Готовый перевод Farming and Face-Slapping Across Worlds / Фермерское счастье: Как поставить на место неблагодарных родственников: Глава 7

Оба они потратили целых два дня на то, чтобы натаскать несколько корзин коровьего и конского навоза и сложить его прямо перед воротами. Жители двух семей, живших в одном дворе, смотрели на это с полным недоумением и отвращением. Вторая невестка даже принялась в шутку насмехаться над ними, спрашивая, не собрали ли они эти нечистоты из-за того, что у них нет наделов, чтобы хоть как-то использовать их для отвода глаз. Шэнь Цзияо не обращал на это никакого внимания и даже не думал оправдываться. На следующий день он велел Лань Цяньцзюэ взвалить навоз на коромысло, унести в поле и свалить там в одну кучу, а заодно приказал нарезать поблизости дикой травы, чтобы прикрыть кучу и дать ей созреть несколько дней. После этого он попросил принести домой золу от сожженной при расчистке земли сорной травы. Сам же Шэнь Цзияо устроился дома: достал из Сумочки со стокровищами картофелины и каждую разрезал на четыре части. Когда Лань Цяньцзюэ вернулся с коромыслом, полным древесной золы, Шэнь Цзияо обвалял в ней каждый кусочек картофеля и оставил лежать дома под укрытием.

Увидев, сколько картофеля он сумел достать, Лань Цяньцзюэ тут же слегка заволновался, но раз Шэнь Цзияо хранил молчание, то и расспрашивать он ничего не стал.

Шэнь Цзияо вовсе не собирался скрывать от него свои действия втайне, однако сейчас он считал, что время рассказывать о своем читерском инструменте еще не пришло. Дело было не в недоверии — он просто не хотел волновать мужа из-за излишней поспешности. Разобравшись с картофелем, он взял семена и отправился в поле. Лань Цяньцзюэ переживал за него и увязался следом, но Шэнь Цзияо и не думал возражать — его помощь как раз была кстати.

Добравшись до участка, Лань Цяньцзюэ по указанию Шэнь Цзияо приподнял полотно, укрывавшее кучу навоза, откопал немного удобрения, тщательно разбил его мотыгой и разбросал по земле.

Первый надел Шэнь Цзияо разделил на шесть маленьких частей и засеял шестью разными видами овощных семян. На втором же поле он велел Лань Цяньцзюэ выкопать ровные ряды глубоких ямок, положил на дно каждой по несколько комочков навоза, а затем достал из Сумочки со стакровищами семена кукурузы, покрытые красным составом для защиты от грызунов и насекомых, и бросил в каждую лунку по четыре зернышка. Сам он шел впереди и раскладывал семена, а Лань Цяньцзюэ двигался следом, засыпая лунки землей.

Поведение Шэнь Цзияо вызывало у Лань Цяньцзюэ жгучее любопытство. Можно сказать, что из десятка показанных ему вещей он знал от силы одну. Из всего того множества предметов, что вытащил Шэнь Цзияо, ему была знакома лишь эта штука под названием «юймай», которую Шэнь Цзияо именовал кукурузой; всё остальное он видел впервые в жизни и понятия не имел, как это выращивать. Но даже один этот юймай заставлял его ломать голову.

Он никак не мог взять в толк, зачем Шэнь Цзияо понадобилось сажать эту кукурузу. Очень давно деревенские жители уже пытались ее культивировать, но из-за долгого срока созревания, мелких початков и пустых зерен ее не стали бы есть даже коровы. В этом не было ни малейшего смысла — чистая трата сил и времени, поэтому со временем все забросили это дело. Что же до остальных невиданных названий вроде салата, кинзы и томатов, о которых Шэнь Цзияо говорил с такой уверенностью, то о них он даже не слыхивал и в глаза не видывал. Испытывая жгучее любопытство, он в то же время преисполнился огромных надежд.

Закончив посадку на обоих участках, мужчины остановились на меже и окинули взглядом вспаханную землю, чувствуя приятное удовлетворение. Они переглянулись, улыбнулись друг другу и, постояв еще немного, вместе отправились домой.

Картофелю в золе предстояло дозревать еще несколько дней, а в поле пока делать было нечего, так что оба внезапно оказались свободны. Лань Цяньцзюэ уже собирался пойти расчистить еще пару новых наделов — даже если просто разбросать там семена овощей, через какое-то время все равно будет какой-то урожай, — однако на следующий день Шэнь Цзияо вдруг заявил, что они идут в горы.

Они только что закончили завтракать. Лань Цяньцзюэ сидел у порога и точил мотыгу, собираясь сразу после этого уйти из дома, но, услышав о походе в горы, невольно нахмурился. С легким беспокойством в голосе он произнес:

— На этих горах полно ядовитых змей и насекомых. Зачем тебе туда? Лучше предоставь это мне, я всё сделаю сам.

— Посмотрим, есть ли там что-нибудь съедобное. Ты разве сегодня не идешь в поле? Давай я с тобой пойду, — предложил Шэнь Цзияо. — Я волнуюсь, если ты пойдешь один. Кстати, ты умеешь охотиться?

Стоило Шэнь Цзияо произнести слова о том, что он за него переживает, как на сердце у Лань Цяньцзюэ стало тепло. Он улыбнулся, поднялся с места, прислонил мотыгу к стене, аккуратно поправил соломенные сандалии на ногах, а затем поднял взгляд на Шэнь Цзияо и ответил:

— Раз так, сегодня в поле не пойдем. В охоте я разбираюсь самую малость. Какую дичь ты хочешь поймать?

Взгляд Шэнь Цзияо упал на соломенные сандалии на ногах Лань Цяньцзюэ. Он невольно вспомнил, как тот отдал ему собственную обувь, а сам был вынужден довольствоваться соломенной, и от этой мысли на душе стало неприятно. Если раньше его собственная тканевая обувь казалась ему просто неудобной, то теперь он вдруг почувствовал, насколько она тяжела. Немного рассеянно он обронил:

— Подойдут и зайцы, и фазаны.

— Несложно, но днем дикие кролики и фазаны попадаются очень редко, нужно сначала разведать, где они водятся, — поднимаясь, сказал Лань Цяньцзюэ. — Я нечасто хожу в горы, поэтому сам точно не знаю, где их искать. Давай сегодня просто сходим на разведку: если найдем следы их пребывания, подготовимся, и, если всё пройдет хорошо, завтра уже сможем что-нибудь добыть.

Шэнь Цзияо кивнул и, дождавшись, пока Лань Цяньцзюэ закончит сборы, вышел вместе с ним из дома.

Деревню окружали два больших горных лесистых массива. По сравнению с крутыми пиками здешних мест склоны этих гор были довольно пологими. Из деревьев преобладали в основном кустарники и листопадные породы, и издалека виднелись лишь сплошные зеленые кроны. Горы были богаты дарами природы — казалось, они существовали специально ради жителей Деревни Ляньхуа.

Сельчане то и дело ходили сюда за хворостом и на охоту, и большинство бедных семей жили за счет этих гор. В дело шло всё полезное, что могли унести пришедшие крестьяне. Они не вырубали лишь буйно растущие, полные жизни деревья, но даже деревья, поваленные молнией, которые еще не успели высохнуть, забирали домой, из-за чего ресурсы в горах были несколько истощены.

К счастью, люди помнили, что из поколения в поколение должны были выживать благодаря этим двум горам, поэтому не занимались бездумной и расточительной вырубкой. На протяжении сотен лет горы всё же умудрялись кормить здешний народ.

Выйдя из деревжды и приблизившись к подножию горы, Лань Цяньцзюэ сам собой взял Шэнь Цзияо за руку и сказал:

— Смотри под ноги, если устанешь — сразу скажи.

Шэнь Цзияо хмыкнул. Ощущая, как большая ладонь крепко сжимает его собственную, он, с одной стороны, находил заботу Лань Цяньцзюэ чересчур преувеличенной, но с другой — ему это было чрезвычайно приятно.

Узкая тропинка, сплошь усыпанная опавшими листьями, то появлялась, то скрывалась среди травы, петляя и уходя наверх. Деревья на склоне росли то редко, то густо. В лесу то и дело раздавалось щебетание птиц, веял прохладный ветерок, а яркое солнце пробивалось сквозь густые кроны, устилая землю мелким и пестрым узором из пятен света и тени.

Лань Цяньцзюэ одной рукой держал мотыгу и раздвигал ею траву впереди, чтобы из засады не выскочила какая-нибудь ядовитая змея или скорпион и никого не ужалила, а второй крепко держал Шэнь Цзияо за руку, ведя его наверх.

Муж надежно защищал Шэнь Цзияо, так что тот даже не смотрел под ноги, а лишь во все глаза озирался по сторонам в надежде заметить хоть что-нибудь пригодное для готовки.

Однако стоял май — самый скудный на урожай межсезонный месяц. Если ему и удавалось изредка отыскать фруктовое дерево, то на нем висели лишь мелкие пушистые плоды, совершенно несъедобные.

Большая часть диких овощей в эту пору уже переросла, и есть их было нельзя. Было попросту невозможно найти съедобную зелень, пригодную для стола круглый год. Шэнь Цзияо невольно подумал, что май — поистине неловкое время года.

Они продолжали подниматься в гору. Лань Цяньцзюэ то и дело останавливался в местах с особенно густой травой: сначала он внимательно осматривал землю на предмет следов лесных кроликов, а затем раздвигал заросли, проверяя, нет ли там животных. После нескольких таких попыток зайцы действительно пару раз попадались им на глаза, но едва выскочив наружу, они с бешеной скоростью удивали прочь. Поймать их в этом лесу, заросшем колючим кустарником и переплетенными лианами, было поистине непросто.

— Тут только петли ставить, они слишком быстро бегают, — заметил Лань Цяньцзюэ.

Шэнь Цзияо приподнял бровь с видом человека, для которого всё и так было очевидно.

— Поднимемся еще выше? Посмотрим, не найдется ли чего полезного.

Лань Цяньцзюэ, разумеется, не имел ничего против. Взяв Шэнь Цзияо за руку, он сказал:

— Можно и так, заодно хвороста наломаю на обратном пути.

Земля в горах была очень мягкой: за годы на ней накопился толстый слой перегнившей листвы, и идти было так же приятно, как по мягкому ковру. Любуясь окружавшими их гигантскими лианами и древними деревьями, Шэнь Цзияо чувствовал невероятное умиротворение. С тех пор как он попал сюда, это было первое подобное ощущение. Даже если они пришли не по серьезному делу, обычная прогулка по летнему лесу способна была подарить прекрасное настроение.

Постепенно они добрались до середины склона. Трава здесь стала еще гуще, и среди зелени то тут, то там виднелись сухие стебли. Осмотревшись вокруг, Лань Цяньцзюэ вернулся к нему и сказал:

— Заячьих следов здесь предостаточно. Я вырою яму и поставлю ловушку неподалеку, а ты найди местечко отдохнуть. Если заскучаешь, можешь походить вокруг, только не лезь в слишком высокие заросли и не уходи далеко.

Шэнь Цзияо окинул взглядом окрестности и ответил:

— Я поброжу здесь неподалеку, иди занимайся своими делами.

Лань Цяньцзюэ развязал привязанную за спиной веревку, повесил ее на развилку дерева и, прихватив мотыгу, удалился.

Всю дорогу наверх Шэнь Цзияо так ничего и не нашел. Не желая сдаваться, он продолжил бродить окрест, надеясь обнаружить хоть какие-нибудь съедобные дикие травы. Он направился в сторону края леса, продолжая идти и внимательно глядя по сторонам.

Всё попадавшееся по пути разнообразие впечатляло: здесь росли уже успевшие развернуться веером папоротники-орляки, которые в его родных краях называли волчьей куриной травой (причем съедобными молодыми побегами считались только самые первые ростки), а также мелкие дикие ягоды, которые они в детстве часто собирали вместо фруктов. Этот кустарник звали карликовым ягодником — так его называли на местном диалекте в родной деревне. Никто не знал его настоящего научного названия; возможно, оно получило такое имя из-за того, что кусты никогда не вырастали высокими, а может, потому, что их вечно находили растущими прямо на камнях, из-за чего их порой звали еще и каменными ягодами. Конечно, сейчас Шэнь Цзияо рассуждал об этом сам, но на диалекте название звучало именно как карликовая ягода.

Ветви крошечных кустарников были сплошь усыпаны зелеными плодиками размером с рисовое зернышко. Впоследствии они вырастали до величины зеленого горошка, а при созревании становились черными, с крошечной косточкой внутри. В детстве он постоянно бегал с двоюродными братьями в горы на сбор этих ягод. Они складывали из белого листа бумаги простейшие кульки и набивали их карликовыми ягодами. Глянцевитые черные бусины выглядели невероятно притягательно.

Пусть эти ягоды были совсем крошечными, на вкус они оказывались весьма неплохи. И хотя после них весь рот становился черным, ребятня неизменно приходила в восторг и постоянно рвалась в лес на поиски нового урожая.

Вспомнив об этом с сильной ностальгией, Шэнь Цзияо остановился и задержался на месте подольше. И этот взгляд принес ему неожиданное озарение — он мгновенно разглядел здесь прекрасную коммерческую жилку. Шэнь Цзияо аж встрепенулся. Чуть позже надо будет расспросить Лань Цяньцзюэ, едят ли местные жители эту ягоду. Если никто не знает ее вкус и никто ее не собирает, он вполне сможет сделать из нее лакомство.

Карликовые ягоды можно было есть не только сырыми, из них получалось нечто вроде застывшего желе, причем рецепт был донельзя простым: достаточно завернуть плоды в кусок марли, отжать сок и дать ему постоять ночь, как он тут же превратится в упругий платок. Освежающий вкус, когда ешь это лакомство ложечкой, не нуждался в лишних описаниях — в детстве это был их главный источник сладостей.

Правда, собирать карликовые ягоды было делом непростым: из целой пиалы ягод удавалось выжать совсем немного сока, а после застывания порция получалась до смешного мизерной. Впрочем, если и впрямь превратить это в ходовой товар, Шэнь Цзияо был не против потратить на него немного сил. Тогда можно будет подумать, нельзя ли добавить туда немного муки и испечь настоящее пирожное.

Чем больше Шэнь Цзияо думал об этом, тем сильнее распалялся, чуть ли не желая, чтобы ягоды поспели как можно скорее.

Помечтав о блестящих перспективах на будущее, он с легким сердцем двинулся дальше.

http://bllate.org/book/25123/2986548