождаться подходящего момента.

Малыш на руках старшего мужчины слабо затрепетал ресницами и, растерянно распахнув глаза, уставился на совершенно чужой для него мир.

Практически в тот же миг сновидение оборвалось, и, открыв глаза, Янь Гуй снова оказался в покоях Нуаньюй Шэн Янь.

Густой аромат, затянувший его в мир грёз, без следа рассеялся. Янь Гуй протянул руку и поднял упавший рядом деревянный шкатулок: на дне лежал свернутый свиток из нефрита.

На внешней стороне нефритового свитка были высечены три иероглифа:

Пора возвращаться.

Янь Гуй помассировал ноющие виски, чувствуя, что вроде бы начал понимать суть происходящего, однако при попытке вдуматься всё снова рассыпалось на туманные обрывки.

Развернув нефритовый свиток, Янь Гуй с каждым новым прочитанным словом испытывал всё больший и больший шок.

На этом свитке Чу Ляо записал события минувших лет.

И все эти события так или иначе были связаны с самим Янь Гуем.

В двухтысячный год по линчускому летосчислению — ровно сорок восемь лет назад, глубокой ночью — старший сын клана Чу, Чу Юань, принес домой новорожденного младенца, всего покрытого ранами. Упорно настаивая на своем, он записал ребенка под фамилией матери — Янь, а личное имя дал ему односложное — Гуй.

Вот только когда чужаки спрашивали, кем была мать ребенка, Чу Юань хранил упорное молчание.

Три года спустя шестая госпожа из клана Чу отправилась с ребенком на прогулку, но посреди дороги они подверглись нападению.

Бандиты действовали свирепо и решительно: они не только перебили сопровождавших стражей и учеников, но и тяжело ранили шестую госпожу клана Чу, чья база культивации уже достигла Стадии Разделения Духа. Однако никто и предположить не мог, что при столь грандиозном нападении целью злоумышленников было лишь похищение ребенка.

Узнав о случившемся, Чу Ляо немедленно отправил на помощь учеников Внутренней секты, а сам вместе со старшим братом Чу Юанем бросился в погоню за бандитами.

Клан Чу был прославленным семейством заклинателей, и для защиты сородичей у них существовала особая техника поиска людей по кровному родству.

К тому времени Чу Ляо уже много лет находился на Пике Стадии Великой Колесницы, и во всей Секте Меча Тайвэй с ним мог соперничать разве что глава. Благодаря его личному вмешательству банда была настигнута на самом севере Южных Земель.

Когда ребенка наконец отыскали, его жизнь едва теплилась.

Бандиты применили какую-то изощренную технику: как только Чу Ляо перебил стражу и разрушил мечом горную пещеру, где те укрывались, действовавшая там формация насильственно прервалась, и свыше десятка людей, окруживших массив, мгновенно испустили дух.

Едва Чу Юань взял ребенка на руки, как понял: мало того, что малыш балансирует на краю гибели, так еще и душа в его теле оказалась совершенно чужой.

Именно тогда и произошло то самое событие, которое Янь Гуй видел во втором сне.

Чу Ляо при помощи Обратной чешуи, что годами хранилась у него под сердцем, временно спас жизнь ребенку. Но из-за слабости души замена уже совершилась, и если бы он попытался насильно вернуть всё назад, результат мог оказаться плачевным.

Оставалось лишь ждать подходящего момента, когда Обратная чешуя сможет полностью проявить свою силу и вернуть истинную душу на законное место.

Еще три года спустя, когда мальчику исполнилось ровно шесть лет, страдавший от хронических недугов Чу Юань скончался. Чу Ляо, никогда прежде не бравший учеников, выполнил его предсмертную волю и принял ребенка под свое крыло. Вот только душа мальчика не соответствовала прежней плоти, из-за чего их сосуществование было нарушено, и продвижение в культивации давалось с огромным трудом.

При этом ему нельзя было открывать истинную причину, дабы не потревожить и без того слабую душу.

А позже, неведомо по чьей злой воле, поползли злобные слухи о том, будто у ребенка нечистая кровь, из-за чего он и вовсе не способен культивировать.

http://bllate.org/book/25005/2957603