Готовый перевод The Fierce Dog Is Hard to Tame: Rain and Cherry Blossoms / Злой пёс: Укрощение безумного сентинела: Глава 14

Цзи Цюхэн стремительно схватил стража за обе руки, принявшись трясти их вверх-вниз одновременно слева и справа, и лучезарно улыбнулся:

— Привет, привет, привет, друг, я Цзи Цюхэн.

Страж класса C:

— Кхе-кхе-кхе-кхе! П-п-привет!

Затем Цзи Цюхэн отпустил его, шагнул к другому человеку и повторил то же самое.

Не понимая, что он задумал, но видя его кажущееся дружелюбие и энтузиазм, стражи в полном замешательстве пожали Цзи Цюхэну руки в знак приветствия.

Цзи Цюхэн пожал руку абсолютно каждому, за исключением отказавшихся Фан Жуйсюэня, Янь Хун и её напарницы. В конце концов, без рукопожатия остались только Линь Шуе и ожидавший сеанса гармонизации страж класса A.

Он одарил их обоих улыбкой и непринужденно спросил:

— Гармонизируетесь?

Страж класса A:

— Т-только собирались.

— Ладно, вы сначала займитесь гармонизацией, — Цзи Цюхэн улыбнулся стражу.

Страж класса A подумал: «Ты смотришь так, будто хочешь убить меня, сам-то знаешь?»

Линь Шуе не стал на него смотреть, жестом велев стражу успокоиться, и неторопливо, без спешки завершил сеанс гармонизации, после чего тихо произвел:

— Готово.

Разум от гармонизации стал намного легче, но присутствие Цзи Цюхэна, стоявшего рядом и наблюдавшего за всем от начала до конца, ощущалось слишком сильно. Не успел страж класса A поблагодарить Линь Шуе, как Цзи Цюхэн уже протянул руку и громко, с улыбкой произвел:

— Познакомимся?

Стражу пришлось пожать руку Цзи Цюхэну.

Сила хватки, казалось, способная размозжить кости монстра, чуть было не заставила стража заорать. Однако кричать было слишком позорно — подума подумаешь, просто немного больно, к тому же Линь Шуе всё ещё смотрел. Страж подавил желание шмыгнуть носом, глаза его заволокла влажная дымка, и он натянуто улыбнулся:

— Привет-привет.

Цзи Цюхэн крепко сжал обе его руки, даже не покачивая, и произнес с улыбкой:

— Приветствую, я Цзи Цюхэн, с этого момента твой коллега, запомни.

— Запомнил, я запомнил!

Цзи Цюхэн хмыкнул и отпустил парня.

Страж тут же скрестил руки на груди, пряча покрасневшие ладони.

Цзи Цюхэн хлопнул стража по плечу и беззастенчиво заявил:

— Я тоже хочу пройти гармонизацию.

Страж класса A быстренько поднялся, уступая место рядом с Линь Шуе.

Цзи Цюхэн сел, согнув глаза в полумесяцы, склонил голову набок и спросил Линь Шуе:

— Можно мне?

Линь Шуе ответил:

— Для тебя будет уместнее гармонизация с тем, у кого выше степень совместимости...

Фан Жуйсюань испуганно вытаращил глаза и принялся отчаянно мотать головой Линь Шуе: «Нет! Не надо, братец Шуе! Ты же герой! Ты уже один раз справился! Герой, прошу тебя! Я на такое не способен!»

Он даже вскочил со своего места, бросил на ходу: «Хочется в туалет!» — и быстрым шагом направился в сторону уборной.

Взгляд Линь Шуе переместился на Янь Хун.

Сидевшая неподалеку Янь Хун одной рукой приобняла напарницу за плечо, а другой накручивала на палец каштаново-черные волнистые пряди волос, с улыбкой произнеся:

— Моя напарница будет ревновать.

Её напарница тут же запротестовала:

— А? Я н...

Янь Хун зажала ей рот рукой, наклонилась к самому уху и шепнула:

— Тсс.

Линь Шуе перевел взгляд обратно.

Цзи Цюхэн всё так же ждал его с улыбкой, послушно протягивая руку в перчатке без пальцев.

Делать было нечего, пришлось принять руку Цзи Цюхэна и приступить к гармонизации. Цзи Цюхэн вел себя на удивление послушно: его рука лежала на ладони проводника, и он не позволял себе абсолютно никаких вольностей.

Потратив на процедуру несколько минут, Цзи Цюхэн, словно намеренно, очень громко произнес:

— А у проводника Линь Шуе есть пара? Это так приятно, я бы хотел, чтобы ты вечно меня гармонизировал.

Остальные подумали: «Это что за формулировочки?!»

Спрятав глаза, все разом навострили уши, тайком прислушиваясь.

Линь Шуе не захотел с ним возиться и сухо, равнодушно бросил: «Нет», после чего замолк. Не услышав никаких сплетен, все были вынуждены молча сосредоточиться и привести себя в порядок перед грядущим заданием.

Специальный транспорт уже тронулся, они стремительно неслись к месту назначения. До прибытия оставалось еще минут десять, так что можно было немного подготовиться и отдохнуть.

Линь Шуе отрешенно смотрел в противоположное окно на проносящиеся мимо пейзажи, как вдруг снова зазвучала та самая бодрая песня, с которой Цзи Цюхэн вошел внутрь ранее.

Он слегка повернул голову.

Цзи Цюхэн сидел в наушниках, развалившись на сиденье, и ни капли не смущался неуместности музыки. Он подпер голову рукой и несколько раз подмигнул Линь Шуе, словно спрашивая: ну как, нравится?

Линь Шуе замер, и чем дольше слушал, тем сильнее росло ощущение дежавю.

Когда песня дошла до припева, до него дошло:

Да это же одна из тех бесчисленных банальных любовных песен, которые он вчера включил дома наугад, чтобы позлить Цзи Цюхэна?!

Это что, солнечный, жизнерадостный парень?

Линь Шуе погрузился в раздумья, пытаясь разгадать намерения Цзи Цюхэна.

Заиграла следующая песня, затянув: «Мне так больно, правда больно, я думаю, думаю, думаю о тебе до потемнения в глазах». Пошлость граничила с классикой, но Линь Шуе не выдержал и снова посмотрел на Цзи Цюхэна.

Цзи Цюхэнвинтеренно осведомился:

— Что такое?

— ...Ничего.

Неужели какое-то невероятное совпадение, и Цзи Цюхэн любит слушать музыку в таком стиле? Или он подумал, что эти песни нравятся самому Линь Шуе, и включил их нарочно, чтобы тот услышал?

Неужели он надеется, что тот скажет: «Какое совпадение, тебе тоже нравятся эти песни?», а после этого завяжется разговор?

Да ну, вряд ли.

Такие подкаты донельзя банальны и избиты.

Линь Шуе сжал губы и сохранил молчание.

Спустя некоторое время Цзи Цюхэн неожиданно произнес:

— А по мне, так вполне неплохие песенки.

Непонятно было, к кому он обращается. Сидевшие напротив них стражи переглянулись с совершенно ошарашенными лицами.

Цзи Цюхэн назвал имя:

— Как считаешь, проводник Линь Шуе?

Раз уж к нему обратились напрямую, оставлять вопрос без ответа было нельзя. Поразмыслив как следует, Линь Шуе оборвал разговор одним словом:

— Нет.

Цзи Цюхэн зловеще протянул «о-о-о», ткнул в браслет, к которому крепились наушники, и доносящаяся оттуда музыка мгновенно сменилась на бодренькое: «Солнечный, жизнерадостный парень~ Солнечный, жизнерадостный парень~».

Фан Жуйсюань, сидевший по левую руку от Линь Шуе, потерял всякое терпение и тихо пробормотал:

— Поведение младшеклассника.

— Что за слова, мне двадцать один год, — Цзи Цюхэн снял с тактического ремня армейский нож и стал вертеть его в руках, продолжая прислушиваться к песне про солнечного парня. Казалось, он действительно просто играл с ножом и не вкладывал в это никаких иных смыслов, а тон его оставался неторопливым: — По меркам обычных людей — самый расцвет: солнечный, жизнерадостный, полный юношеского задора студент колледжа, молодой, горячий и чертовски популярный.

Уголок рта Линь Шуе дернулся.

Сам себя не похвалишь — никто не похвалит.

Фан Жуйсюань был глубоко поражен бесстыдством Цзи Цюхэна. К тому же острое лезвие ножа служило молчаливой угрозой, так что парень на какое-то время лишился дар речи. Зато сидевший прямо напротив страж класса A по имени Лю Цзюэ, который ранее сам напросился на гармонизацию к Линь Шуе, подал голос:

— Братец Сяо Линь, мне двадцать, я еще моложе!

Взгляд Цзи Цюхэна сверкнул клинком, метнувшись на парня. Армейский нож в его руке тоже блеснул пронзительным холодным светом.

Тот немедленно захлопнул рот, не смея больше произнести ни слова.

Янь Хун хлопнула в ладоши, возвращая атмосферу в нормальное русло:

— Ну всё, мы почти приехали, всем приготовиться.

Музыка наконец смолкла. Цзи Цюхэн убрал нож и, проследив за взглядом Линь Шуе, устремил взор за окно.

Специальный транспорт сбавил скорость, и перед их глазами предстали густо заросшие субтропические джунгли. Теплый и дождливый весенний климат способствовал буйному росту здешних деревьев с их раскидистыми кронами и пышной листвой. Между гигантскими древними деревьями извивались, словно шелковые ленты, чистые ручьи.

В небе неподалеку зияла странная, завораживающая и тонкая трещина, словно кто-то безжалостно распорол чистое синее небо, создав жуткое зрелище. Воздух вокруг разлома искажался точно так же, как над языками пламени при сильном жаре. Сама брешь имела неровную форму, внутри нее клубились синие, фиолетовые, черные и серые оттенки. Цвета казались текучими, похожими на воду, а глубина разлома казалась совершенно бездонной. Оттуда доносилось глухое, едва различимое утробное рычание монстров.

Спецмашина зависла неподалеку от этого разлома, и в хаотичном сплетении красок, словно реагируя на их приближение, внезапно возникли бесчисленные глаза самых разных цветов и очертаний.

Все это были глаза чудовищ.

Они шпионили за этим миром изнутри пространственного разлома. Столкнувшись с этими полными леденящего холода взглядами, члены отряда мгновенно растеряли всю игривость — их лица стали серьезными и сосредоточенными.

Цзи Цюхэн произвел:

— Я пойду взгляну.

Несколько стражей тут же поддержали его.

Янь Хун потребовала, чтобы проводники сначала возвели прочные ментальные барьеры, и только после этого стражи могли приближаться.

Линь Шуе и Фан Жуйсюань не стали возражать. Они уже работали вместе раньше и по умолчанию предоставили Янь Хун координировать их действия. Они синхронно и слаженно возвели ментальные барьеры, укутав под этой защитой пять чувств и сознание каждого стража.

Цзи Цюхэн едва заметно нахмурился, когда барьер, подобно пищевой пленке, плотно и герметично обтянул его собственную ментальную сеть. Его взгляд молниеносно скользнул по лицу Линь Шуе, после чего он непринужденно размял плечи и покрутил шеей.

Персонал тылового обеспечения передал стражам устройства для зачистки разломов. Линь Шуе напомнил высококлассным стражам, которым предстояло действовать первыми: «Не допускайте прямого контакта кожи с самим разломом и тем, что находится внутри. Если что-то пойдет не так, немедленно свяжитесь с теми, кто в машине».

Цзи Цюхэн непринужденно и вальяжно извлек свое ментальное оружие: на этот раз его пистолет превратился в крупнокалиберный дробовик с черным как смоль корпусом, источающим холод.

Дробовик представлял собой мощное оружие ближнего боя с высокой плотностью огня на коротких дистанциях и отличной точностью; одного выстрела зачастую хватало, чтобы лишить монстра жизни.

Двери машины с шумом отворились, ворвавшийся внутрь порыв ветра растрепал одежду бойцов.

Цзи Цюхэн первым шагнул наружу, сжав в руке оружие. Линь Шуе моргнул, и спустя пару секунд Цзи Цюхэн уже стоял вплотную к разлому.

Несколько стражей класса A, обладающих способностью к левитации, не желая отставать, поспешили следом.

Этот разлом все еще находился на стадии формирования и был недостаточно велик для того, чтобы массивное тело монстра могло пробиться сквозь него. Если зачистить его с помощью разработанных институтом устройств CD-1A до того, как разлом окончательно сформируется, удастся предотвратить очередное вторжение.

Но в момент образования трещины монстры по ту сторону тоже проявляли активность, и они прекрасно знали о попытках их уничтожения.

— Проведите трехмерное сканирование этого сектора, проверьте на наличие скрытых разломов, — распорядилась Янь Хун, обращаясь к тыловикам.

Линь Шуе сохранял предельную бдительность. Хотя его отделяло от стражей определенное расстояние, запаса духовной силы хватало с избытком, чтобы полностью покрыть позиции бойцов и самого разлома. Он не смел проявлять ни малейшей беспечности или расслабленности.

Янь Хун вместе с напарницей изучали трехмерную проекцию местности на экране сканера, выискивая мерцающие красным цветом аномальные точки.

Линь Шуе стоял лицом к окну, неотрывно следя за каждым движением стражей.

http://bllate.org/book/25169/2995050