Следующий миг капли дождя слились в сплошные нити и превратились в водяную завесу, казалось, готовую затопить всё в городе.
Рев мотора разорвал дождевую пелену, промчался красный феррари, высоко взметнув воду из лужи, которая тут же каплями упала обратно на землю.
В салоне машины.
Секретарь с зачесанными назад волосами опустил заднее стекло и сказал сидевшему сзади мужчине:
— Генеральный директор Лян, на улице дождь.
— Угу.
Лицо мужчины тонуло в тени салона, оставаясь нечетким, видны были лишь тонкие губы и резкая линия подбородка.
— Со стороны Первой больницы поступило предложение разрешить вам участвовать в исследовании Энигмы, но старейшина велел не соглашаться. Вы только что перенесли бизнес в столицу и еще не знаете обстановки в Первой больнице, их главный врач —
Голос Гао Шэна постепенно потонул в шуме дождя. Лян Цзинчжи посмотрел в окно, и запах тюльпанов принес дождем прямо к его кончику носа.
— ...Что вы об этом думаете?
Придя в себя, Лян Цзинчжи совершенно не расслышал, что говорил Гао Шэн.
Сквозь разомкнутые губы он выронил два слова:
— Останови.
Спустя полминуты шины издали резкий скрежет на скользкой дороге.
Юй Байханя испугал внезапный резкий звук, рука его дрогнула, и он случайно срезал у стебля тюльпана лишний кусочек.
Подняв взгляд, он встретился с парой глубоких угольно-черных зрачков, чья давящая аура заставляла невольно отступить назад.
— Здравствуйте, скажите, вы что-то хотели? — заметив, что мужчина направляется именно к нему, Юй Байхань поджал губы и заговорил.
Лян Цзинчжи бросил взгляд на державшего зонт Гао Шэна.
Гао Шэн мгновенно всё понял, сложил черный зонт в своей руке и протянул его Лян Цзинчжи. Сам же, подставив голову под проливной дождь, быстро зашагал обратно в машину.
— Покупаю цветы, — произнес Лян Цзинчжи чуть приглушенным голосом.
Юй Байхань опустил тюльпаны:
— Какие цветы вам нужны? У меня в лавке почти всё есть.
Мужчина посмотрел на тот самый цветок, который Юй Байхань только что положил на стол, и небрежно указал на него:
— Дайте вон тот, что был у вас в руках, а еще этот букет, который вы сейчас собираете, вы можете продать мне вместе с вазой?
Юй Байхань немного подумал, а затем хмыкнул:
— Можно, но я еще не закончил, придется немного подождать.
— Ничего, я подожду.
Лян Цзинчжи взглянул на часы: было без десяти девять, до назначенного с главным врачом Первой больницы времени оставалось всего десять минут.
Прикрыв часы манжетом костюма, он подошел к Юй Байханю, соблюдая приличия и останавливаясь на расстоянии одного шага.
Однако его глаза приличий не соблюдали и нагло уставились на железу Юй Байханя, куда тот только что сделал укол блокатора.
Похоже, не ожидая гостей, юноша не стал наклеивать пластырь-подавитель.
Фарфорово-белая кожа на его шее позволяла Лян Цзинчжи отчетливо разглядеть бледно-зеленые кровеносные сосуды, а также саму железу со следами от синевато-фиолетовой иглы.
Маленький тюльпан такой жалкий.
Юй Байхань тоже заметил, что мужчина подошел к нему со спины, отъехал на инвалидном кресле чуть вперед и заговорил:
— В цветочном есть диван, можете присесть внутри, на улице ливень, так и простудиться недолго.
— А ты разве не простудишься? — неожиданно спросил Лян Цзинчжи.
Юй Байхань замер, не ожидая от мужчины такого встречного вопроса.
Он ответил:
— У меня крепкое здоровье.
Лян Цзинчжи скользнул взглядом по железе альфы, а затем перевел его на ноги, покоящиеся на подножке коляски.
Кадык мужчины дернулся, и он подумал: разве это называется крепким здоровьем, если он сможет поднять его одной рукой?
— У меня тоже крепкое здоровье, хочу посмотреть, как ты делаешь.
Юй Байхань опешил. Возразить было нечего, и ему оставалось только согласиться:
— Хорошо.
Лян Цзинчжи больше ничего не говорил, лишь молча стоял рядом с Юй Байханем, взглядом раз за разом изучая фигуру юноши.
Оторочки волос до полуоткрытых щиколоток.
— Готово, — внезапно произнес Юй Байхань.
Лян Цзинчжи отвел взгляд от щиколоток и посмотрел на вазу, которую держал Юй Байхань.
— Как по вашему, нормально? — добавил юноша.
— Нормально, — ответил Лян Цзинчжи, — но где тот тюльпан, что был у тебя в руках?
Юй Байхань моргнул: как этот мужчина оказался настолько проницательным, что заметил отсутствие того самого случайно укороченного им цветка?
Он объяснил:
— Слишком коротко срезал, внутри будет некрасиво смотреться.
— Мне он тоже нужен, просто заверни отдельно, — не раздумывая, сказал Лян Цзинчжи Юй Байханю.
— Хорошо.
— Сколько с меня?
Юй Байхань окинул взглядом количество и виды цветов внутри, прикинул в уме:
— Сто семьдесят.
Лян Цзинчжи бросил короткое хорошо и, достав телефон, сразу же перевел по QR-коду двести юаней.
Услышав сумму из электронного оповещения, Юй Байхань удивился:
— Лишнее.
— На лишние деньги я бы хотел угостить тебя чашкой кофе, можно? — Лян Цзинчжи убрал телефон, вспомнив запах черного кофе, который он только что почувствовал от юноши.
В нем не было характерных черт феромона альфы, а значит, это был напиток, выпитый незадолго до того.
— Не спеши отказываться.
Он насквозь видел мысли Юй Байханя, который уже подбирал вежливые слова для отказа.
Раскушенный мужчиной, Юй Байхань был вынужден принять эти неожиданные деньги.
— Спасибо, — тихо поблагодарил Юй Байхань.
Лян Цзинчжи коротко мыкнул и рукой, сохранившей тепло, нежно смахнул дождевую каплю с мягких черных волос юноши.
То была капля, залетевшая внутрь вместе с ветром.
Палец с дождевой капелькой он поднес к самому носу и слегка втянул воздух.
Это был запах тюльпанов пониженной концентрации.
— Я тогда пойду внутрь, — смущенный столь интимным жестом, Юй Байхань взялся за колеса кресла, собираясь уехать.
В следующий миг его коляску перехватили и зафиксировали на месте.
— Я ведь так и не знаю, как тебя зовут.
Лян Цзинчжи развернул инвалидное кресло так, чтобы Юй Байхань оказался лицом к нему, и заглянул в глаза сидевшему перед ним альфе.
Всего-то купил цветы, неужели обязательно знать его имя?
— Чего это ты уставился на меня и замер?
При этих словах имя, застрявшее на губах Юй Байханя и готовое сорваться с них, показалось обжигающим, и он выговорил его скороговоркой:
— Юй Байхань.
— А меня зовут Лян Цзинчжи. — Мужчина уставился на маленькие мочки ушей Юй Байханя, растягивая слова, а в конце его фразы прозвучала едва уловимая улыбка.
Я до сих пор помню, как впервые увидел тебя и как затрепетало мое сердце.
Никотиновый шлейф от мужчины всё еще витал возле кончика носа Юй Байханя.
Лян, Цзин, Чжи.
Юй Байхань несколько раз мысленно перекатил это имя на языке, чувствуя, что где-то уже слышал его.
Но вспомнить так и не смог.
Запах никотина перебивал собственное обоняние Юй Байханя. Перед уходом мужчина даже поправил воротник свитера Юй Байханя, намокнувший от брызг дождя, и стряхнул капли воды.
Юй Байхань не знал, был ли Лян Цзинчжи альфой или бетой, и не подозревал, догадался ли тот о его периоде уязвимости.
В любом случае, они больше не встретятся, и Юй Байхань больше не стал ломать над этим голову.
Дождь не прекращался, окрашивая всё вокруг в серые тона.
Гао Шэн сидел в машине с включенной печкой и наблюдав, как Лян Цзинчжи вернулся в салон с непонятно откуда взявшейся вазой в руках, подавил охватившее его любопытство и осведомился:
— Генеральный директор Лян, уже девять десять, мы опоздали к назначенному времени с главным врачом Первой больницы.
Лян Цзинчжи провел пальцем по циферблату часов:
— Перенесите встречу на вторую половину дня.
— Хорошо, — отозвался Гао Шэн.
Мысленно он ломал голову над тем, кем же был тот мужчина, с которым только что виделся Лян Цзинчжи.
Разве мог кто-то заставить Лян Цзинчжи велеть остановить машину на полпути только ради покупки цветов?
Раньше за ним такого не водилось.
Гао Шэн мотнул головой, отгоняя эти мысли.
Тем временем.
Юй Байхань смотрел, как черный феррари растворяется в пелене дождя.
Он убрал маленький столик, собрал обрезки стеблей и прочий мусор к себе на колени, а затем вкатил кресло в цветочную лавку.
Бросив ветки в мусорное ведро, Юй Байхань уселся на татами, уставившись на дождь за окном.
Этот моросящий дождь тянулся тонкими нитями, и было непонятно, когда же этому придет конец.
Телефон в кармане внезапно завибрировал.
Ресницы Юй Байханя дрогнули, он достал гаджет, и при его движении загорелся экран блокировки.
На дисплее высветился контакт под именем Юй Тин.
Юй Тин был биологическим отцом Юй Байханя — альфой.
И на этом их родственные связи заканчивались.
Увидев, что сообщение прислал Юй Тин, Юй Байхань на мгновение помрачнел.
[Юй Тин: Ты опять обидел своего младшего брата?]
Юноша холодно посмотрел на это сообщение, его губы вытянулись в прямую линию.
Он так и знал, что от Юй Тина не стоит ждать добрых вестей.
Юй Байхань разблокировал телефон и зашел в чат с Юй Тином.
[Han: ?]
[Юй Тин: Ты сегодня утром поубивал брата и столкнул его?]
Двадцать минут спустя.
Юй Байхань сидел на инвалидном кресле у входной двери и без малейшего трепета в душе смотрел на заплаканного Юй Ляня, расположившегося на диване.
Он просто молча считал про себя.
Двадцать седьмой раз.
Это уже в двадцать седьмой раз Юй Тин не стал разбираться, кто прав, а кто виноват.
Начиная с того раза, когда Юй Лянь оклеветал его в том, что он разбил вазу, и заканчивая сегодняшним столкновением с лестницы.
Сидящий в кресле юноша опустил ресницы, и его утонченные, но хрупкие черты лица в этот момент не вызывали ни у кого и капли жалости.
Потому что его отец суетился вокруг младшего брата Юй Ляня, утешая его тихим голосом, а во взгляде читались лишь нежность и тревога.
Пальцы Юй Байханя чуть сильнее сжали подлокотники кресла, он поднял глаза на эту картину семейной идиллии, а его голос звучал ровно, почти без интонаций:
— То есть, я снова должен извиниться?
От первоначального унижения и непонимания до нынешней способности говорить об этом спокойно — никто не знал, сколько всего передумал Юй Байхань, придя к такому выводу.
Старая поговорка не врет: только плачущий ребенок получает конфету.
Юй Байхань плакать не умел, да вдобавок к этому с самого детства страдал от слабого здоровья и парализованных ног, так что о родительской любви ему оставалось только мечтать.
Тем более, что изначально он не был желанным ребенком, на которого возлагали надежды.
Услышав слова Юй Байханя, мужчина, только что успокаивавший Юй Ляня, вмиг разъярился.
— Юй Байхань! С каким лицом ты это говоришь! — Юй Тин резко обернулся, гневно сверля его взглядом, и даже палец, которым он тыкал в сторону Юй Байханя, дрожал от злости.
http://bllate.org/book/25144/2990066
Готово:
