Готовый перевод Kneel! Call Me Daddy! The Hong Kong Tycoon Actually Did / На колени! Зови папочкой! Как я приручил гонконгского мафиози: Глава 8

Эту деревяшку… Ли Ханьчжоу снова охватило смешанное чувство беспомощности и новизны.

Хотя ему было всего двадцать с небольшим, он уже много лет вращался в криминальных кругах и привык к интригам, расчетам и фальшивой лести, но еще никогда не встречал столь… причудливого существа.

Лицо у него было до того жалостливое, что сердце сжималось, но стоило заговорить — и наружу вырывалась та самая северо-восточная душа, способная с криками про «братские узы» захватить хоть целую гору, не говоря уже о его суеверных предчувствиях и ритуалах по поиску недвижимости.

Сомнения все еще оставались.

Пожар в погребальном зале и слова Цзян Тяньци не позволяли ему расслабиться до конца.

Но во время беспамятства то теплое тело, что прижималось так близко, этот встревоженный и заботливый северо-восточный говорок… Подобная чистая защита казалась слишком настоящей.

Обе эти эмоции боролись в его душе, пока наконец не вылились в подавленный вздох.

Он открыл глаза, и взгляд его вновь стал спокойным, вот только голос звучал хрипло от потери крови:

— Побереги силы, ждем вестей от А-Гуя.

— Понял! — Фан Че, заметив, что старший соизволил ответить, тут же расплылся в улыбке, чувствуя, что их связь стала еще крепче.

Он пошевелился, желая принять более удобную позу, но забыл про опухшую лодыжку, и стоило ему только двинуться…

— Ай! — взвыл он от боли и завалился набок, едва не врезавшись головой в лежавшую рядом замороженную рыбу.

Ли Ханьчжоу инстинктивно протянул руку и быстро схватил его за плечо, удерживая на месте.

От резкого движения заныла рана, и на лбу Ли Ханьчжоу выступил холодный пот.

— С-спасибо, Брат Ли! — перепуганный Фан Че, заметив, что лицо Ли Ханьчжоу стало еще бледнее, испытал жуткое чувство вины. — Прости, прости! Опять тебя потревожил! Эта моя проклятая нога…

Он опустил взгляд на непослушную лодыжку, и его лицо омрачилось.

Ли Ханьчжоу отпустил его руку, прикрыл глаза, переживая боль, и лишь спустя несколько секунд негромко произнес:

— Веди себя тихо — это уже помощь.

— Ладно, — присмирел Фан Че, послушно забившись в угол и лишь украдкой поглядывая на Ли Ханьчжоу.

Чем больше он смотрел, тем сильнее убеждался: этот авторитет суров лишь напускным холодом. С таким братом можно иметь дело!

Время медленно тянулось среди голода и боли.

Желудок Фан Че некстати издал громкое урчание, прозвучавшее в тишине особенно отчетливо.

Он смущенно прикрыл живот руками, с тоской вспоминая свиные почки на шпажках и жареные ломтики маньтоу с северо-восточных ночных рынков.

Когда он уже был готов сожрать собственное сердце от голода и всерьез подумывал над тем, не откусить ли кусок от замороженной рыбы-сабли, снаружи посмертного склада раздался ритмичный стук в дверь: три коротких, один длинный, повторить дважды.

Ли Ханьчжоу резко открыл глаза, его взгляд стал острым, а рука шарила в поисках валявшегося рядом обломка дерева.

Фан Че тоже напрягся и затаил дыхание.

У двери на мгновение воцарилась тишина, после чего раздался приглушенный голос:

— Брат Ли? Это я, А-Гуй!

А-Гуй! Глаза Фан Че засияли, он посмотрел на Ли Ханьчжоу.

Ли Ханьчжоу слегка кивнул.

— Брат Гуй! Это мы! — поспешно шепнул в ответ Фан Че.

Дверь осторожно приоткрылась, А-Гуй шмыгнул внутрь и быстро затворил ее за собой.

На его лице виднелись следы пота и ссадины, одежда была испачкана пылью и кровью, а во взгляде по-прежнему читалась свирепость.

Сначала он посмотрел на Ли Ханьчжоу, и при виде его бледного лица и повязки на животе зрачки А-Гуя сузились. Он быстро шагнул вперед:

— Брат Ли! Твоя рана…

— Жить буду, — перебил его Ли Ханьчжоу. — Что на улице?

— Хвост подчищен, пока безопасно. В приходе тоже всё утихомирено, старые хрычи боятся рыпаться, — быстро отчитался А-Гуй, после чего перевел хмурый взгляд на забившегося в угол Фан Че. — Если бы у причала случайно не попался тот североамериканец… тьфу, североапереканец… этот североазиат по имени Чэн Теньо, который орал на всю округу, что ищет братишку Че и великого старшего Ли, мы бы срочно… Тьфу ты! Короче, если бы не он, это место ни за что не нашли бы! А ты, пацан…

Он не договорил, но во взгляде читалось предельное отвращение: во всем виновата эта ходячая катастрофа!

Фан Че втянул голову в плечи, но, услышав имя Чэн Теньо, не удержался и спросил:

— С Теньо всё в порядке?

— Хм, да он прекрасно поживает! — зло бросил А-Гуй. — Силещи — как у быка, заставил меня притащить эту сумку, говорит, вам пригодится.

Он швырнул сверток из масляной бумаги прямо перед Фан Че.

Бумага развернулась, обнажая несколько еще теплых булочек чашаобао и бутылку настойки от ушибов.

Аромат мяса ударил в нос, и Фан Че едва не расплакался от умиления.

Забыв про испепеляющий взгляд А-Гуя, он схватил булочку и протянул ее Ли Ханьчжоу:

— Брат Ли, поешь немного!

Движение было настолько привычным и естественным, будто само собой разумеющееся.

Ли Ханьчжоу молча принял ее.

А-Гуй наблюдал за этим со сложным выражением лица.

Брат Ли взял? И даже стал есть?!

Он сроду не видел, чтобы Брат Ли вот так принимал чью-то кормежку, особенно из рук какого-то сомнительного пацана!

Увидев, что Ли Ханьчжоу взял еду, Фан Че схватил другую булочку и принялся жадно уплетать ее, на ходу невнятно бормоча с набитым ртом:

— Брат Гуй, ты тоже ешь! Не стесняйся!

А-Гуй: «……»

Кто тут вообще стесняется?! Это между прочим я принес!

Он посмотрел на совершенно лишенный всяких манер процесс поглощения пищи в исполнении Фан Че, а затем на Ли Ханьчжоу, который ел хоть и неторопливо, но вполне реальным аппетитом. От такого зрелища у А-Гуя ком встал в горле: ни проглотить, ни выплюнуть.

Подавив рвущиеся наружу слова, он смирился со своей участью, взял последнюю булочку и свирепо вгрызся в нее, словно кусал плоть самого Фан Че.

Да что Брат Ли вообще нашел в этом пацане?! — яростно размышлял А-Гуй, пережевывая еду. — Кроме этой физиономии… Неужели Брат Ли и правда…

Он не смел продолжать эту мысль, чувствуя, что даже булочка в руке потеряла всякий вкус.

Доев булочку и немного восстановив силы, Ли Ханьчжоу спросил А-Гуя:

— Всё устроено?

— Угу, машина снаружи, место надежное. Дяде Чэню тоже сообщили, — ответил А-Гуй уже серьезно.

— Пошли, — коротко бросил Ли Ханьчжоу и попытался подняться, но из-за раны его качнуло, а лицо исказилось от боли.

— Брат Ли! — одновременно воскликнули Фан Че и А-Гуй.

А-Гуй первым рванул на помощь.

Но взгляд Ли Ханьчжоу скользнул мимо него и упал на Фан Че:

— Ты, иди сюда.

Фан Че остолбенел:

— Я?

А-Гуй тоже замер:

— Брат Ли, давай я помогу…

— Кашу заварил он — ему и расхлебывать, — голос Ли Ханьчжоу звучал спокойно, но непреклонно.

Услышав это, Фан Че решил, что ему выпал шанс искупить вину. Он тут же забыл про боль в ноге, подпрыгнул на одной ноге и взгромоздил руку Ли Ханьчжоу себе на плечо. Хотя ноги подкосились под тяжестью, он упорно заставил себя стоять прямо:

— Без проблем, Брат Ли! Считай, что задача выполнена!

Основная часть веса Ли Ханьчжоу легла на Фан Че. Глядя на то, как юноша сжав зубы держится на ногах, старший заметил в глубине его глаз едва уловимую мягкость.

А-Гуй остолбенел, так и застыв с протянутой рукой.

Он смотрел, как Фан Че, покачиваясь, тащит Ли Ханьчжоу к выходу, а Брат Ли при этом послушно позволяет себя вести.

Что вообще творится в этом мире?!

— Брат Гуй! Открывай дверь! — надрывно крикнул Фан Че.

Опомнившись и проглотив кучу вопросов, А-Гуй с мрачным лицом распахнул дверь.

На улице уже стемнело, в тихом переулке не было ни души, а у обочины в тени притаился черный седан.

Фан Че с трудом доволок Ли Ханьчжоу до машины.

А-Гуй открыл дверцу и с замиранием сердца наблюдал, как Фан Че неуклюже запихивает Ли Ханьчжоу на заднее сиденье.

Устроив старшего, Фан Че и сам выбился из сил. Он уже собирался залезть назад вслед за ним, но А-Гуй преградил путь дверцей:

— Ты — на переднее.

— Чего это? — не понял Фан Че.

А-Гуй зыркнул на него:

— Брату Ли нужен отдых, а от тебя сзади слишком много шума!

Поразмыслив, Фан Че счел это логичным и послушно уселся на пассажирском сиденье.

А-Гуй захлопнул дверцу и завел мотор.

Машина выехала из переулка, вливаясь в ночной поток машин Коулуна.

На заднем сиденье Ли Ханьчжоу закрыл глаза, погрузившись в полудрему.

Спереди Фан Че смотрел на неоновые огни за окном: рядом сидел А-Гуй, сзади — будущий авторитет, и грудь его переполняла великая решимость.

Понизив голос, он возбужденно обратился к А-Гую:

— Брат Гуй, посмотри, какой здесь потрясный ночной вид! Как только рана Брата Ли затянется, мы вдвоем… нет, мы втроем объединим усилия и обязательно завоюем здесь целый мир!

А-Гуй сжал руль до побелевших костяков, бросил взгляд в зеркало заднего вида на Ли Ханьчжоу и выдавил сквозь зубы:

— …Угу.

Он боялся, что если скажет хоть слово больше, то не удержится и вышвырнет этого пацана из машины.

Однако Фан Че принял это за знак одобрения и воодушевился еще сильнее, продолжая строить планы:

— Тогда Брат Ли будет восседать во главе, ты — идти в авангарде, а я стану военным советником! У нас будет идеальный баланс грубой силы и интеллекта…

Уголки рта А-Гуя дернулись.

Военным советником? Ты?

Он резко вдавил педаль газа.

Машина прибавила скорости в ночном городе.

На заднем сиденье уголки губ Ли Ханьчжоу едва заметно изогнулись в подобии улыбки.

Быть может, эта северо-восточная деревяшка и вправду способна взбудоражить его погруженный в тишину мир.

Машина остановилась у черного хода ветреного многоквартирного дома, который казался совсем обветшалым.

Вокруг царил беспорядок, в воздухе смешивались запахи — идеальное местечко, чтобы залечь на дно.

А-Гуй вышел первым, настороженно огляделся и распахнул заднюю дверцу.

— Брат Ли, мы на месте, — почтительно произнес он.

Ли Ханьчжоу открыл глаза. На миг во взгляде промелькнула слабость, но тут же сменилась привычной остротой.

Он попытался выйти сам, но движение отозвалось болью в животе, он глухо застонал и замер.

— Брат Ли, я помогу! — заметив это, Фан Че тут же выпрыгнул с пассажирского кресла, обошел машину и привычно взвалил руку Ли Ханьчжоу себе на плечо.

Протянутая рука А-Гуя снова застыла в воздухе. Он со сложным выражением смотрел, как хрупкое тело Фан Че заметно проседает под весом Ли Ханьчжоу. Лодыжка, судя по всему, разболелась еще сильнее, личико бедолаги сморщилось пухлым комком теста, но он продолжал упрямо стоять на своем:

— Ничего страшного, Брат Ли! Я выдержу! Мы же настоящие мужики, разве этот вес — что-то серьезное?!

Ли Ханьчжоу опустил взгляд на симпатичную макушку юноша и покрасневшую от напряжения шею, не стал отстраняться и лишь тихо бросил:

— Тише.

— Понял! — Фан Че воодушевился еще сильнее и, кажется, выжав из себя последние силы, потащил Ли Ханьчжоу внутрь здания.

А-Гуй шел впереди с мрачной миной, а в его голове бушевал шторм: этот красавчик точно приворожил Брата Ли! Точно!

Новое укрытие оказалось получше предыдущего склада: по крайней мере, здесь нашлись потрепанный диван и раскладушка.

Фан Че осторожно уложил Ли Ханьчжоу на раскладушку и сам тяжело опустился рядом, запыхавшись. Влажная челка прилипла ко лбу, и на фоне красивого лица это создавало образ этакого утонченного «побитого в боях красавца».

Разумеется, сам он об этом ни капли не думал — ему казалось лишь, что легкие сейчас разорвутся, а лодыжка ныла так, что хотелось ругаться матом.

http://bllate.org/book/25167/2994727