Смеётся над безумцем этот мир, а я смеюсь над тем, как слеп он и убог. Что за паршивое название?
Пока все находились в растерянности, раздался долгий смех Фан Синя, после чего хулиганы из банды Юэцин начали хохотать один за другим. Эта волна за волной, подобная сходящей с гор лавине, катила неудержимо.
Но дело было не просто в смехе: эти бандиты словно наглотались какого-то стимулятора. Они приплясывали парами, хотя то, что они вытворяли, правильнее было бы назвать конвульсиями, а не танцем. Ни красоты, ни координации — они просто дёргались и дёргались, как будто у них внезапно начался припадок эпилепсии, и всё это сопровождалось жутким, хуже плача, смехом.
Смеётся над безумцем этот мир, а я смеюсь над тем, как слеп он и убог — от этого заклинания люди не переставая смеялись и бились в судорогах. Это был первый по степени необычайности яд в руках Цинминцзы, от него не существовало противоядия, а действие продолжалось целых шесть синьчэней. Спросите себя, найдётся ли во всём мире хоть кто-нибудь, способный безостановочно смеяться и биться в конвульсиях на протяжении шести синьчэней?
И тогда все наконец поняли: Фан Синь был очень зол, а последствия обещали быть крайне серьёзными!
— Ха-ха… кхе, ха… Лун… я ошибся, ха-ха, пощади меня, ха-ха…
Если бы проводился конкурс на самую художественную хореографию в истории, Датоу определенно занял бы первое место.
— Ха… у… главарь, ха…
Да Сюн долго шевелил гувами, но так и не смог выговорить то, что хотел.
Глядя на мучительные, искаженные смехом лица толпы, все сильные мира сего покрылись холодным потом. Цайи даже отвернулась, не в силах на это смотреть.
— До чего же безжалостен! — Фэн Цзинь впервые поднял большой палец, хваля Фан Синя.
— Противоядие! — неизменная на протяжении веков фраза Цзин Лэя.
— Нет! — холодно фыркнул Фан Синь.
— Я говорю про их противоядие, — Цзин Лэй указал на членов банды Юэцин, устроивших пляску безумцев.
— Нету.
— Сяньюэ, с виду ты кажешься таким наивным и простодушным, а оказался на редкость подлым и жестоким человеком.
Цзин Лэй на этот раз рассердился не на шутку и ударил со всей силой, не сдерживая себя.
— Разве я подлый? — приняв удар Цзин Лэя, Фан Синь выплюнул кровь и посмотрел на членов банды Юэцин. Те дружно закивали — то ли искренне, то ли их всё ещё непроизвольно трясло в судорогах.
— Раз уж ты это сказал, я покажу тебе, что такое настоящая жестокость.
Фан Синь снял с плеча цинь и с лёгкого взмаха руки заиграл жизнерадостную мелодию Пляска безумцев. От этих звуков даже Господин Доцинь был не прочь пуститься в пляс, что уж говорить о членах банды Юэцин, которые и так двигались помимо собственной воли. Мелодия звучала всё быстрее, мучительный смех постепенно перерос в жалобные стопы. Несколько человек танцевали до полного истощения сил и рухнули на землю, но их конечности продолжали судорожно подёргиваться в такт музыке, а в уголках глаз блестели слёзы.
Все вокруг испытывали жалость. Хотя различные банды враждовали между собой и постоянно вели междоусобные войны, со временем между ними неизбежно возникало некое подобие взаимного уважения: Легион Негодяев сквернословил и отличался дурными манерами, но каждый из них был настоящим храбрецом.
— Перестань играть! — Лю Э заплакала, ведь всё это началось из-за неё.
Остальные тоже стали наперебой просить его остановиться, но Фан Синь играл всё быстрее и быстрее.
— Я жестокий?
Цзин Лэй на какое-то время потерял дар речи.
— Прекрати! — Цзин Лэй знал: если он не прикажет остановиться, Фан Синь будет играть до тех пор, пока все члены банды Юэцин не умрут от смеха и судорог.
Стоило прозвучать этому окрику, как Фан Синь действительно убрал руки от струн. Люди немного пришли в себя: хотя хулиганы всё ещё подёргивались, им стало гораздо легче, чем раньше.
— Дела моей банды Юэцин не касаются посторонних, и указывать мне нечего. У меня нет противоядия. Если вы не можете этого вытерпеть, берите ножи и перерезайте себе глотки — когда умрёте, действие яда само собой прекратится.
Выслушав это, авторитетные мастера даже не знали, что и сказать. Какая банда не дорожит такими элитными бойцами, как зеницей ока? Их защищали изо всех сил, а он — напротив: один приём с ядом привёл людей к состоянию, когда смерть кажется милосердием, а теперь ещё и подталкивает их к самоубийству. Разве этот Сяньюэ не сумасшедший?
Сцена массового самоубийства, которой все ожидали, не произошло. Напротив, услышав слова Фан Синя, банда перестала голосить в истеричном смехе; лежавшие на земле поднялись на ноги. Они всё так же смеялись и бились в конвульсиях, но в этом больше не чувствовалось ни капли отчаяния — оставались лишь твердость и решимость.
Фэн Цзинь погрузился в задумчивость, ведь он знал: этот подкидыш никогда не совершает бессмысленных поступков.
Смеётся над безумцем этот мир, а я смеюсь над тем, как слеп он и убог. И впрямь отличное название.
К нему, казалось, пришло какое-то озарение.
Фан Синь нахмурился: он никак не ожидал, что смысл его замысла разгадает именно Фэн Цзинь.
— Забирай и не мешай мне убивать! — Фан Синь швырнул Цзин Лэю белую пилюлю. Он больше не хотел тратить время на бессмысленную возню. — Какую в конце концов выгоду пообещал тебе Хуа Фэйхуа, раз ты готов выпрашивать противоядие для его младшего брата? Или ты, великий герой Цзин Лэй, просто невзлюбил меня и решил вершить праведный суд?
— Это мой младший брат.
— Да чтоб я… — Фан Синь почувствовал, что ему нечего сказать, и показал Цзин Лэю средний палец.
— Слушайте те, кто впереди! Слушайте те, кто впереди! Бросьте оружие, бросьте оружие, вы окружены, вы окружены!
Беспорядки длились так долго, что в конце концов потревожили чиновников. Фан Синь, окончательно сбитый с толку Цзин Лэем, совсем позабыл обо всём на свете: как ни рассчитывай, а эту напасть он просчитал. Глядя на всё ещё продолжающих судорожно дёргаться членов банды Юэцин, он горько усмехнулся.
Пехотинцы с круглыми щитами и длинными копьями ровным, слаженным строем продвигались вперед. За ними следовали три отряда тяжёлой кавалерии, а ещё позади — отряд лучников. На колеснице стоял городской лорд и через простой рупор из плотной бумаги громко кричал:
— Слушайте те, кто впереди! Слушайте те, кто впереди! Бросьте оружие, бросьте оружие, вы окружены, вы окружены!
Рядом с ним находился молодой и грозный генерал в серебряных доспехах с изображением белого тигра, с длинным серебряным копеем с красной кистью в руке, восседавший на великолепном вороном коне.
Генерал в Серебряных Доспехах окинул взглядом заваленные руинами окрестности, и выражение его лица стало крайне недовольным:
— Вы, ничтожества, посмели устроить массовую драку прямо в городе! Даю вам десять вдохов: бросьте оружие, иначе… Хм!
Он взмахнул правой рукой, и лучники тут же натянули луки до отказа. Смысл этого хмыканья был понятен без лишних слов.
Некоторые игроки, что дрались вразнобой, завидев такое построение, поспешно прекратили схватку, убрали оружие и отступили в сторону — шутка ли, это же системные войска! А тот генерал, судя по всему, находился по меньшей мере в Сфере Сяньтянь и превосходил по силе даже Цзин Лэя, занимавшего первую строчку в Небесном Списке. Против такой силы им было совершенно не устоять.
Генерал в Серебряных Доспехах удовлетворенно кивнул, а затем перевёл взгляд на крыши зданий — там находилась главная цель.
— Семеро на Пике Стадии Хоутянь, двадцать на средних этапах Хоутяня… Хм? Даже самый слабый обладает Великим Достижением Внутренней Силы. А вы?
Сказав это, он намеренно высвободил давление своей ауры. Интуиция подсказывала ему, что эти люди — крепкие орешки, и если завязать настоящую бойню, то хотя он и не проиграет, победа вряд ли дасться ему легко.
Находившиеся внизу неподалеку от генерала игроки бессильно оседали на землю, и лишь те, кто стоял на крышах, еще могли упорным трудом противостоять этому давлению. Цзин Лэй крепче сжал меч Небесного Острия, в упор глядя в глаза генералу в Серебряных Доспехах.
Этот взгляд пришелся генералу весьма не по нраву — от него разило откровенным вызовом, и он невольно усилил давление ауры. Однако этим он лишь вызвал недовольство у многочисленных авторитетных мастеров, хотя сам на это даже не обратил внимания: сейчас в его поле зрения был только Цзин Лэй.
— Ты не покоряешься?
Цзин Лэй ничего не ответил, но в искрах, что сыпались от столкновения его взгляда с глазами генерала, читалось всё без лишних слов.
http://bllate.org/book/25129/2987567
Готово:
