Готовый перевод Yoho! Even Enigma Must Call Me Master / Ого! Даже Энигма назовёт меня господином: Глава 13

Две разные смеси ароматов сплелись воедино, распространились в воздухе и, словно обезумев, устремились прямо к носу Ли Яньляна.

— Готово, — в голосе Хо Чжэнъяня прозвучали игривые нотки, которые невозможно было описать словами.

Стеклянный бокал с длинным, протяжным скрипом проехал по столу, переходя из рук в руки, пока наконец не оказался перед Ли Яньляном. Тот безошибочно нащупал его, поднес к носу и слегка вдохнул. Даже не притронувшись к напитку, он с силой толкнул бокал обратно, так что тот с лязгом вернулся к Хо Чжэнъяню.

Ли Яньлян бросил вызов: — Яблоко и лимон.

Вэнь Шэн: Σ(⊙▽⊙」!

Нин Гуаньюэ: (?｀?Д?′)？

Мэн Цзифэй: — Ничего себе! Брат Лян, ты что, по запаху определил?

Мэн Цзичжоу: — Обалдеть! А Лян, ты просто мой кумир.

Четверка друзей сочла, что Хо Чжэнъяня только что прилюдно уделали, поэтому их похвалы звучали несколько наигранно.

Хо Чжэнъянь пристально посмотрел на покачивающуюся в бокале жидкость, замер на мгновение, а затем перевел взгляд в дальний угол комнаты, на того самого мужчину, который лениво подпирал щеку рукой. На губах у Ли Яньляна играла уверенная усмешка. Удивление Хо Чжэнъяня сменилось ослепительной улыбкой.

Его взгляд невольно скользнул по четким линиям фигуры, подчеркнутым галстуком, затем переметнулся на манящие губы в форме буквы М, точеную линию подбородка и шею, по которой иногда пробегала тонкая вена. Ниже, под свободным коротким рукавом, скрывалось нечто таинственное, но ключицы так соблазнительно приподнимали край выреза, что в нем проснулось жгучее желание подсмотреть.

Рано или поздно...

Хо Чжэнъянь невозмутимо отвел взгляд: — Я тебя недооценил.

Ли Яньлян пожал плечами: — Тогда усложни задачу.

— Хорошо, как пожелаешь.

Снова раздался звон посуды. Ли Яньлян терпеливо ждал.

Бокал снова оказался у него под рукой. Понюхав, он на миг засомневался, сделал крошечный глоток и облизал губы: — Кофе, черный абрикос, солод.

Вэнь Шэн: — Поразительно…

Нин Гуаньюэ: — И это угадал! Как можно почувствовать черный абрикос в смеси с кофе?

Братья Мэн: — Еще! Давай еще!

Третий бокал.

Ли Яньлян: — Карамель, ваниль, османтус…

И что-то еще.

Все замерли в ожидании.

Ли Яньлян: — Вишневое виски.

Нин Гуаньюэ: ？？？？

Вэнь Шэн: — Ого… он даже название алкоголя угадал.

Мэн Цзифэй: — Да ладно… Я даже в чистом вишневом виски вкус вишни не всегда чувствую. Брат, как ты это делаешь?

Мэн Цзичжоу подошел ближе, помахал рукой перед лицом Ли Яньляна, а затем показал пять пальцев: — А Лян, сколько здесь?

Ли Яньлян пошарил рукой в воздухе: — Дай потрогать, тогда скажу.

Мэн Цзичжоу сел обратно, пробормотав: — …И правда не видит.

Как он умудряется все отгадывать? Ситуация становилась совершенно немыслимой. Только Ли Яньлян знал, что он просто ориентировался на слух, запоминая, где стоят бокалы, и лишь с трудом, опираясь на память и остатки обоняния, отгадал самый сложный вариант. Но признаваться в этом он не собирался.

Ли Яньлян допил содержимое бокала и улыбнулся: — Осталось две попытки.

Несмотря на кажущуюся небрежность, на самом деле он был предельно осторожен и даже напряжен, не упуская из виду Хо Чжэнъяня. Стоило ему угадать еще раз, как он избежит неудобных вопросов и выйдет победителем.

Он услышал, как Хо Чжэнъянь начал действовать: стеклянные бутылки то и дело поднимались и опускались. Он даже слышал, как тот, под шум общего веселья, смешивал разные напитки, окончательно сливая их ароматы воедино. Теперь бутылки на столе стояли в беспорядке, и полагаться на память о расположении предметов было невозможно.

Четвертый бокал оказался у него в руках. Только он собрался сделать глоток, как услышал тихий голос Хо Чжэнъяня:

— Пей осторожнее.

Нин Гуаньюэ: — Это уже подсказка!

Хо Чжэнъянь: — Все равно он не узнает.

Воцарилась тишина. Ли Яньлян усмехнулся — он не собирался проигрывать.

Обжигающая жидкость хлынула в рот, горло загорелось, резкая боль ударила по вкусовым рецепторам. В одно мгновение все различимые оттенки вкуса исчезли, смешавшись в единый сложный коктейль. Ли Яньлян плотно сжал губы. Вторую порцию он не спешил глотать, делая вид, что задумался, и старательно анализируя послевкусие кончиком языка.

Никто не произносил ни слова. Пока какой-то самоубийца не съязвил:

— Что так долго? Неужели не можешь угадать?

Это был один из четверки, которую Ли Яньлян изначально отсеял. Парень постоянно любил отпускать ядовитые шуточки и уже успел многих разозлить, но все молчали из уважения к Хо Чжэнъяню.

Нин Гуаньюэ огрызнулась: — Чего ты торопишься? Ты на экзамене тоже за минуту сложные задачи решаешь?

Парень втянул голову в плечи, заискивающе посмотрел на Хо Чжэнъяня, но тот даже не взглянул на него. Поняв, что защиты не будет, он обиженно замолчал.

Через некоторое время Ли Яньлян поставил бокал: — Хм…

Хо Чжэнъянь: — Что почувствовал?

— Абсент.

В глазах Хо Чжэнъяня промелькнуло искреннее восхищение. Это была самая сложная позиция. Если пить абсент в чистом виде, его вкус узнаешь сразу, но в смеси с водкой и другими напитками он превращается в просто «жгучую смесь», чей аромат легко маскируется более интенсивными нотами. Если он смог это различить, значит, победа практически в кармане.

Нин Гуаньюэ с ноткой разочарования произнесла: — А Лян, ну ты и даешь…

Так она не услышит его правдивых ответов.

Уловив досаду в голосе девушки, Ли Яньлян заколебался. Он мог победить Хо Чжэнъяня, но тогда Нин Гуаньюэ расстроится. Ее характер ему нравился, да и здесь ее многие любили. К тому же, она угостила его кучей вкусностей.

Ли Яньлян помедлил секунду, принимая решение. Вокруг продолжали перешептываться.

Вэнь Шэн: — Ну все, это победа.

Мэн Цзичжоу принялся нахваливать: — Конечно! Мой А Лян с детства такой нереально крутой! Вы просто не знаете, он раньше… (дальше потекла череда дифирамбов).

Ли Яньлян спокойно поставил бокал: — …Остальное не знаю.

Мэн Цзичжоу осекся: — Да ладно! А Лян, ты вонзишь мне нож в спину? Я же тебя только что так расхваливал!!!

Ли Яньлян рассмеялся: — Прости уж.

Нин Гуаньюэ удивленно ахнула, а потом просияла: — А?

Хо Чжэнъянь нахмурился, быстро поняв, что задумал Ли Яньлян. Он опустил взгляд на Нин Гуаньюэ. Значит, Ли Яньлян решил уступить ему победу ради нее? Искреннее тепло в улыбке Хо Чжэнъяня заметно померкло. Не хочешь побеждать, значит?

Последний бокал.

Ли Яньлян потянулся к нему, но рука замерла. Что творит этот Хо Чжэнъянь? Он хочет, чтобы я выиграл или проиграл? Как вообще понять этого человека?

Для Ли Яньляна защита своих была делом чести, и если ради них нужно пожертвовать победой в игре — не беда. Поэтому финал был определен заранее.

Ли Яньлян сделал вид, что пригубил, притворился, что не может уловить вкус, отпил еще немного, а затем поставил бокал и покачал головой:

— Не знаю.

Взгляд Хо Чжэнъяня стал мрачным: там было три вида мяты в смеси, и ты мне говоришь, что не можешь угадать?

Другие тоже были шокированы.

— Абсент был слишком жгучим, вкус еще не прошел. В этом бокале вообще ничего не разобрать.

Вэнь Шэн: — Мда… согласен, абсент — дрянь, горький и жгучий.

Нин Гуаньюэ радостно закричала: — А-а-а! Правда! Правда, правда!

Братья Мэн не особо удивились: Ли Яньлян и раньше часто нарочно проигрывал в подобных играх, чтобы не обижать других. Именно поэтому они так быстро признали его своим лучшим другом. В важных соревнованиях или рейтингах Ли Яньлян всегда боролся до конца, но в дружеских посиделках такие победы его не интересовали. Такое отношение лишь вызывало к нему еще больше симпатии.

Ли Яньлян снял черный галстук, скомкал его и одним щелчком пальцев отправил в сторону Хо Чжэнъяня:

— Забирай.

Галстук лег на плечо Хо Чжэнъяня. Когда зрение прояснилось, Ли Яньлян увидел на лице соперника все ту же ненавистную вежливую улыбку.

Нин Гуаньюэ была на седьмом небе от счастья, заказала кучу любимых закусок Ли Яньляна и жареную курицу: — А Лян, теперь я хочу услышать правду!

Получив свой матча-айс-ти с пузырьками, Ли Яньлян легко согласился: — Хорошо, спрашивай.

Нин Гуаньюэ, не задумываясь, спросила: — Когда Цзичжоу сказал, что соседи не должны быть Омегами, Сяо Фэй обмолвился, что к тебе кто-то приставал. Что произошло?

Ли Яньлян: — Эм…

Мэн Цзифэй прикрыл рот рукой, сдерживая смех.

Мэн Цзичжоу пытался не хохотать, но вскоре не выдержал. Остальные смотрели на Ли Яньляна с любопытством.

Ли Яньлян почесал бровь: — Да так… один парень хотел со мной встречаться, я отказал. Тогда он дождался периода моей гон, подсыпал что-то в воду, притворился пьяным и с помощью феромонов пытался спровоцировать у меня течку. Хотел, чтобы я его пометил, чтобы потом заставить на себе жениться.

Нин Гуаньюэ не ожидала таких подробностей: — Ох!

Ее лицо моментально покраснело, она прикрыла щеки ладонями: — И… и что потом?

— Я связал его и подвесил к потолку, позвонил ребятам, чтобы они вызвали полицию, а потом связал и себя тоже. Так что все закончилось ничем. Ничего не произошло.

Нин Гуаньюэ: — …

Помолчав, она разразилась громким хохотом: — Ха-ха-ха, подвесил к потолку!

Ли Яньлян кивнул: — Ага. Они оба видели.

Мэн Цзичжоу: — Ха-ха-ха, точно! Зрелище было уморительное. Когда мы вошли, этот Омега крутился под потолком, как вентилятор, круг за кругом.

Та самая четверка парней за столом замялась, их лица выражали неловкость. Один из них, самый дерзкий, спросил: — А не кажется ли тебе, что ты переборщил? Ты ведь подвесил человека к потолку!

Ли Яньлян посмотрел на него с легкой усмешкой, отвечать он не собирался.

Мэн Цзичжоу отрезал: — Слушай, наш брат Лян был под действием наркотиков. Если бы он случайно его пометил, то загремел бы в полицию, и его карьере конец. Это было бы нормально, да?

Парень не унимался: — Но ведь можно было поступить иначе! Зачем обязательно его унижать?

Мэн Цзичжоу фыркнул: — Было и унизительнее. Тот Омега загремел в участок за хранение запрещенных веществ, его отчислили и выгнали. Вот это было унизительно, нет?

Парень: — Но он же Омега, он слабый! Если ты отвергаешь его признание, он вынужден использовать крайние меры!

Мэн Цзичжоу рассмеялся от злости: — О как! Раз ты слабый, тебе можно травить людей запрещенными препаратами? Ты тоже из таких подонков?

Лицо парня побелело, он хотел оправдаться, но Мэн Цзифэй холодно заметил: — Заткнись лучше. Именно из-за таких Омег, как ты, портится репутация всей группы. Поэтому наш Лян теперь, как только видит, что к нему приближается Омега, сразу прячется за наши спины.

Нин Гуаньюэ: — Эй, а почему ты от меня не прячешься? Я ведь тоже Омега.

Хо Чжэнъянь, все это время опускавший ресницы, поднял взгляд на Ли Яньляна. Ему был очень интересен ответ. Вэнь Шэн посмотрел на Ли Яньляна, потом на Хо Чжэнъяня, достал телефон и что-то напечатал. Вскоре Хо Чжэнъянь ответил тем же.

Ли Яньлян не ожидал такого смертельного вопроса, но, помолчав, честно ответил: — Ты отличаешься от них.

Толпа зашумела, словно услышав главный скандал вечера.

Вэнь Шэн любопытно подался вперед: — Ты что, влюбился в нашу сестрицу Юэ с первого взгляда?

Ли Яньлян опешил: ?

Он посмотрел на Нин Гуаньюэ. На самом деле та не питала к нему особых чувств, но, будучи красивой девушкой, ей было приятно внимание симпатичного парня. Тем более что Ли Яньлян не был пустышкой, у него был высокий эмоциональный интеллект, и она видела, что он ей уступает.

Нин Гуаньюэ моргнула, в ее глазах появилось редкое ожидание. Ли Яньлян не знал, сможет ли полюбить ее — она была достойным Омегой, вела себя прилично и открыто, поэтому решил объяснить: — Пока что не в том смысле.

Нин Гуаньюэ: — Пока что?

Ли Яньлян честно кивнул: — Да.

Нин Гуаньюэ: — То есть ты хочешь сказать, что есть вероятность, что я тебе понравлюсь?

Ли Яньлян: — Почему нет? Твоя внешность — мой тип, да и характер хороший.

Мэн Цзифэй стиснул бокал так, что побелели костяшки, хотя на лице сохранялась улыбка. Нин Гуаньюэ была довольна: — Сходим в кино после военного лагеря?

Ли Яньлян кивнул: — Можно.

Хо Чжэнъянь резко поднялся, вежливо и по-джентльменски произнеся: — Вспомнил, что у меня дела. Я пойду, а вы продолжайте.

Нин Гуаньюэ: — Ладно, А Янь. А на выходных в кино идешь? Я всех приглашаю.

Мэн Цзифэй резко поднял голову: — А?

Мэн Цзичжоу: — О-о-о! Сестрица Юэ щедрая!

Вэнь Шэн радостно закричал: — Уху!

Девушка повернулась к четверке: — Кроме вас четверых, — ее взгляд остановился на том самом парне-Омеге, — особенно тебя.

Остальные трое сверлили парня ненавидящим взглядом. Ли Яньлян вдруг понял, что Мэн Цзичжоу и Цзифэй не зря звали ее сестрицей. Она действительно была человеком с широкой душой.

Хо Чжэнъянь усмехнулся: — …Посмотрим.

Сказав это, он сорвал с плеча галстук, небрежно бросил его на пол и ушел, не оглядываясь, даже не забрав подарки, которые ему подарили другие. Ли Ша поспешила за ним: — Эй, братик Янь, я с тобой!

Остальные тоже засобирались, придумывая предлоги для ухода, не забыв прихватить подарки с соседнего стола. Когда народ разошелся, игра закончилась сама собой. Никто не заметил, как в тени вдалеке застыла пара глаз, полных жгучего желания и подавленного напряжения. Он неотрывно следил за Ли Яньляном.

Днем компания отправилась на прогулку по магазинам, болтая о своем, и разошлась только после ужина. Ли Яньлян был в отличном настроении, но ребята напоили его, поэтому в общежитие он вернулся, слегка пошатываясь.

Только выйдя из лифта, он врезался в чью-то высокую фигуру и качнулся вперед. Хо Чжэнъянь подхватил его, удерживая за грудь: — Выпил?

— М-м… — Ли Яньлян, стараясь сохранять равновесие, отстранился от Хо Чжэнъяня и, шатаясь, двинулся к 602-й комнате, но не успел сделать и шага, как снова начал падать.

Хо Чжэнъянь развернулся и обнял его: — Сколько же ты выпил?

В тумане Ли Яньлян поднял глаза и увидел это манящее лицо, забыв о раздражении. По идее, сейчас он должен был оттолкнуть этого человека. Но руки были ватными, а еще от него сегодня пахло чудесным парфюмом — чем-то древесным… Прохладным, нежным, это успокаивало его внутренний жар, словно он окунулся в утренний ручей.

— Не помню, — Ли Яньлян вспомнил, что они столкнулись у лифта, и по наряду Хо Чжэнъяня было видно, что тот собирался на свидание. Он уперся руками в плечи Хо Чжэнъяня, увеличивая дистанцию: — Ты уходишь? Не собирался ли ты на выход? Иди уже, не липни, раздражаешь.

— Уже не иду.

Ли Яньлян прислонился к стене, с трудом дыша, и усмехнулся: — И кто же посмел тебя кинуть?

— Это не важно.

Внезапный рывок застал Ли Яньляна врасплох. Его границы, которые он так тщательно оборонял, были нарушены. Хо Чжэнъянь прижал его к стене, и Ли Яньлян почувствовал неприятное давление. Это сужение личного пространства вызвало у него вспышку ярости:

— Ты что творишь?! Отпусти!

— У тебя ко мне претензии? — Хо Чжэнъянь улыбался, даже сейчас, глядя на Ли Яньляна откровенным, вызывающим взглядом.

— После такого ты еще спрашиваешь? Отойди! Не пересекай черту! Ты забыл, что я говорил днем? Хочешь, чтобы я тебя связал?

Ли Яньлян попытался отбить запястья Хо Чжэнъяня, но сам оказался в плену. Горячее дыхание Хо Чжэнъяня опалило горло: — Пьяный, мягкий, как переспелая хурма… Если я сейчас что-то сделаю, что ты мне ответишь? Ударишь?

Неизвестно, от алкоголя или от гнева, но шея Ли Яньляна покраснела: — Ты настолько легкомыслен? С каждым так шутишь?

— Шучу?

В голосе послышалось неподдельное недовольство.

Ли Яньлян усмехнулся: — Что, считаешь, я тебя оскорбил?

— Да, верно. Поэтому я решил ответить тем же.

Приятный аромат гваякового дерева окутал его, вынуждая Ли Яньляна выпустить феромоны. Дикий запах ириса вырвался наружу, больше не обороняясь, а взрываясь в коридоре и пытаясь оттеснить чужой аромат. По логике вещей, от такой интенсивности любой другой Альфа должен был рухнуть к его ногам, умоляя о прощении.

Но Хо Чжэнъянь стоял неподвижно, пристально глядя Ли Яньляну в глаза. Его фанатичный, агрессивный взгляд вызывал у Ли Яньляна крайнее раздражение. Он чувствовал, будто ударил кулаком в подушку. Но опасным было то, что внутри этой подушки прятались гвозди: снаружи мягко, а внутри — сплошная кровь.

Ли Яньлян был поражен: неужели из-за алкоголя даже интенсивность подавления снизилась?

Хо Чжэнъянь приподнял уголки губ: — Какой приятный запах.

http://bllate.org/book/25036/2963573