Готовый перевод My Daddy's Boyfriend / Папина наука: как влюбиться в опекуна: Глава 21

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Жаль только, что тогда, стоило ему услышать, что его заднице снова несдобровать, да ещё и ремнем, он так испугался, что затрясся всем телом, и совершенно упустил из виду бесстыдство Вэнь Чэня.

— Не надо! Если бить дальше, боюсь, моя задница просто сгниет… Нет, мне завтра еще нужно выходить из дома… — он мгновенно вскочил из воды и, убегая, принялся объяснять причины.

Однако не успела его нога перешагнуть через край ванны, как Вэнь Чэнь тоже поднялся из воды, одной рукой обнял его за талию, а другой схватил за ногу, затаскивая обратно в ванну.

— Наказание еще не окончено, малыш уже собрался сбежать? — Вэнь Чэнь стоял позади него, низко наклонившись, и шептал прямо на ухо.

Тело мужчины с предельным самообладанием не прижималось к нему, а ровный, но исполненный властности голос не выдавал ни радости, ни гнева. Казалось, он просто выполняет служебные обязанности.— Разве ты не наказывался достаточно долго? Посмотри, в каком он жалком виде, папа, отпусти же его, ну~ — умоляя о пощаде, Ло Цзяцзя попытался выскользнуть из расслабленных объятий Вэнь Чэня.

Вэнь Чэнь, казалось, был задет этой попыткой к бегству; он резко прижал его к себе и, прикусив его мочку уха, процедил: — Кто из нас в более жалком виде? Это меня окатило с ног до головы, и это на моем лице сидели.Вроде бы о чём-то вспомнив, Вэнь Чэнь вдруг не сильно, но и не слабо шлёпнул его по персику: — Кстати говоря, каждый раз, когда малыш доходил в своих размышлениях до середины, у него подкашивались ноги и он садился мне на лицо... Скажи честно, малыш, ты ведь делал это специально?

И правда, в двух из тех раз — специально.Ло Цзяцзя чувствовал за собой вину, к тому же ему было безумно стыдно за то, что он довел страдающего гермофобией Вэнь Чэня до такого жалкого состояния. Поэтому, зажмурившись и набравшись решимости, он прижался животом к краю ванны и, выставив задкóм, послушно приготовился принять наказание.

(Здесь пропущено восемьсот слов…)

— У-у-у, моя попа сейчас отвалится, папочка, можно побить в другом месте?

— Нельзя. У малыша большая мягкая попа, она выносливая, ее не сломать, это самое подходящее место для наказания.

— У меня и на бедрах мяса полно, можно по бедрам?

— Ладно, тогда и по бедрам тоже.

— У-у-у, ублюдок!

— Шлеп! — Как малыш должен меня называть?

— У-у-у, папочка~ Хм, плохой папочка…

…

Лёжа на диване в гостиной на первом этаже и мысленно перебирая детали той ночи, Ло Цзяцзя неожиданно почувствовал, как по всему телу разливается жар, а его избитая за последние дни задпопка так и норовила сама напроситься на порку.

То ли воспоминания оказались слишком невыразимо пикантными, то ли сам этот диван, бывший полем боя той ночью, обладал собственной возбуждающей атмосферой.

Он уткнулся носом в обивку дивана и глубоко вдохнул, пытаясь уловить, не сохранился ли на ней запах Вэнь Чэня. Но в ответ почувствовал лишь легкий аромат белого чая.

Это был его любимый запах. Все его гели для душа, шампуни и лосьоны для тела пахли белым чаем. Большинство чистящих средств в доме — тоже.Это нормально: в ту ночь диван испачкался настолько сильно, что с брезгливостью Вэнь Чэня он наверняка заставил 003 вычистить его среди ночи.

Такой была первая реакция Ло Цзяцзя.

Побродив в блаженном оцепенении несколько минут, он вдруг почувствовал, что что-то не так.

Верно: ни сам диван, ни диванные подушки не заменили, поручив 003 лишь сухую чистку. Это не соответствовало привычному стилю Вэнь Чэня.

Хотя 003 был весьма совершенным роботом-уборщиком, вычищенные и продезинфицированные им вещи становились абсолютно чистыми. Но у Вэнь Чэня же мания чистоты, и раз вещь загрязнилась до такой степени, он непременно купил бы новую, иначе это не прошло бы внутренний ценз.

Тогда почему диван остался?

Неужели оставил его ради приятных воспоминаний? Неужели Вэнь Чэнь осознал свои чувства к нему и хочет перейти на новый уровень отношений?

Конечно. Начиная с той ночи он отчетливо чувствовал, что отношение Вэнь Чэня стало куда более двусмысленным.

Например, раньше Вэнь Чэнь смертельно боялся любого намека на двусмысленность и вечно твердил, что называть его нужно исключительно дядей, — ему даже называть Вэнь Чэня по имени было нельзя.

Но в тот вечер он заметил, что Вэнь Чэнь то и дело норовит назвать себя папочкой. Даже когда наказание в ванной уже закончилось, укладывая его спать в постель, он через слово называл себя папочкой.

Лежа на кровати, он нарочно позвал дядю и потребовал, чтобы дядя намазал ему задницу мазью, сославшись на то, что на следующий день после ухода за Вэнь Цинхэном у него назначено свидание с парнем.

Это довело Вэнь Чэня до белого каления: тот прижал его за задницу и снова отхлестал, пока он сквозь слезы не закричал папочка, пообещав впредь всегда звать его папочкой и всегда слушаться папочку, после чего тот наконец его отпустил.

А еще вчера вечером до него внезапно дошло: Вэнь Чэнь все эти дни постоянно находил поводы наказать его и измывался над ним так, что он не мог встать с постели, исключительно для того, чтобы помешать ему уйти и встретиться с другими мужчинами.

Он очень разозлился. То, что Вэнь Чэнь не позволял ему видеться с Юань Е, еще полбеды — неважно, ревновал ли тот или просто презирал его так называемого парня, это он еще мог понять.

Но запрещать ему видеться с Вэнь Цинхэном — это уже перебор. Вэнь Цинхэн — родной племянник Вэнь Чэня, а их связывает чистейшая братская дружба, к тому же парень ранен, и его психологическое состояние оставляет желать лучшего.

Дядя, Вэнь Цинхэн ведь тоже твой племянник. Если судить по кровным узам, вы с ним самые близкие родственники. Сейчас ему как никогда нужны забота и внимание, не находишь, что запрещать мне видеться с ним — это несколько бесчеловечно?

Тогда он выкрикнул это слово дядя, чтобы подчеркнуть дядичадовые отношения между Вэнь Чэнем и Вэнь Цинхэном. Он хотел заставить Вэнь Чэня прекратить избиение — его бедному заду требовался отдых.

Стоило лишь назвать его папочкой, как Вэнь Чэнь приходил в сильнейшее возбуждение. Он всего лишь пытался заставить Вэнь Чэня остыть.

Кто же знал, что Вэнь Чэнь начнет бить еще сильнее, заставляя его звать себя папочкой.Он тоже разозлился. Раз по-хорошему не получилось, значит, придется по-плохому, и он принялся настойчиво, без конца повторять: дядя, дядя, дядя, выговаривая всё самое задевающее за живое:

Ты мне всего лишь дядя по документам, не слишком ли ты суем нос не в свое дело? С какой стати ограничивать мои выходы из дома? С какой стати указывать, с какими мужчинами мне встречаться? С какой стати вмешиваться в мои свидания?

Больше я никогда не назову тебя папой. Я пообещал парню, что буду звать папой только в постели, и то, что нарушал это правило в последнее время, заставляет меня чувствовать себя ужасно виноватым перед ним. Больше я никогда не назову тебя папой!

Важная фраза была повторена дважды.

Хлоп! Вэнь Чэнь уложил его на кровать, тяжело шлепнул по округлой попке и с каменным лицом произвел:

Мы в постели, давай, зови папу.

Помолчав, он добавил еще одну фразу:

И еще: запрещаю тебе снова упоминать твоего никчемного бывшего. Заикнешься еще хоть раз — отправлю его в Антарктиду пингвинов разводить.

Ло Цзяцзя тогда был на взводе и, не раздумывая, отпарировал:

То, что я сказал про постель, означает в постели, это такие милые ролевые игры между влюбленными, неужели дядя не знает?

Ты так упорно добиваешься, чтобы я звал тебя папой, неужели хочешь меня уволить?

Теперь, вспоминая об этом, он думал: как же здорово он тогда ответил.

Стоило ему произнести эту последнюю фразу, как Вэнь Чэнь густо покраснел и ушел.

Если бы не его собственная бесстыдная выходка, при том настрое, в котором пребывал Вэнь Чэнь, он бы тогда и впрямь мог разорвать ему задницу.

Похоже, от температуры бывает и польза — в критический момент она способна спасти мягкое место.

Однако оставаться в таком пассивном положении тоже нельзя, нужно что-то предпринять, перехватить инициативу в свои руки.

Ло Цзяцзя перевел взгляд, и в его голове мелькнула блестящая идея.

003, отправляйся в комнату Вэнь Чэня, помоги мне украсть белую рубашку и узкий черный галстук.

Убиравшийся неподалеку универсальный робот механически повернул голову, и на его красивом лице, пугающе похожем на лицо Вэнь Чэня, застыла дежурная улыбка:

Простите! 003 не смеет ослушаться хозяина и не может выполнить ваше задание.

Ло Цзяцзя аж усмехнулся от злости:

003! Разве я не твой хозяин? Ты должен знать, что Вэнь Чэнь создал тебя ради меня. Именно я твой главный хозяин.

003 ответил:

Прошу прощения, маленький хозяин. Вэнь Чэнь — мой папа. Я не могу ослушаться папы. Извините!

Ло Цзяцзя:

Он подозревал, что прошлой ночью Вэнь Чэнь допоздна ковырялся в коде 003 и специально прописал туда слово папа, чтобы робот при каждом удобном случае напоминал ему: кто здесь на самом деле папа?

Вэнь Чэнь, проводивший совещание в компании, все никак не мог обрести душевное покой.

Его не покидало смутное предчувствие, что дома его маленький сокровище снова устроит бурю и натворит дел, от которых у него сердце не на месте.

Но ради того, чтобы их с малышом путь к любви был гладким, сегодняшнее собрание акционеров ему приходилось вести лично.На сегодняшнем совещании было запланировано два вопроса: во-первых, выборы и смещение топ-менеджеров, а во-вторых, голосование акционеров по вопросу одобрения крупного соглашения о слиянии и поглощении.

Первый пункт преследовал цель провести масштабную чистку: выгнать из компании засевших там семейных паразитов старой закалки и расставить на ключевые посты людей, которых он вырастил сам. Разумеется, он продвигал талантливых и способных без оглядки на родственные связи — любой молодой родственник, обладавший светлой головой и деловой хваткой, мог занять своё место.

Однако Вэнь Цинхэн был исключением. Этот негодяй отличался дурными наклонностями, и оставлять его в штаб-квартире было нельзя. Зато отправить его в Африку осваивать зарубежные рынки — пожалуй, неплохой вариант.

Что касалось второго вопроса... Успешное поглощение сулило щедрую отдачу, позволило бы холдингу расширить рынок, снизить издержки и заполучить новые технологии. В таком случае он, как главный триумфатор, укрепил бы своё положение в корпорации настолько, что оно стало бы абсолютно незыблемым. Тогда можно было бы не опасаться, что старики, которых сегодня сместят с постов, устроят совместный реванш.

Но слияние компаний с высокой доходностью неизбежно влекло за собой и высокие риски. Если сделка провалится, позиции группы Вэнь как бесспорного лидера могут пошатнуться, а он сам, как крупнейший акционер и высшее лицо, принимающее решения, несомненно, понесёт сокрушительный удар.

Он не был авантюристом, но на этот риск пойти приходилось. Ради Цзяцзя и ради самого себя.

Он всё меньше и меньше мог сдерживать собственные чувства. Три дня назад тем вечером он едва не сорвался и не признался Цзяцзя в любви.

Пока он не расчистит все препятствия и не будет уверен, что Цзяцзя не пострадает от внешних угроз, он не имел права эгоистично выражать свою любовь.На данном этапе он мог лишь изо всех сил привлекать к себе внимание, не позволяя Цзяцзя увлечься другими мужчинами.

Сейчас он всё ещё недостаточно силен, чтобы все, кроме Цзяцзя, трепетали перед ним. Если бы они открыто объявили о своих отношениях прямо сейчас, непременно нашлось бы немало слепцов, которые стали бы тыкать в них пальцем и судачить за спиной.

Ему было всё равно. Он уже всё обдумал и больше не обращал внимания на чужие мнения. Семья, что лишь блестит снаружи да гниет изнутри, не стоила того, чтобы ради её репутации он жертвовал собственным счастьем.

К тому же, при его положении те, кто преклонялся перед сильными и унижал слабых, те, кто боялся грозных и притеснял кротких, не осмелились бы открыто дерзить ему в лицо. Они лишь стали бы отпускать язвительные насмешки и говорить загадками за его спиной, нападая на беззащитную Цзяцзя в его отсутствие.Конечно, после случившегося он бы немедленно расправился с теми людьми, устроив показательную казнь, чтобы они стали последней горсткой слепых ублюдков.

Но вред уже был нанесен, и душевная травма Цзя Цзя от этого не исчезла бы. Он ни за что не позволил бы причинить Цзя Цзя хоть малейший вред.

Только он один имеет право заставлять Цзя Цзя плакать — плакать в постели. Малыш может плакать только в постели, а если он плачет в любое другое время, значит, он сам, мужчина, плохо справился.

Раньше, когда Цзя Цзя добивался его, он часто повторял, что лишь бы быть вместе с ним, а на мнение остальных ему наплевать.

http://bllate.org/book/25142/2989965

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Вы не можете прочитать
«Глава 22»

Приобретите главу за 5 RC

Вы не можете прочитать My Daddy's Boyfriend / Папина наука: как влюбиться в опекуна / Глава 22

Для покупки авторизуйтесь или зарегистрируйтесь

100 гл. на все книги · 350 RC Главы открывают любые книги этого автора. Не сгорают. Новая покупка прибавляет главы.
Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода