Готовый перевод Натянутые струны ✅: Глава 3

Утром выяснилось, что решительно никакую обувь не удалось бы надеть вместе с бинтом.

Раздражённо уперев руки в бока, Чаянон оглядел всю свою нехитрую коллекцию, поспешно извлечённую из самых разных уголков квартиры. После чего уселся на пуф и стянул с ноги бинт.

Осторожно переступая между разбросанными как попало ботинками, Чаянон выбрал нужные и, морщась, натянул.

Подумал: отёк кажется не таким страшным, как вчера вечером. А вот синяк продолжает воодушевлённо темнеть чернильной кляксой чуть ли не на половину лодыжки.

Хромая, Чаянон добрался до лифта. Подождал. Подумал: очевидно, высшие силы, к которым я вчера мысленно обратился, остались не удовлетворены брошенной мимоходом хвалой. Удержавшись от того, чтобы пнуть капризный механизм, Чаянон стал спускаться по лестнице.

На ходу зашёл в диалог с Саном, предупреждая о своём возможном опоздании. Спустя два этажа получил в ответ плачущий смайлик и объявление о том, что замдекана сам задержится.

Подумал: интересные, однако, вещи происходят. Сан, несмотря на свой весёлый образ жизни, даже после бессонной ночи всегда являлся на работу вовремя.

Что же могло его задержать?

Застыв на лестничном пролёте, Чаянон сделал задумчивые брови: неужто избавление-таки нашлось? Как смешалось всё на небесах, раз моя вчерашняя молитва лифтовым божествам возымела столь неожиданный результат.

Продолжил, морщась, спускаться.

Мысль о возможных успехах друга на личном фронте с трудом, но всё же донесла Чаянона до первого этажа. Ощущая себя куклой, у которой почти кончился завод, он дополз до машины и обессилено пал на сидение.

Долго шарил ступнями по педалям, будто позабыв, какую куда. Бросив взгляд на наручные часы, вздрогнул и поспешно снял заклятие молчания с двигателя.

***

Увидеться с Саном получилось лишь на большом перерыве.

После утреннего марш-броска и трёх часов на ногах Чаянон ощущал себя бета-версией человека. Отпустив студентов чуть раньше сигнала и собрав остатки сил, он добрался до комнаты отдыха преподавателей, запустил кофемашину и рухлядью, не прошедшей финальное тестирование, раскрошился по диванчику.

Подумал: есть несколько минут, пока не подтянутся коллеги, после чего нам всем вновь придётся изображать сильных и невозмутимых взрослых. Но пока что можно позволить себе, растворив все кости и мышцы, регрессировать из рухляди в желе.

Хриплый кашель, постепенно настигнув двери из коридора, ворвался внутрь комнаты. Приняв благопристойное положение, Чаянон оглянулся: Сан, окинув взглядом комнату, оглушительно шмыгнул носом и утомлённо прикрыл глаза.

Чаянон нахмурился.

– Ты чем вчера занимался, Пи’? – поинтересовался он, когда Сан упал рядом на диванчик.

Подтянулись ещё несколько человек, заполнив тишину фоновым шумом. Чаянон в ожидании ответа разглядывал покрасневшие уголки глаз и натёртый нос друга.

Подумал утомлённо: вот вам и избавление.

Вслух проговорил осуждающе:

– Неужто опять всю ночь ел мороженое? Я тебе говорил ромкомы не смотреть.

Сан сделал выразительные глаза.

– Завались, Нонг’, будь добр.

Подтянув поближе дипломат, Чаянон порылся и достал жаропонижающее. Протянул притворно-жалостливо:

– Расскажи Нонгу’, что произошло. Нонг’ в ответ поделится вкусной шипучкой.

Сан рыкнул, тут же прикрывшись лацканом пиджака и зайдясь в глухом кашле. Чаянон поджал губы.

– Пи’Сан.

– Не смог вчера уехать из клуба, ясно? Пришлось идти пешком под дождём.

– Все деньги потратил, что ли? – изумился Чаянон.

Сан помялся. Чаянон, мотивируя, тряхнул перед его лицом пакетиком с лекарством. Замдекана совсем не изящно выдрал его из пальцев поражённо ахнувшего младшего и встал с диванчика, на ходу бросив:

– Забыл адрес.

Несколько секунд Чаянон молча смотрел, как Сан достаёт из шкафчика кружку и тянется к фильтру с водой. После чего, откинув голову назад, расхохотался.

Почти сразу пригнулся, сложив ладони и извинившись перед недоумевающими коллегами. Невозмутимые взрослые, чтущие приличия – что вы, как можно.

Подумал: никогда бы в этом не признался, но на секунду я даже почувствовал себя отмщённым за свои вчерашние творческие приключения.

А если серьёзно: избавлению стоит найтись как можно скорее. Пока Сан в стремлении спастись от одиночества не проспиртовал свой организм полностью, превратившись в музейную диковинку.

Поднявшись с диванчика и подавив стон, когда боль в ноге прокатилась по всему телу до самых бровей, Чаянон, стараясь не хромать, дошёл до холодеющего от невнимания кофе. Любовно огладив пальцами ручку, забрал напиток и слегка пригубил.

Ощутив взгляд, повернулся и сделал вопросительное лицо.

– Что с ногой? – хрипло поинтересовался старший, хмурясь на его пульсирующую лодыжку.

– Просто подвернул вчера, – нейтрально ответил Чаянон. Слегка опёрся бедром о столешницу, переводя вес тела на вторую ногу.

– Сильно? – озабоченно замер Сан, не донеся уже раскрытый пакетик до кружки.

Чаянон мысленно вздохнул. Подумал: началось.

Что мне стоило остаться на диванчике и дождаться, пока все не разойдутся по аудиториям? Или пока нога не перестанет болеть.

Прирос бы к кожаной обивке, пустил корни в периотек. Или что там внутри.

Хотя нет, это я преувеличиваю. Интересно, позволили бы мне вести занятия прямо тут, в комнате отдыха, или отнесли бы в аудиторию и оставили там?

Или уволили бы. Или дали отпуск.

Нет, увольнение – более вероятный исход. А я бы в счёт моральной компенсации забрал бы этот диванчик себе. Как раз вместо кушетки.

От обгладывания взглядом диванчик громко спас Сан:

– Нонг’Чай! Ты меня слышишь?

– Говорю же, просто подвернул ногу.

Сан недовольно поджал губы.

– Рентген не собираешься делать?

– Вздор, – фыркнул Чаянон.

Друг многозначительно вскинул брови. Чаянон сделал решительный рот.

Подумал нервно: пора. Пора делать ноги, пока из взрослых мы окончательно не превратились в стариков. Хромающих, шмыгающих и ворчливых дедушек.

С другой стороны, тогда на такие заманчивые сейчас ходунки никто не стал бы коситься.

Подло воспользовавшись задумчивостью младшего, Сан наклонился и задрал штанину его брюк. От неожиданности Чаянон отпрянул назад и всё же не удержался от болезненного шипения, вернув нагрузку больной ноге.

Нога его поведение явно не оценила. Как и Сан.

Синяк был надёжно скрыт бортиком обуви, но не заметить раздавшуюся, словно щедро начинённая дрожжами сдоба, лодыжку мог только слепой.

– «Просто подвернул», говоришь? – процедил старший.

Чаянон прикрыл обнажённую кожу, отвоевав обратно штанину. Подумал: как вам не стыдно, строгий и воспитанный замдекана. Люди же смотрят.

Вслух сказал:

– Пройдёт.

– После работы поедем делать рентген. И не спорь! – повысил голос Сан.

Чаянон аж вскинул обе брови. Подумал: ну это просто никуда не годится, как я размяк и сколько всего с собой позволяю.

Однако ссориться с Саном на глазах у остальных коллег – которые, очевидно, заметив номер с оголением лодыжки, теперь косились и тихо переговаривались – желания не было.

– Тогда мне придётся пропустить занятие с Кхуном Тханатом, – покачал головой Чаянон. – Не хотелось бы, знаешь ли. Деньги уплач… В смысле, коллектив сплочённый, уже такие успехи. Я тебе позже покажу, чему научился.

Подумал: и не имеет значения, что занятия через день. Я лучше вместо докторов буду бренчать на гитаре сутками, пока пальцы не отвалятся.

– Ты хоть знаешь, какой это риск, если у тебя там перелом? – раздражённо шмыгнул Сан, сверля младшего осуждающим взглядом.

– Если бы был перелом, я бы не мог ходить.

Замдекана накоротко закатил глаза, очевидно, про себя прочитав мантры.

– Тебе точно вчера тридцать исполнилось, Нонг’? Не десять?..

– Сказал человек, который забыл собственный адрес. Подарю жетон с твоими контактными данными, Пи’, повесишь на шею и будешь предъявлять. И знакомиться станет проще.

Сан, проигнорировав ехидную усмешку Чаянона, продолжил:

– Если кость не смещена, люди могут ходить даже с переломом. Но если ты снова подвернёшь ногу…

Чаянон ощутил, как свело желудок, и во рту появился кислый привкус.

– Нет.

Подумал: никаких докторов. Никаких больниц.

– Позвоню Пхо Прасерту, – выдал Сан.

Чаянон сжал челюсть. Выпрямился до хруста.

Молча отвернувшись, аккуратно поставил кружку на столешницу. Не глядя на друга, похромал к диванчику и забрал дипломат.

Подумал: превысил ты лимит подлых приёмов за раз, Пи’Сан.

– Нонг’Чай, – тихо, с надрывом позвал Сан.

Чаянон проигнорировал его, покинув комнату отдыха.

Подумал: никаких докторов. Никаких больниц.

Никаких друзей.

http://bllate.org/book/25060/2975627