Готовый перевод Spring Wind Doesn't Cross / Весенний ветер не приносит перемен: Гадатель и холодный хоу: Глава 16

— Мастер Се, доброе утро.

— Генерал Чжао, доброе утро. Се Чуньфэн прошёл внутрь и бросил взгляд на кабинет. Пэй Буду сидел за письменным столом, с письмом в руке. Его брови были нахмурены, отчего старый шрам казался ещё глубже.

— Маркиз спал ночью? — тихо спросил Се Чуньфэн.

Чжао Чжэн взглянул на него и так же тихо ответил:

— Не спал. Простоял у задней двери до полуночи, а вернувшись, до сего часа читал доклады.

Се Чуньфэн ничего не ответил, толкнул дверь и вошёл в кабинет.

Пэй Буду поднял на него взгляд. В его тёмных, непроницаемых глазах виднелись лопнувшие сосуды, а на подбородке пробивалась синеватая щетина. Сегодня на нём не было официального мундира, лишь тёмное исподнее; ворот был распахнут, обнажая полоску ключицы и старый шрам — не тот, что на брови, а круглый на груди, похожий на след от стрелы.

— Маркиз, доброе утро, — Се Чуньфэн сел напротив него. — Вы не сомкнули глаз за всю ночь, лицо у вас неважное.

— У тебя лицо тоже не сказать чтобы цветущее, — Пэй Буду отложил письмо. — Кошмары снились?

Сердце Се Чуньфэна кольнуло, но на лице не дрогнул ни один мускул:

— Нищий даос во сне никогда не видит снов.

— Вот как? — Пэй Буду посмотрел на него. — Прошлой ночью ты трижды выкрикнул отец.

Пальцы Се Чуньфэна под столом судорожно сжались.

— Маркиз расслышал не то.

— Слух у меня отличный.

— Тогда, возможно, нищий даос бредил во сне, — Се Чуньфэн усмехнулся. — Приснилось то, что было в детстве.

Пэй Буду не стал допытываться дальше, взял пиалу с кашей и сделал глоток. Се Чуньфэн тоже поднял свою миску и принялся медленно пить. Каша была рисовой, с добавлением красных фиников и плодов дерезы, сладковатая на вкус. Он скользнул взглядом по миске Пэй Буду — простая белая каша, ничего лишнего.

— Маркиз не любит сладкое?

— Не люблю.

Се Чуньфэн опустил глаза на финики в собственной чаше и подумал про себя: раз так, неужели вчерашний суп из белых грибов с таким количеством сахара он велел приготовить специально для меня?

Эта мысль неприятно кольнула его. Дело было не в отвращении, а в том тягостном чувстве, когда чувствуешь себя должником, вернуть долг которому не в силах.

Они молча допили кашу. Когда Чжао Чжэн вошёл, чтобы собрать посуду, Пэй Буду неожиданно заговорил:

— Чжао Чжэн, прибери комнату во флигеле на западе.

Чжао Чжэн на мгновение растерялся:

— Маркиз, разве западный флигель не...

— Перенеси вещи в комнату по соседству с кабинетом, — Пэй Буду перевёл взгляд на Се Чуньфэна. — Так будет удобнее находиться рядом день и ночь, чтобы рассеивать зловещую ци.

Се Чуньфэн тоже замер. Когда до этого зашла речь о переезде, он думал, что его поселят где-то неподалёку, но никак не ожидал, что прямо за стеной. В западном флигеле ему уже доводилось жить: от него до кабинета лежал целый двор — не так чтобы далеко, но и не под боком.

— Маркиз, — произнёс он, — западный флигель весьма неплох, незачем переезжать...

— Западный флигель слишком далеко, — перебил его Пэй Буду. — Если начнётся удар зловещей ци, ты не успеешь прийти на помощь.

— Какой ещё удар зловещей ци?

Пэй Буду вытащил из ящика стола лист бумаги и протянул ему. Се Чуньфэн взял его и глянул — это был тот самый способ избавления от напасти, который он набросал накануне собственной рукой. На бумаге значилось семь правил: есть за одним столом, жить под одной крышей, неотлучно находиться день и ночь, сорок девять дней кряду, без перерывов, прервёшься — все прошлые усилия пойдут прахом, а обратный удар зловещей ци в лёгких случаях повредит здоровью, в тяжёлых — отнимет жизнь.

Последние две фразы он приписал сам, ради пущей важности. Он и помыслить не мог, что Пэй Буду воспримет это всерьёз.

— Маркиз, этот самый обратный удар зловещей ци... — подбирая слова, начал Се Чуньфэн. — Всего лишь теоретическая возможность, он вовсе не обязательно случится...

— А если случится? — Пэй Буду в упор посмотрел на него. — Этот маркиз умирать не намерен.

Се Чуньфэн приоткрыл рот, собираясь выпалить вы не умрете, но подобные речи прозвучали бы как чистосердечное признание в том, что он несёт чушь. Пришлось проглотить слова обратно и кивнуть:

— Что ж... раз надо переезжать, пусть так.

Получив приказ, Чжао Чжэн удалился и не прошло и часа, как все вещи из западного флигеля перенесли на новое место. Новая комната Се Чуньфэна располагалась вплотную к кабинету, их разделяла лишь дверь — стоило толкнуть её, и оказываешься внутри.

Помещением она уступала западному флигелю, зато убранство было куда изысканнее. Резная кровать из красного дерева, занавески цвета незрелого лотоса, на подоконнике горшок с орхидеей, на столе — новый набор фарфоровой посуды для чая.

Самым примечательным было полотно, висевшее на стене, с выведенными на нём иероглифами «Успокоение сердца».

Се Чуньфэн узнал почерк — это писал Пэй Буду.

— Маркиз изволил написать? — обратился он к Чжао Чжэну.

Тот кивнул:

— Маркиз написал прошлой ночью, велел передать мастеру для успокоения духа.

Се Чуньфэн долго всматривался в эти два иероглифа. Он вспомнил, что покойный отец тоже страдал тягой к каллиграфии, и весь его кабинет был завешан свитками собственной работы, среди которых неизменно красовался точно такой же свиткок с надписью Успокоение сердца. Это была последняя работа отца перед смертью, тушь на ней ещё толком не высохла, как её охватило пламя, превратив в пепел.

— Мастер Се? — окликнул его Чжао Чжэн.

Се Чуньфэн очнулся от дум:

— Всё в порядке. Прекрасная комната, всего вдоволь.

Замявшись на секунду, Чжао Чжэн понизил голос:

— Мастер, не знаю, стоит ли мне говорить об этом.

— Говорите.

— Маркиз он... верит в подобное. И верит истово, — лицо Чжао Чжэна приняло странное выражение. — Прежде сюда приглашали немало даосов и именитых мастеров, но маркиз никем не остался доволен. Одного из них вы, пожалуй, даже знаете — Ли Баньсянь, который промышляет у моста Тяньцяо.

Сердце Се Чуньфэна ёкнуло. Ли Баньсяня он знал. Тот старец появился у моста Тяньцяо на два года раньше него самого, специализировался на поддельных талисманах, а потом внезапно пропал. Се Чуньфэн думал, что тот вернулся в родные края, но никак не ожидал, что его жаловали визитом в Поместье маркиза.

— Тот Ли Баньсянь... что с ним стало? — спросил Се Чуньфэн.

Чжао Чжэн на мгновение умолк:

— Ушёл. Маркиз остался недоволен и велел ему удалиться. Больше... больше его никто не видел.

По спине Се Чуньфэна пробежал холодок. Страшил не столько нрав Пэй Буду, сколько перспектива угодить в Ли Баньсяни — не из-за изобличения в мошенничестве, а оттого, что слишком много знаешь.

— Генерал Чжао, — вымолвил он, — будьте спокойны, нищий даос не станет обманывать маркиза.

Чжао Чжэн окинул его взглядом, который недвусмысленно говорил: ты уже обманываешь.

Се Чуньфэн сделал вид, будто ничего не понял.

В послеобеденные часы Пэй Буду углубился в изучение докладов в кабинете, а Се Чуньфэн устроился подле него, от скуки принявшись крутить в руках компас. Солнечные лучи падали из окна на точёный профиль лица Пэй Буду, подсвечивая белизной старый шрам на его брови.

Се Чуньфэн украдкой зыркнул на него и тут же отвёл глаза.

Этот человек и вправду был хорош собой. Не будь он сыном заклятого врага, не обмани его сам Се Чуньфэн и не будь вокруг всей этой запутанной кутерьмы — возможно, он даже нашёл бы его привлекательным.

Однако сейчас от красоты толку не было.

— Мастер Се, — внезапно подал голос Пэй Буду.

— М?

— Что тебе известно о делах при дворе?

Поразмыслив, Се Чуньфэн ответил:

— Нищий даос промышляет гаданиями у моста Тяньцяо, кое-что доводилось слышать. Немного.

— А ведомо ли тебе, кто стоит за спиной у Цзоу Шилана?

Се Чуньфэн, разумеется, знал. Пусть на вчерашнем послании и не было имени, но стоило пошевелить мозгами, как ответ всплывал сам собой: во всей Столице лишь один человек обладал силой мутить воду при дворе, заставлять Стражу Темной Тени выслуживаться до крови и назначать награду в три тысячи лянов за человеческую жизнь.

Канцлер.

Но он не мог произнести это вслух. Дело было не в незнании, а в том, чтобы Пэй Буду ни в коем случае не догадался, что ему всё известно.

— Нищий даос не ведает, — отозвался он.

Пэй Буду отложил доклад и в упор посмотрел на него:

— Когда ты лжёшь, у тебя подёргивается левая бровь.

Се Чуньфэн рефлекторно поднял руку к левой брови, но на полпути опустил её.

— Маркиз, не стоит всё время пялиться на брови бедного даоса.

— Тогда не лги.

— Нищий даос не лрёт.

— Левая бровь дёргается.

Се Чуньфэн глубоко вздул воздух. С этим человеком было непросто сладить, он превосходил по вредности всех клиентов, с какими ему доводилось сталкиваться прежде. И дело было не в его уме — ума тому было не занимать, — а в том, что он играл по собственным правилам. Ты лжёшь ему, а он не обличает тебя и даже не злится, просто смотрит вот так до тех пор, пока у тебя не сдают нервы и ты во всём не сознаёшься сам.

— Маркиз, — решив сменить тему, произнёс Се Чуньфэн, — как там Ван Ху?

— Жив ещё, — Пэй Буду вновь взялся за доклад. — Чжао Чжэн допрашивает его. Впрочем, много нового не вытянешь, всё, что знал, он уже выложил.

— И какова ваша воля? Что с ним будет?

— Ничего.

Се Чуньфэн опешил.

— Он человек Стражи Темной Тени, — пояснил Пэй Буду. — Но его принудили. Матушка его в руках Стражи, деваться ему некуда.

— Но...

— Убить его для меня пара пустяков. Убью — Стража пришлёт кого-нибудь другого. Куда разумнее оставить его при себе, пусть и дальше шлёт им дезинформацию.

Се Чуньфэн уловил суть. Пэй Буду решил воспользоваться Ван Ху, чтобы вводить Стражу Темной Тени в заблуждение. Это называлось сыграть на опережение.

— Мудрое решение, маркиз, — искренне произнёс он.

Пэй Буду бросил на него быстрый взгляд:

— И ты умеешь льстить?

— Нищий даос говорит правду.

— Левая бровь опять дёргается.

Се Чуньфэн прикрыл левую бровь ладонью.

Ближе к вечеру Чжао Чжэн принёс ужин. Четыре блюда и суп, на одно блюдо больше, чем вчера — вдобавок подали свиные ножки в красном соусе. Уставившись на это угощение, Се Чуньфэн невольно сглотнул слюну.

— Генерал Чжао, с чего это нынче такие харчи?

— По приказу маркиза. Сказал, раз мастер вчера остался без обеда, сегодня нужно возместить.

Се Чуньфэн перевёл взгляд на Пэй Буду. Тот сидел, склонив голову над пиалой с супом, на лице не было ни единой эмоции, но кончики его ушей, кажется, слегка покраснели.

Недолго думая, Се Чуньфэн ухватил палочками кусок свиной ножки и принялся за еду.

Уже на втором куске его внезапно осенило: откуда Пэй Буду вообще узнал, что он вчера пропустил обед? Ведь он целый день просидел взаперти, никого не пуская. Неужели Чжао Чжэн доложил? Или маркиз сам заглядывал к нему?

Об этом Се Чуньфэн думать уже не решался.

После ужина Чжао Чжэн собрал посуду, затворил дверь и вышел.

В кабинете остались вдвоём.

Снаружи уже совсем стемнело, в галерее зажглись факелы, свет от свечей пробивался сквозь окна, рассыпая по полу пятна сияния.

Устроившись за столом, Се Чуньфэн перелистывал трактат по военному делу, который ему подкинул Пэй Буду — не то чтобы ему очень хотелось читать, просто без дела оставаться было нельзя, а безделье грозило разговорами с Пэй Буду, в ходе которых легко было сболтнуть лишнего.

Пэй Буду правил доклады, кончик его кисти с шуршанием скользил по бумаге, временами он замирал в раздумьях, а затем возобновлял письмо.

Долгое время стояла тишина.

— Маркиз, — нарушил безмолвие Се Чуньфэн, — скажите, за те десять лет, что вы вели поиски, удалось ли чего-то добиться?

Кисть Пэй Буду дрогнула и замерла, он поднял голову.

— Хочешь знать?

http://bllate.org/book/25180/2997901