Глава 7
Перед тем как пасть, Гу Юйшэн уже был сильнейшим практикующим в Поднебесной. Достигнув этого уровня, пока в теле теплится хоть кроха духовной энергии, умереть крайне сложно. Если бы тот Дух Демона был настолько могущественен, что мог бы уничтожить тело и душу Гу Юйшэна дотла, он запросто смог бы искоренить праведный путь по всему миру, и ему вовсе не было нужды прятаться в тени. Однако реальность заключалась в том, что Ши Ин испробовал не менее десяти техник призыва душ, но так и не смог отыскать дух Гу Юйшэна.
Именно тогда, глядя на пустую, бескрайнюю снежную равнину, он наконец поверил, что Гу Юйшэн действительно распустил свою первоначальную сущность в чистую энергию, чтобы погибнуть вместе с Духом Демона.
Ши Ин был единственным практикующим-целителем в Павильоне Меча Восточного Духа, и тела погибших учеников всегда передавали ему для установления причины смерти. Подобно тому, как он поступал в прошлом, закрывая крышки гробов каждого ученика павильона, перед применением техники обращения времени вспять он также тщательно осмотрел тело Гу Юйшэна.
За свою жизнь Гу Юйшэн перенес бесчисленное множество ранений. Обычные шрамы исчезли, когда он сформировал Зарождающуюся Душу и переродился, и лишь один-единственный удар меча на правом плече не пропадал до самой смерти.
Рана эта была довольно старой: снаружи она казалась не больше медной монеты, цвет ее уже поблек, на ней не оставалось ни ядов, ни проклятий, и она не походила на дело рук сильного мастера. Еще страннее было то, что очертания рубца, воссозданные Ши Ином, в точности повторяли форму Меча Сбора Цветов, которым Гу Юйшэн пользовался всю жизнь.
Ударить Гу Юйшэна в спину и при этом завладеть его личным мечом мог только тот, к кому он не испытывал ни малейшего подозрения. Ши Ин был уверен, что после вступления в должность главы секты Гу Юйшэн ни с кем близко не сходился, а значит, всё это должно было произойти в течение тех четырех лет, пока он практиковался в юности.
Как мог Ши Ин позволить жить на свете тому, кто осмелился ранить мечом главу Павильона Меча Восточного Духа?
Поэтому он должен был отыскать Меч Сбора Цветов, а затем вытащить этого человека на свет.
И теперь учитель и ученик уже направлялись в Усадьбу Властвующих над Мечами.
Искусство физиогномики Шэнь Фэнъюаня и впрямь оказалось превосходным. Способность Гу Юйшэна воспринимать духовную энергию была самой заурядной, и хотя в его теле зародилась истинная ци, до завершения Закладки Основания и слияния сущности с духом прошло время — наступила ранняя осень. К счастью, хотя южанин не слишком преуспевал в поглощении духовной энергии, расходовал внутреннюю ци он крайне экономно: стоило любой крупице духовной силы проникнуть в тело, как она целиком втягивалась в киноварное поле, и наружу не выходило ни малейшего излишка.
Техники практикующих всегда черпали силу из чего-то одного среди пяти стихий, а подобный метод культивации — когда всё подряд проглатывалось наотмашь, словно целиком, — был просто неслыханным. По логике вещей, к этому моменту у Гу Юйшэна уже должен был начаться обратный ток духовной энергии по меридианам с последующим разрывом сосудов, но он чувствовал себя абсолютно нормально, и его тело даже стало крепче от этого, что само по себе являлось диковинкой.
Горный город Фэнъюань, где располагалась Усадьба Властвующих над Мечами, лежал к западу от Павильона Меча Восточного Духа и был единственным городом среди трех тысяч Духовных Гор. Когда Гу Юйшэн прибыл на поиски наставника, он останавливался именно здесь. Тогда стояла ранняя весна, и деревья только выпускали юную листву, теперь же, по возвращении, морозные листья алели ярче цветов второго месяца года, и юноша наконец осознал, что значит выражение годы в бессмертной культивации не имеют счета.
На Пике Пронзающих Лесов у Ши Ина был лишь один ученик, и в глазах всех обитателей павильона юноша почитался законным преемником его учения. Как только завершилась Закладка Основания, Шэнь Фэнъюань прислал в подарок длинный меч из черного железа в знак поздравления. Этот меч был магическим артефактом земного ранга низшего качества, заполучить который порой не могли даже многие практики, уже сформировавшие Золотое Ядро. Гу Юйшэн тогда был потрясен, однако Ши Ин лишь небрежно швырнул меч в сторону и велел пока пользоваться им.
Трое новичков, поступивших одновременно с Гу Юйшэном, все еще находились на этапе закалки тела, и юноша специально наводил справки: оказывается, новички никогда прежде не получали привилегии ежедневно подпитываться пилюлями. Это лишь сильнее убедило его в том, что Ши Ин относился к нему с исключительной добротой.
Они провели вместе уже несколько месяцев, и Гу Юйшэн успел кое-как изучить нрав наставника: этот человек напоминал старое дерево в глубоких горах, совершенно отрешенное от мирских дел. Если бы ученик сам не приходил за советом по поводу культивации, Ши Ин мог бы молчать месяцами. Его учитель хоть и принял человеческий облик, но продолжал жить словно растение.
И к этому человеку было приковано внимание лишь одного его, Гу Юйшэна. Хотя юноша не мог понять причину, в глубине души он был глубоко тронут. А потому всё, что бы ни приказывал Ши Ин, он выполнял с безупречной точностью, день и ночь усердно практикуясь без малейшей лени.
И вот теперь, шагая вслед за учителем по улицам Горного города Фэнъюань, юноша не обращал ни малейшего внимания на шумный торговый ряд поодаль. Его взгляд был неотрывно прикован к Ши Ину, и, заметив, что на лице того по-прежнему царит гладь без единой ряби, он сам нашел тему для разговора и первым заговорил:
— Уставщик, поговаривают, что Усадьба Властвующих над Мечами и мы не слишком ладим.
За несколько месяцев тренировок тело Гу Юйшэна стало куда крепче прежнего. Облаченный в синие одежды и с длинным мечом за спиной, он производил впечатление ученика известной школы, отправившегося в странствие для набора опыта, и никто бы уже не узнал в нем прежнего оборванца. То, что взращенное им дерево давало такие хорошие побеги, несомненно, радовало. Ши Ин посмотрел на него со сдержанным одобрением во взгляде и безмятежно ответил:
— Если говорить точно, наши отношения — как огонь и вода.
Усадьба Властвующих над Мечами была давнишней и прославленной школой праведного пути с юга, которая снискала великолепную репутацию в мире культивации благодаря своему искусству ковки оружия. Раньше Гу Юйшэн никогда не слышал о том, чтобы за ними водились какие-то злые дела, и никак не ожидал, что они будут находиться в состоянии непримиримой вражды с Павильоном Меча Восточного Духа. Не удержавшись, он спросил:
— Почему?
— Трех хозяев Усадьбы Властвующих над Мечами по очереди отлупил глава секты Шэнь. Они объединились с тремя главными южными школами и подняли карательный поход, гневно клеймя Павильон Меча Восточного Духа за излишнее деспотичество. Тогда толпа учеников нашего главы наглядно продемонстрировала им, что такое истинное деспотичество.
Ши Ин произнес это совершенно спокойным тоном, но Гу Юйшэн живо представил себе всю опасность той ситуации. Подвергнуться совместному нападению четырех прославленных праведных школ — такой чести удостаивались разве что сильнейшие секты демонического пути. И хотя юноша был уверен, что Павильон Меча Восточного Духа не стал бы без причины притеснять других, на его лице все же отразилось легкое замешательство.
У Гу Юйшэна сложилось впечатление о главе секты как о суетливом старичке. Уже после того, как он стал учеником, этот седовласый старик с сочувствием напутствовал его:
— Если твой учитель вдруг позовет тебя есть землю, ты ни в коем случае не слушай его.
Тогда юноша совершенно не понял глубокого смысла этих слов, но стоило ему обнаружить, что Ши Ин вообще не готовит еду и поддерживает жизненные силы исключительно за счет укоренения в почве и впитывания ее питательных веществ, как Гу Юйшэн, жуя присланный Шэнь Фэнъюанем паровой маньтоу, от всего сердца прочувствовал одну истину: старый глава секты и впрямь был прекрасным человеком.
Он не мог вообразить, чтобы такой Шэнь Фэнъюань вдруг стал с кем-то драться.
Ши Ин крайне редко общался с людьми и имел лишь смутное представление об их базовых потребностях для выживания. К счастью, Шэнь Фэнъюань то и дело заглядывал к ним с визитами, иначе Гу Юйшэн рисковал бы остаться без присмотра благодаря заботам собственного наставника. Сам Ши Ин с внутренней иронией думал, что даже если бы он не был учителем Гу Юйшэна, ему всё равно была уготована участь вечно обо всех тревожиться.
Вспоминая, что эти двое, должно быть, именно так и общались в прошлом, и в конце концов ощутив толику заботы старших, Ши Ин почему-то улыбнулся уголками глаз и лишь произнес:
— Запомни: так называемый глава секты — это сильнейший заклинатель меча в Павильоне Меча Восточного Духа.
Лицо Ши Ина издавна напоминало кору, проросшую прямо на стволе дерева: хотя в его чертах и сквозило утонченное изящество, недоступное простым смертным, сами они словно бы являлись лишь мимикрией и были напрочь лишены способности выражать эмоции. Когда Гу Юйшэн только стал его учеником и когда успешно завершил Закладку Основания, на лице Ши Ина не дрогнул ни один мускул. Юноша уже решил, что дело в его неспособности оправдать ожидания учителя, и никак не ожидал, что этот человек вдруг озарится столь мягким выражением.
Молча глядя на наставника, юноша вдруг почувствовал легкую зависть: оказывается, упоминая главу секты, учитель умеет улыбаться. Как же здорово быть главой секты.
Ши Ин не ведал, какое влияние оказал на ученика. Он всё еще не умел до конца понимать человеческие эмоции, просто воспоминание о главе секты навело его на мысль, что единственным человеком, перед которым Гу Юйшэн не держал обороны, вполне мог оказаться кто-то из сослужителей по секте. Поэтому он спросил:
— Есть ли у тебя друзья в павильоне?
Не понимая, к чему был этот внезапный вопрос, Гу Юйшэн на мгновение опешил, а затем честно ответил:
— Я день и ночь закалял тело по указанию учителя и не покидал Пик Пронзающих Лесов.
После вступления в павильон Гу Юйшэн и впрямь почти никуда не отлучался. Если исключить вероятность предательства со стороны соратников по секте, происхождение того шрама от меча вновь покрывалось завесой тайны. Не сумев пока отыскать иных зацепок, Ши Ин лишь предостерег ученика:
— Нынче времена неспокойные, тебе нельзя передвигаться в одиночку.
Его слова всегда звучали просто и прямо, без малейшего намека на нежность, но на сердце у Гу Юйшэна отчего-то стало тепло, и он с легкой ностальгией пробормотал:
— Когда я был маленьким, матушка тоже вечно наказывала мне не бегать где попало, чтобы меня не утащили торговцы людьми...
На полуслове он умолк, словно не желая ворошить воспоминания. Шагнув ближе к учителю, юноша впервые искренне и безмятежно улыбнулся:
— Я всегда буду помнить: учитель — лучше всех на свете.
В анкете, оставленной Гу Юйшэном для Павильона Меча Восточного Духа, значилось, что его родители мертвы, а сам он с шести лет перебивался лишь подработками в академии. Поначалу Ши Ин не сомневался в этих сведениях, но теперь чувствовал, что юноша всё же что-то утаил, и именно в этом, вероятно, и крылась причина столь странного поведения его внутренней ци.
В тот самый момент, когда учитель и ученик вели редкую беседу, не касающуюся вопросов культивации, толпа на улице внезапно зашумела, и со стороны какого-то двора донесся отчаянный вопль:
— Убивают! На помощь! Скорее сюда! Здесь нечисть бесчинствует!
Усадьба Властвующих над Мечами находилась прямо в Горном городе Фэнъюань, отсюда до Павильона Меча Восточного Духа было всего-то сутки пути, и чтобы прямо под носом у двух великих школ праведного пути орудовала нечисть — неужели эти твари жить надоели?
Они с недоумением переглянулись, и не успел Ши Ин и рта открыть, как Гу Юйшэн уже вызвался идти добровольцем, сжимая в руке меч:
— Учитель, я пойду взгляну!
Этот Гу Юйшэн в обычные дни вел себя донельзя солидно, совсем не по возрасту, а стоило случиться какому-нибудь происшествию — и энтузиазма хоть отбавляй. Несмотря на это, Ши Ин ни капли не был раздражен; с ностальгией глядя на удаляющуюся спину юноши, он лишь тихо вздохнул:
— Такой человек, как ты, с самого рождения должен был войти в Павильон Меча Восточного Духа.
http://bllate.org/book/25024/2959171
Готово:
