Готовый перевод Brother Ji's Chicken Raising Diary / Дневник куровода: Как петух изменил мою жизнь: Глава 3

— А-Е, иди ужинать.

— Ага, иду. — Цзи Цзинье ополоснул руки у рукомойника и, пройдя в столовую, сел за большой круглый стол. — Мам, завтра уже нужно идти помогать в дом дяди? Обязательно мне лежать на их кровати?

Послезавтра свадьба его третьего двоюродного брата. Изначально он не планировал так рано возвращаться из города, где гостил у тети, но не выдержал бесконечных телефонных звонков матери и был вынужден вернуться прямо с горнолыжного курорта.

— А кому еще лежать, если не тебе?

Чжан Жуся поставила на стол последнее блюдо — жареный салат-латук с чесноком — и слегка повернула вращающуюся столешницу: — В свадебных обрядах всё имеет значение. Обязательно нужен неженатый юноша, в парнях много энергии ян, она отгоняет всякую нечисть.

— Понятно. А сколько вы собираетесь дарить в конверте? Им же еще чай преподносить, да и площадку для песен заказывать, как на свадьбах старшего и второго братьев. Тогда вы дарили две тысячи в конверте и тысячу на песни. В этот раз так же?

В семье Цзи было всего два брата, а три сестры уже давно вышли замуж: две жили в уезде, одна уехала в город. Все они вырвались из деревни. У старшего брата, Цзи Даяна, было трое сыновей, и вместе с Цзи Цзинье в семье Цзи теперь подрастали четверо внуков. Хотя дедушка рано скончался, а семьи двух братьев давно разделились, отношения между ними оставались вполне теплыми. Бабушка жила в доме старшего дяди.

На прошлых свадьбах три тети дарили по тысяче в конверте и еще тысячу на чай и песни — чуть меньше, чем их семья. Все это было заранее оговорено, скорее всего, и в этот раз будет так же.

Чжан Жуся кивнула, на ее лице промелькнула тень беспокойства: — Ну, в человеческих отношениях всегда так. Когда ты женишься, они все вернут. Но почему ты сегодня так об этом переживаешь?

Цзи Цзинье прищурился, поднял чашку с рисом и, не спеша подцепив кусочек свинины в красном соусе, только открыл рот, чтобы ответить, как вдруг свет погас.

— Э… свет отключили?

— Лампочка перегорела или во всем районе вырубило?

Мать и сын замерли и одновременно посмотрели в окно. Снаружи царила кромешная тьма, у соседей тоже погас свет — очевидно, электричество отключили во всей деревне.

Не прошло и минуты, как в столовую вошел Цзи Дапэн. Он был с голым торсом, держал в одной руке свечу, а другой прижимал к себе Сяо Сао. Его крепкое тело отчетливо выделялось в дрожащем пламени свечи.

— Похоже, что-то случилось на подстанции, быстро не включат. Хорошо, что я утром, когда покупал сигареты, заодно взял пару свечей.

— Ого, какая предусмотрительность! — Чжан Жуся бросила взгляд на Сяо Сао в руках мужа и презрительно усмехнулась: — И не скажешь ведь. Я-то думала, у тебя в сердце только твоя драгоценная курица.

Высокое тело Цзи Дапэна слегка напряглось: — Что ты прицепилась к курице, дурная баба?

Чжан Жуся резко хлопнула по столу, швырнула палочки перед Цзи Дапэном, и слезы брызнули из ее глаз: — Курица! Ты же сам знаешь, что это всего лишь курица! По-моему, ты совсем берега попутал. Послезавтра нужно дарить деньги, а чем ты будешь платить? У тебя только и мыслей, что об этой птице. Когда ты уже начнешь заниматься делом?

Взгляд Цзи Дапэна потемнел. Он капнул немного воска на стол, чтобы закрепить свечу: — Почему это я не занимаюсь делом? Я же ищу способы заработать, я…

— Ищешь, ищешь! Десятилетиями ищешь! Сын скоро идет в старшую школу, везде нужны деньги. Чем ты будешь оплачивать учебу? Чем будешь платить за его жизнь?

Вся атмосфера нежности, царившая между ними мгновение назад, была разрушена одной курицей.

— Ты хочешь сказать, что я никчемный неудачник? — Слова Чжан Жуся задели мужское самолюбие Цзи Дапэна, и он тут же вспыхнул.

— Да, ты неудачник! — не задумываясь, выпалила Чжан Жуся.

— Чжан Жуся!!! — Цзи Дапэн был глубоко оскорблен. Он взмахнул рукой и смахнул со стола три или четыре тарелки. Посуда разлетелась по полу, миски разбились, а миска с супом из помидоров с яйцом целиком вылилась на Цзи Цзинье.

Цзи Дапэн опустил Сяо Сао на пол, взревел, с ненавистью посмотрел на жену и, не сказав больше ни слова, в ярости развернулся и ушел. Его широкая спина казалась холодной и безучастной.

Женщина тут же пожалела о сказанном, но она была на эмоциях, это вырвалось случайно. В глубине души она никогда не считала Цзи Дапэна неудачником. В конце концов, глава семьи есть глава семьи, и как бы он ни старался, общий доход семьи зависел именно от него.

Чжан Жуся закусила губу до крови. Она упрямо смотрела вслед мужу, слезы лились как из прорвавшейся плотины. Лишь когда Цзи Дапэн скрылся из виду, она перевела взгляд на Сяо Сао, которая продолжала клевать еду с пола. В ее глазах читалась неприязнь, словно она смотрела на соперницу. И правда, кто сможет смириться с тем, что муж любит курицу больше, чем жену?

Цзи Цзинье все это время хранил молчание. На его губах даже промелькнула едва заметная улыбка: вот он, истинный способ общения его родителей. А тот поцелуй, видимо, был просто сиюминутной прихотью отца.

Цзи Цзинье неподвижно сидел на стуле. Он медленно отложил палочки и при слабом свете свечи проследил за взглядом матери, уставившись на Сяо Сао.

Убить ее — жалко, все-таки три года вместе. Но и не убить нельзя: при нынешнем уровне гнева матери Сяо Сао долго в этом доме не проживет. Лучший вариант — отправить ее подальше. Пока она не будет маячить перед глазами матери, может, и проживет подольше.

Поколебавшись, Цзи Цзинье дождался, пока мать уйдет за веником, отложил палочки, подхватил Сяо Сао и выскользнул через заднюю дверь во двор. Он решил выпустить ее в горы. Учитывая живучесть Сяо Сао, она должна адаптироваться к дикой природе.

Ночь была темной и ветреной — как раз то, что нужно.

— А-Е, ты куда с Сяо Сао? — У самого выхода из деревни он столкнулся с соседкой Лу Юйхун. Она была с распущенными волосами, видимо, только после душа, в белом шифоновом платье. В руках у нее был фонарик и свечи. Увидев Цзи Цзинье, она улыбнулась.

— Прогуляться, — Цзи Цзинье не ожидал встретить ее здесь. Он взглянул на ее платье и не удержался: — Нацепила белое платье посреди ночи, напугать кого-то хочешь?

Лу Юйхун поправила прядь волос за ухом и хихикнула: — Кто совесть чист, тот и призраков не боится. С чего это ты таким трусливым стал? Я слышала, твои родители ссорятся, это из-за той «стервозной» курицы?

— Нет, — отрезал Цзи Цзинье.

— Ха! Еще как из-за нее! — Лу Юйхун нахмурилась и хотела было продолжить, но Цзи Цзинье уже прошел мимо. У него не было желания обсуждать с ней подобные глупости.

Больше он никого не встретил. Цзи Цзинье бежал и шел, пока не добрался до цели — большой горы в десятках километров от деревни. Он помнил дорогу, потому что раньше ходил сюда с отцом ловить рыбу. Здесь были и горы, и вода, и, по слухам, дерево желаний. Сам он его никогда не видел, а в сказки не верил.

Все это время Сяо Сао послушно сидела у него на руках. Сегодня она была необычайно тихой, словно чувствовала, что ее снова бросают. Но в этот раз все было иначе: это был не просто отказ, а ее «перерождение».

— Эх, не то чтобы я не мог тебя терпеть, — Цзи Цзинье погладил курицу по голове, чувствуя укол жалости. — Вини себя, что ты такая особенная. Если бы хоть немного вела себя тише, не оказалась бы в такой ситуации. Дальше придется выживать самой, поняла?

Сяо Сао была всего лишь курицей, она не понимала его слов. Почувствовав, что ее опустили на землю, она издала пару звуков и начала кружить вокруг его ног. Цзи Цзинье в последний раз посмотрел на нее в темноте, сжал зубы, развернулся и побежал обратно. Он не стал заводить ее глубоко в горы, оставил у подножия. Теперь ее жизнь и смерть его не касались.

Начиная с этого момента, их пути разошлись. По правде говоря, стоило ему отойти, как он пожалел о содеянном, но убеждал себя: это просто курица.

Десять километров пути — в его темпе это минимум два-три часа. Он сам удивлялся своей выносливости. Хорошо хоть, дождь не пошел — это его немного утешило.

Когда он вернулся домой, было уже почти утро. Отца все еще не было, а мать сидела в гостиной, глядя в пустоту. Свет уже дали.

— Ты ее отвез? — Чжан Жуся сразу вскочила, увидев его. В ее заплаканных глазах читался страх.

Цзи Цзинье молча закрыл дверь: — Где отец?

— Не знаю, наверное, ушел к дяде. Ты отвез курицу? — она снова спросила, не зная, что и думать. — Как ты мог… ты…

— Это всего лишь курица.

— Но…

— Никаких «но». Если отец спросит, скажи правду. Думаю, он не станет ничего делать мне из-за птицы. Впрочем, ты сегодня перегнула палку. Такое ни один мужчина не стерпит. Будь я на месте отца, я бы тоже разозлился.

— Я… — под обвинениями сына Чжан Жуся пошатнулась. — Я не нарочно. Я никогда так о нем не думала, просто хотела подтолкнуть. Если бы он взялся за дело всерьез, у него бы все получилось, он просто немного… несерьезный.

— Ну, возможно. Только я никогда не видел, чтобы он занимался чем-то серьезным.

Цзи Цзинье ушел в свою комнату, вынес оттуда стол для маджонга в гостиную и достал из-под кровати большую банку из-под леденцов. Чжан Жуся замерла, когда увидела, что внутри полно монет по одному юаню, десятки сторублевых купюр и немного мелочи по пятьдесят, десять и пять юаней.

— Мам, здесь все деньги, что я накопил за эти годы. Монет не знаю сколько, наверное, шестьсот-семьсот, плюс полторы тысячи наличными. В сумме где-то две тысячи. Это все деньги с красных конвертов на Новый год и карманные расходы, которые вы давали. Немного, но на экстренный случай хватит.

Он отдал ей все деньги, оставив себе лишь четыре сотни на всякий случай — их он выиграл сегодня на соревнованиях на курорте.

— А-Е! — Чжан Жуся не ожидала, что сын накопил столько денег. У нее на глазах выступили слезы. Она знала, какой у нее замечательный сын — в деревне не найти другого такого рассудительного и красивого парня. Он рос и становился все больше похож на отца, вобрав в себя все их лучшие черты.

Видя, что мать снова плачет, Цзи Цзинье потер переносицу. Он не умел утешать: — Мам, если отец не может заработать большие деньги, это сделаю я. Есть поговорка: богатство не живет дольше трех поколений, а бедность — тоже. Предки не разбогатели, отец не разбогател, значит, моя очередь. Не переживай из-за денег. Мы с отцом за это лето точно заработаем на учебу. Я уже взрослый, пора и мне что-то делать.

— Э… — Чжан Жуся посмотрела на сына и вдруг поняла, что он вырос. Ему всего шестнадцать, он даже не отметил семнадцатилетие, но в нем она увидела свет — яркий, ослепительный свет.

Каким он станет в будущем?

В старом доме семьи Цзи с самого утра кипела жизнь. Свадебный шатер был готов, повсюду висели иероглифы «счастье», царило оживление. Соседи приходили помогать. Хоть и наняли профессиональных поваров для банкета, помощников все равно брали из местных — авторитет семьи Цзи в деревне был велик.

Оба брата были на хорошем счету, но старший, Цзи Даян, был гораздо серьезнее и рассудительнее младшего, Цзи Дапэна. У него было трое сыновей, и каждый следующий женился на девушке краше предыдущей.

Старый дом отремонтировали, превратив в двухэтажный особняк. Пусть не роскошный, но двор выглядел солидно. Расположение было отличным — прямо у дороги, намного лучше, чем у дома Цзи Цзинье, хотя до него было не больше пяти минут пешком.

Невестки были из соседних деревень, а вот младший, Цзи Цзиньвэй, женился на девушке из города — они были однокурсниками. Приданого не просили, более того, невеста привезла с собой «Ауди» и двухкомнатную квартиру в городе. Люди судачили, что Цзи Цзиньвэй стал зятем-примаком, но правду знали только в семье старшего брата, даже Цзи Дапэн до конца не понимал, что к чему.

— Дядя, а где А-Е? — жених Цзи Цзиньвэй увидел, что Цзи Дапэн сидит с другими помощниками и играет в карты. — Завтра пусть не натворит дел, он же у меня шафер.

— Шафер? — Цзи Дапэн моргнул и впервые за все утро отложил карты. — Да сколько ему лет? Какой из него шафер, он же еще несовершеннолетний.

Цзи Цзиньвэй небрежно отмахнулся: — Скоро станет, в школу пойдет. Ничего страшного, мне просто нужно заполнить место, у меня будет человек пять-шесть шаферов.

— А, вот и он, он дома…

— Третий брат.

Цзи Дапэн не успел договорить, как в дверях появился Цзи Цзинье с черной курткой в руках. На его длинных густых ресницах блестели капли влаги, а лицо слегка покраснело от холода — утром было свежо, особенно после дождя.

— О… я как раз о тебе говорил. А тетя? Пусть еще поспит, не обязательно приходить так рано, у нее еще будет много дел. — Цзи Цзиньвэй бросил короткий взгляд на Цзи Дапэна — видимо, слухи о ссоре супругов уже разлетелись по округе.

— Угу, — кивнул Цзи Цзинье и накинул куртку на плечи отцу. — Пойдем домой, мама ждет, хочет поговорить.

— О чем говорить? Мне не о чем с ней разговаривать, — Цзи Дапэн чихнул и не спеша натянул куртку. — Эта стерва, если ее день не проучить, совсем на голову сядет.

— Ого, старина Цзи, молодец! Верно, баб надо держать в узде! — окружившие их люди начали подначивать его.

Цзи Цзинье нахмурился, глядя на карты в руках отца. Поколебавшись пару секунд, он резко выхватил их из рук отца. Движение было быстрым и жестким, голос стал холодным и не допускающим возражений: — Домой.

— Э… — присутствующие остолбенели. Парень был дерзок — посмел отобрать карты у собственного отца! Высокая фигура Цзи Цзинье невольно давила на окружающих. И только Цзи Дапэн не изменился в лице. Он тяжело вздохнул, медленно поднялся со стула, достал сигарету и закурил, слегка улыбнувшись: — Она поняла, что была неправа?

Цзи Цзинье: — …

http://bllate.org/book/25151/2992153