Солнце клонилось к закату. Сун Ци стоял перед Ду Цзиньюем, который, облачившись в сценический костюм, сидел на скамье и отдыхал.
На Ду Цзиньюе был изящный парчовый халат цвета пурпура, поверх которого наброшено полупрозрачное молочно-белое кисейное одеяние. Талию стягивал лазурный шелковый кушак, а на ногах красовались мягкие тканевые туфли того же пурпурного цвета с вышитыми на них орхидеями. Его густые волосы были стянуты лентой в тон, лишь несколько прядей обрамляли виски. Легкий ветерок шевелил локоны, то и дело скрывая его белоснежные, нежные щеки, и лишь в редкие мгновения затишья можно было разглядеть его ослепительно прекрасный лик.
Сун Ци смотрел на Ду Цзиньюя, чьи чарующие фениксовы очи подернулись дымкой замешательства, и сердце его невольно дрогнуло. Он не понимал, почему раньше, встречая его, не замечал этой потрясающей, лишающей рассудка красоты. Он терзался сомнениями: правильно ли поступил, втянув этого несравненного мужчину в столь запутанный и грязный мир?
Поразмыслив, Сун Ци мягко обратился к сидящему перед ним Нун Цину:
— Цзинь Юй, сегодня во второй половине дня у тебя нет сцен, может, я отвезу тебя домой?
Услышав ласковые слова, Нун Цин на мгновение погрузился в свои мысли, а затем кивнул. Он чувствовал себя здесь чужим и не знал, куда идти, а главное — смутное ощущение знакомства с этим мужчиной заставило его поверить, что они действительно знают друг друга.
Вслед за Сун Ци Нун Цин вошел в тесную комнатушку. Сун Ци указал на дверь и произнес:
— Твоя одежда там, переодевайся, а я подожду и отвезу тебя домой.
Нун Цин проследил взглядом за его жестом: дверь была слегка приоткрыта, и в узкой щели виднелся стул. Молча кивнув в знак согласия, он грациозно шагнул внутрь.
Переодевалка оказалась крошечной, не более двух квадратных метров. В центре стоял стул со спинкой, а на серовато-белых стенах висели крючки с одеждой. Нун Цин догадался, что это и есть вещи, о которых говорил мужчина.
Он кончиками пальцев коснулся белой ткани и нахмурился. Ранее он видел, что все вокруг — и мужчины, и женщины — одеваются подобным образом. Ему казалось, что местные люди выглядят даже более вызывающе, чем женщины в тех цветочных кварталах, где ему доводилось бывать. Только сейчас он осознал, что его собственная одежда ничем не лучше, и ему придется снова облачиться в этот наряд.
Сун Ци ждал снаружи. Время шло, и, поскольку Нун Цин долго не выходил, Сун Ци начал беспокоиться: не стало ли ему хуже после недавнего теплового удара?
Не выдержав, он поднялся и подошел к двери, торопливо постучал:
— Цзинь Юй, ты в порядке?
— Всё хорошо, я скоро, — ответил Нун Цин, подавляя внутренний дискомфорт и стараясь поскорее сбросить сценический костюм.
Услышав голос, Сун Ци облегченно выдохнул:
— Не торопись, всё в порядке.
Вернувшись на скамью, он вновь невольно представил картину: Нун Цин в сценическом облачении сидит на скамейке. Уголки губ Сун Ци невольно поползли вверх, чего он сам даже не заметил.
Тем временем в переодевалке Нун Цин, разобравшись с простыми предметами одежды, которые видел на окружающих, надел короткую футболку, джинсы и спортивную обувь. Отворив дверь, он вышел наружу.
Сун Ци обернулся. Заметив, что Нун Цин, одетый в современную одежду, по-прежнему остается с длинными волосами, он улыбнулся. Подойдя ближе, он с мягкой усмешкой произнес:
— Пойдем, я помогу тебе снять парик.
Нун Цин кивнул и позволил мужчине идти впереди. Следуя за ним, он видел, как тот здоровается со встречными, и те неизменно отвечали с теплотой. Нун Цин решил, что у этого человека наверняка отличные отношения с окружающими.
— Сяо Юнь, подойди, пожалуйста, помоги снять парик, — позвал Сун Ци.
Нун Цин посмотрел в указанном направлении. Девушка в небесно-голубой футболке и джинсовых шортах, открывавших стройные белые ноги, в босоножках на тонком каблуке и с короткой стрижкой до плеч, поспешила к ним.
— Брат Сун, вы уже уходите? — спросила она.
— Да, Цзинь Юй перенес тепловой удар, сцен у него сегодня больше нет, отвезу его домой отдохнуть.
Услышав, как девушку называют Сяо Юнь, а мужчину — братом Сун, Нун Цин вдруг вспомнил имя: Сун Ци. Теперь он был уверен, что это и есть имя мужчины.
— Что такое, Цзинь Юй? Ты что-то сказал? — Сун Ци обернулся, заметив, что Нун Цин о чем-то глубоко задумался.
Нун Цин вздрогнул, осознав, что случайно произнес имя вслух. К его удивлению, догадка оказалась верной.
— Ничего, — поспешно ответил он, стараясь скрыть смущение.
Сяо Юнь, глядя на Нун Цина, замерла в восхищении. Она и представить не могла, что этот человек так невероятно красив. Жаль, что гримировала его не она, да и занятость не позволяла ей рассмотреть его раньше. Она лишь сокрушалась, что упустила возможность увидеть его в сценическом костюме, но тут же утешила себя тем, что впереди еще будет немало шансов.
— Садись сюда, я помогу, — сказала Сяо Юнь, указывая на стул.
Нун Цин сел, и девушка принялась осторожно снимать парик, обнажая под ним мягкие черные волосы. Когда парик был снят, Нун Цин дотронулся до своей короткой стрижки. Вспомнив, что видел вокруг одних лишь короткостриженых людей, он с горечью осознал: его волосы тоже сострижены. Тело, волосы, кожа — всё даровано родителями, а он, выходит, не проявил должной сыновней почтительности. Нун Цин чувствовал себя потерянным и растерянным. Это не его мир. Зачем он здесь? Хотя он и мечтал сбежать из Павильона Жалкой Хризантемы в Юньчэн, он вовсе не хотел покидать привычную жизнь, где остались Император Яо, глава Ин И, его благодетель Ин Ши и верный друг Юй Си. Ему было невыносимо тоскливо.
— Цзинь Юй, пойдем, не витай в облаках, — Сун Ци, не подозревая о терзаниях Нун Цина, коснулся его плеча.
— А? Уже уходим? — Нун Цин мгновенно взял себя в руки, в его глазах снова вспыхнула растерянность.
Сун Ци, глядя на него, не удержался и коснулся его мягких волос. Пальцы скользнули по прядям, и сердце Сун Ци странно екнуло. Он поспешно отдернул руку, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони, не понимая, что заставляет его так тянуться к этому человеку.
Они дошли до парковки. Сун Ци попросил его подождать, пока он заберет машину. Нун Цин смотрел, как мужчина направляется к странной черной коробке, и хотя его одолевали вопросы, спрашивать он не решался, надеясь когда-нибудь найти ответы самостоятельно. Когда машина остановилась рядом и открылась дверь, Нун Цин сел внутрь, и они тронулись в путь.
Его поражало, что эта «маленькая коробка» способна передвигаться без лошадей, но он опасался выдать себя, поэтому сохранял невозмутимое, элегантное выражение лица — такое же, какое у него было в Павильоне Жалкой Хризантемы.
Дорога заняла более сорока минут, но, к счастью, пробок не было. Сун Ци хорошо знал, где живет Нун Цин, поэтому привез его прямо к месту — спроси он сейчас адрес у самого Нун Цина, тот не смог бы ничего ответить.
Всю дорогу они молчали. Наконец, Сун Ци остановил машину у знакомого жилого комплекса и обернулся к Нун Цину, который неотрывно смотрел в окно:
— Цзинь Юй, мы приехали. Выходи.
Нун Цин перевел взгляд на красное здание, отмеченное следами времени, и смотрел на него так, словно хотел навсегда запечатлеть это место в памяти. Слово «дом» для него, странника, потерявшего корень, обрело вдруг особый смысл. В его глазах блеснули искры.
http://bllate.org/book/25022/2959023
Готово:
