Готовый перевод The Sickly Husband Is the Prime Minister / Мой муж — немощный первый советник: Глава 15

Что за бред! Брать в долг и возвращать — дело чести, а я просто требую своё... — запыхавшись, прибежал лавочник и попытался остановить батрака, но тот отмахнулся мощным ударом, сбив мужчину с ног.

В глазах Нин Чанфэна вспыхнул гнев:

— Сей со мной всё, что хочешь, но он же еще ребенок!

— Я же сказал: верну через три дня, срок истекает только сегодня! Как ты посмел его схватить?!

Упершись локтем в горло лавочника, он так сильно натянул мышцы руки, что на ней вздулись все вены.

Лицо лавочника посинело и побагровело от нехватки воздуха, он лишь беспомощно дрыгал руками и ногами, точь-в-точь как перевернутая черепаха.

Увидев это, Чжан Шэнхуа торопливо подбежал и оттащил его:

— Отпусти же его, он сейчас задохнется! Этот человек не стоит того, чтобы из-за него вешать на себя уголовное дело за убийство!

Под его крики разум постепенно вернулся к Нин Чанфэну. Он разжал пальцы, бросил напоследок: Жди меня здесь, — расспросил одного из батраков, куда именно упал Цзин Тайлань, и широким шагом бросился прочь.

Чжан Шэнхуа тяжело выдохнул, закинул за спину аптечку и побежал за ним мелкой рысью.

Что будет с трехлетним малышом, если он проведет в глухих горах целую ночь?

Нин Чанфэн не смел даже думать об этом.

Он успел лишь захватить из дома охотничий нож, повесить его на пояс и поспешно зашагал в самую глубь гор.

Следы падения еще виднелись. Он двинулся по примятой траве и листве, но у зарослей кустарника след оборвался.

Скалы здесь были черными как обсидиан, гладкими, как зеркало. Стоило оступиться — и полетишь вниз, а подняться обратно уже не удастся.

Горная лощина находилась недалеко от бамбукового дома, но уходила на огромную глубину, к тому же заросла непроходимым кустарником и переплетенными лианами. Даже Нин Чанфэн редко забирался в эти места, и искать здесь трех-четырехлетнего ребенка было все равно что искать иголку в стоге сена.

Ветер доносил звуки, усиленные Внутренней энергией. Нин Чанфэн прислушался — вибрации и вправду стали отчетливее.

Нин Чанфэн, продолжавший поиски, остановился, прислушался на мгновение и велел:

— Всем замолчать!

Раз, два, три...

Он снял с ветки деревца крошечный ботиночек, огляделся — вокруг ни души, мертвая тишина. Чудовищное чувство раскаяния навалилось на него тяжелым грузом.

Заметив это, деревенские жители всполошились и бросились его останавливать.

Сердце Нин Чанфэна, до этого висевшее в горле, наконец опустилось на место. Во всем теле вспыхнуло нечто похожее на дикую радость, от которой он на секунду даже задрожал. Уняв волнение, он тут же наломал старых лиан, один конец привязал к поясу, а второй обернул вокруг столетнего дерева и собрался прыгать вниз.

Так нельзя! Прыгнешь — как подниматься обратно?

Подойдя к самому краю обрыва, он громко крикнул:

— Цзин Тайлань, это ты?

— Цзин Тайлань, где ты?!

Голос его уже охрип, и как бы он ни кричал, наверху его бы не услышали.

Заметив, что наверху шумно зашагали и толпа собирается уходить, Цзин Тайлань проявил сообразительность: он схватил камень и изо всех сил швырнул его в гладкие скальные стены по обе стороны от себя.

Издалека к горам приближалась цепь людей с факелами. Впереди всех шли Чжан Шэнхуа и Нин Фалинь, присоединившиеся к поисковому отряду.

Здесь раскинулся огромный низкорослый кустарник, проходы между стволами были как раз впору пролезть ребенку. Нин Чанфэн окинул взглядом окрестности: кусты тянулись бесконечной чередой, и краю им не было видно.

— Цзин Тайлань!

— Цзин Тайлань!

Нин Чанфэн опустился на колени и прижался ухом к земле: под ногами и впрямь ощущалась едва заметная вибрация камня.

Эхо его криков разносилось над всей горной лощиной. Цзин Тайлань, сжавшись в комочек в небольшом гроте, услышал его, вскочил в волнении и заорал изо всех сил:

— Я здесь! На помощь! Спасите меня!

Остальные ничего не поняли, но послушно замолчали и перевели на него взгляды.

К тому же у них не было такого острого слуха, как у Нин Чанфэна, они не чувствовали слабой дрожи земли и сомневались, действительно ли мальчик на дне обрыва.

— Тебе нельзя, ни в коем случае, это слишком опасно! — Нин Фалинь попытался остановить его первым. Подумав, он предложил: — Давай так: мы быстренько спустимся с гор и заявим в уездную управу, а ты пока посторожи здесь. Завтра придут чиновники и спасут его.

— Пока придут чиновники, он уже остынет, — бросил Нин Чанфэн.

Он отстранил руку Нин Фалиня, и в его голосе прозвучала твердая решимость:

— Я знаю, что делаю.

С этими словами он сделал шаг вперед и прыгнул в пропасть.

— Ай... — люди не успели даже отговорить его, как его фигура скрылась за краем обрыва.

В ушах свистел пронзительный ветер. Выбрав нужную точку, Нин Чанфэн с помощью Внутренней энергии скорректировал траекторию и точно приземлился на выступающий уступ скалы.

— Тянь-папа! — Цзин Тайлань бросил камень, со всех ног бросился к нему и уткнулся прямо в объятия Нин Чанфэна.

— У-у-у-у, я наконец дождался тебя...

Маленький комочек прижался к нему, заливаясь слезами и задыхаясь от плача. Нин Чанфэн ощупал его руки и ноги, убедился, что нет серьезных травм, и принялся гладить по спине:

— Все хорошо.

Всхлипывания Цзин Тайланя отдавались болью в самом его сердце. Подавив подступивший к горлу ком, Нин Чанфэн продолжал поглаживать мальчика по спине.

Раньше он бы и вообразить не мог, что из-за какого-то ребенка его может так сильно ранить эта тревога.

В прошлой жизни, после наступления апокалипсиса, он видел, как близких заражают вирусом и они прямо на его глазах превращаются в зомби, бросаясь на него; он и сам собственными руками уничтожил немало бывших соотечественников, а таких малышей, как Цзин Тайлань, чью голову простреливал из пистолета, было не счесть.

Но когда это маленькое теплое тельце крепко обняло его, прильнув с такой детской привязанностью, Нин Чанфэн вдруг понял: все его иллюзии о том, что он привык к разлукам и смерти, оказались ложью.

Когда первая буря чувств улеглась, Цзин Тайлань немного успокоился и смущенно попытался слезть с него.

Он ведь никогда раньше так не ревел — ужасно стыдно.

Но Нин Чанфэн крепко прижал его за ягодицы, не позволяя опуститься:

— Держись крепче, поднимаемся.

Цзин Тайлань нерешительно обвился ручками вокруг его шеи.

От Нин Чанфэна не веяло мягким теплом — напротив, от него исходил леденящий холод, словно от заснеженной горной сосны в разгар зимы. Каждая ветвь и иголка торчали углами, и стоило ему просто стоять рядом, как он казался способным выстоять против любой лютой бури.

Цзин Тайлань чуть сильнее прижался к его рукам.

Это была естественная пещера, а стены из черного гладкого камня грозили падением при каждом неосторожном шаге. Нин Чанфэн оглядел скалу, поднимаясь к выходу: до края обрыва оставалось около десятка метров, вокруг не было ни единого дерева, за которое можно было ухватиться. Несколько камней размером с половину человеческой стопы одиноко торчали на отвесной стене — стоило ступить на них, как они сорвались бы вниз.

Если бы не этот уступ, случайно подвернувшийся под ноги и принявший падающего мальчика, Цзин Тайлань наверняка уже разбился бы в лепёшку.

Сверху доносились приглушенные голоса — деревенские жители спрашивали, как у него дела.

— И что теперь делать? Маленького не нашли, так еще и старший следом ушел? — какой-то мужчина подошел к краю обрыва, заглянул вниз, от головокружения у него затряслись колеки, и он поспешно отступил назад.

Со всех сторон доносился вой зверей, похожий на волчий. Люди невольно задрожали, сбились в кучу и увидели страх и раскаяние на лицах друг друга.

— Знали бы — не совались сюда. Разве нам по силам эти глухие горы? Станем волчьим кормом, и никто даже не вспомнит.

Говорившему на вид было около тридцати, с вороватым лицом — известный на всю деревню холостяк.

— Дахао, что ты такое мелешь?! — Нин Фалинь метнул на него свирепый взгляд. — Пару лет назад, когда твоя старуха-мать умерла и ее не на что было хоронить, именно Нин Гэ'эр добыл для тебя шкуру соболя и спас от удавки! Разве можно говорить такое, не боясь постыдиться покойной матери под землей?

Мужчина по имени Дахао втянул голову в плечи и умолк.

Почти каждый из присутствующих так или иначе получал помощь от Нин Чанфэна, поэтому, когда староста позвал всех на поиски, они вызвались добровольцами. Теперь же они жались друг к другу, уповая лишь на то, что Нин Чанфэн сумеет выбраться сам.

Ночь уже сгустилась, в горной лощине завывал ветер, не смолкал щебет птиц и стрекотание насекомых. Вдруг толстая лиана, привязанная к дереву, шевельнулась.

Чжан Шэнхуа встрепенулся, вскочил на ноги и успел заметить лишь мелькнувшую тень: Нин Чанфэн взмыл снизу и твердо встал на землю. Присмотревшись, он понял — кто же еще, если не он?

— Это... — стоявшие рядом односельчане синхронно разинули рты.

Что он только что увидел?

Нин Чанфэн не карабкался наверх — он взлетел!

— Не зря говорят, что он смог убить гигантского питона...

Пробормотал про себя Чжан Шэнхуа, видя, как Нин Чанфэн уже отвязывает от пояса лиану и шагает к ним, держа в одной руке Цзин Тайланя.

Обратный путь прошел в полном молчании.

Потрясенные тем, что Нин Чанфэн умеет летать, люди шли как воды в рот набравшись. Они все еще не могли переварить увиденное, и взгляды, бросаемые на Нин Чанфэна, стали совсем странными.

Неудивительно, что он без страха прожил в горах больше десяти лет; неудивительно, что, будучи по природе омегой, он высок и силен как настоящий мужчина... Неужели он — какой-то скрывающийся в глуши мастер боевых искусств из цзянху?

В народных сказках так и рассказывали: великие мастера летают по воздуху и не касаются ногами земли.

На какое-то время в глазах односельчан к нему примешалось благоговейное почтение.

Нин Чанфэн не обращал внимания на их мысли. Проводив деревенских жителей, он взял Цзин Тайланя на руки и вернулся в бамбуковый дом.

— Малыш напуган, к тому же сутки ничего не ел, поэтому жар и сонливость — нормальная реакция. Я выпишу отвар, пусть выпьет, как проснется, — Чжан Шэнхуа отложил аптечку. К счастью, у него с собой всегда были жаропонижающие коренья, что значительно облегчило дело.

На лице и теле Цзин Тайланя осталось немало царапин и синяков, а на личике пересекались красные полосы. Чжан Шэнхуа аккуратно обработал их все, удивляясь тому, как легко отделался мальчик при падении с такой высоты — отделался лишь легким ушибом лодыжки.

К тому моменту, когда со всем было покончено, приближалась полночь, и Нин Чанфэн предложил ему остаться ночевать.

Помня о ждущей дома жене, ранним утром Чжан Шэнхуа собрался в путь. Жар у Цзин Тайланя спал сам по себе, но он все еще крепко спал. Нин Чанфэн подхватил его на руки и пошел провожать лекаря вниз с горы.

У входа в деревню издалека виднелось несколько фигур. У Нин Чанфэна было отличное зрение, и он сразу узнал их.

Шаг его замедлился, и инстинктивно ему захотелось развернуться и уйти.

Тетушка Юй обладала не менее зорким взглядом и замахала рукой:

— Чанфэн, иди сюда скорее, вразуми своего супруга!

Нин Чанфэну захотелось сбежать еще сильнее.

Но Чжан Шэнхуа, любитель поглазеть на чужие драмы, уже уверенно направился в ту сторону.

Жун Янь сидел в инвалидном кресле — худой, с бледными, почти бесцветными губами. Очевидно, недавнее падение в воду снова ухудшило его здоровье.

— Уходишь? — подойдя ближе, Нин Чанфэн не захотел даже смотреть на него и отвернулся.

— Мм, — тихо ответил Жун Янь.

После этого воцарилось молчание, от которого тетушка Юй едва не притоптывала ногами сбоку.

Лишь Чжан Шэнхуа ничего не понимал:

— Эй, тебе куда? Я подброшу.

— Спасибо, — Жун Янь слегка поклонился ему, а затем обратился к Нин Чанфэну: — Цзин Тайлань...

Нин Чанфэн прижал к груди Цзин Тайланя, который спал мертвецким сном, уцепившись за него, словно ленивец:

— Я позабочусь о нем, не беспокойся.

Жун Янь опустил ресницы. Спустя мгновение он тихо проговорил:

— Это я тягочу тебя.

Если бы не я, твоя жизнь была бы куда лучше.

Лицо Нин Чанфэна не дрогнуло, а в голосе послышался холод:

— Ты и впрямь тяготил меня.

Он бросил всю свою искренность псам, и теперь, вспоминая себя прежнего, полного розовых иллюзий, он был готов придушить себя на месте.

— Пойдемте, прошу вас, — обратился Жун Янь к стоявшему рядом Чжан Шэнхуа.

— О... хорошо, — ошарашенный обилием скрытых смыслов, Чжан Шэнхуа отбросил сомнения и принялся катить кресло Жун Яня.

Их силуэты постепенно скрылись из виду. Нин Чанфэн отвел взгляд, прижал к себе Цзин Тайланя и повернул назад.

http://bllate.org/book/25138/2989268