Готовый перевод Naruto: Many Children, Many Blessings, and Bonds with Female Ninjas / Наруто: Узы крови — гарем сильнейшего Учиха: Глава 14

Два молодых человека в жилетах Военной полиции Учиха прижимали к земле пьяного мужчину. Тот продолжал сопротивляться и сквернословить.

Рядом на земле сидела женщина с растрепанной одеждой, опустив голову и тихо всхлипывая.

Сюаньдоу нахмурился и шагнул вперед:

— В чем дело?

Два охранника, заметив его, тут же отдали честь:

— Господин глава клана! Этот тип напился и средь бела дня стал приставать к женщине, вот мы его и скрутили.

Пьянчуга поднял голову: лицо его раскраснелось, взгляд блуждал, но язык по-прежнему без умолку трепал:

— Приставал? И что с того? Я там, на передовой, рву жилы и убиваю врагов ради наших заслуг! Разве Коноха может жить в мире и спокойствии не благодаря таким шиноби, как мы? Подумаешь, позволил себе пару раз дотронуться — для нее это за честь!

В толпе зевак зашептались: кто-то хмурился, а кто-то кивал.

Лицо Сюаньдоу помрачнело.

— Уведите. Разберитесь по правилам.

Охранники отозвались, подхватили пьяного под руки и поволокли прочь.

Тот продолжал орать:

— Статус шиноби по определению выше, чем у простолюдинов! К кому хочу, к тому и пристаю!

— Ах вы, Учихи, преследующие личные цели под прикрытием служебных! С какой стати вы меня арестовали?!

Голос постепенно затих.

Сюаньдоу стоял на прежнем месте, наблюдая, как зеваки медленно расходятся, и провожая взглядом женщину, которую уводили помощники. На душе скребли кошки.

Эти ниндзя на войне способны на любые зверства.

Убить мирных жителей вражеской страны — проще простого, награбить добро — тоже никто не станет допытываться.

Некоторые даже срывают похоть на женщинах из вражеских селений, и никому до этого нет дела.

Но по возвращении в Коноху накопившуюся кровожадность не удается вытравить в одночасье, из-за чего неизбежно случаются неприятности.

Чтобы их обуздать, приходится применять жесткие меры.

А обязанности по поддержанию порядка возложены на Учиха.

Те, кого забирают в участок, не станут ненавидеть ни Коноху, ни Хокаге — они будут ненавидеть исключительно тех, кто их схватил.

Такова суровая реальность.

Простые люди и стражи порядка противостоят друг другу самой своей природой, и отношения между ними заведомо не могут быть хорошими.

Порой даже за применение жестких мер со стороны населения сыплются злобные подозрения.

Сюаньдоу беспомощно вздохнул.

Похоже, в ближайшее время репутация Учиха станет еще хуже.

Он вдруг проникся некоторым уважением к Второму Хокаге Сенджу Тобираме.

Передать Военную полицию клану Учиха — на словах это дарование власти, а на деле — попытка зажарить Учиха на медленном огне.

Заставить Учиха выполнять грязную работу по задержанию преступников: год за годом, месяц за месяцем... Попробуй-ка заставь народ полюбить Учиха после этого!

Это был неразрешимый коварный замысел.

Сейчас у него не было идеального решения проблемы, оставалось лишь плыть по течению и действовать по обстановке.

Пока он размышлял об этом, рядом внезапно кто-то возник.

Возле него появилась фигура Шисуи:

— Господин глава клана, тех мастеров, о которых вы просили, я нашел.

Услышав это, Сюаньдоу мысленно обрадовался.

— Пойдем, покажешь!

Получив этих ремесленников, можно наконец приступать к строительству семейных объектов.

Апартаменты Разврата и Источники Похоти — стоит возвести их пораньше, и рождаемость в клане поползет вверх.

Вернувшись вслед за Шисуи на территорию клана, они издалека увидели на пустующем участке большую толпу народу.

Впереди стоял молодой мастер на все руки. Выглядел он щеголевато, скрестив руки на груди, а на лице так и читалось крайнее нетерпение.

Заметив приближающегося Шисуи со спутниками, он тут же заголосил:

— Эй! Мы вообще-то из Страны Ремесленников! Знаете, что такое Страна Ремесленников? Это лучшие мастера во всем мире шиноби! Не слишком ли высоко вы, Учиха, задираете нос, раз заставляете нас так долго ждать?

Сюаньдоу пропустил его вспыльчивость мимо ушей, быстрыми шагами подошел ближе и протянул чертеж [Родовой усыпальницы], выданный системой.

— Прошу прощения, я Сюаньдоу, глава клана Учиха. Взгляните сначала на этот чертеж, сможете такое построить?

Молодой ремесленник принял чертеж, продолжая ворчать:

— Я происхожу из потомственной династии строителей, из поколения в поколение возводил бесчисленные здания, каких только чертежей я не видал...

На полуслове он опустил взгляд на бумагу.

Лицо его застыло.

Он посмотрел еще пару раз.

Брови сошлись на переносице.

Тогда он просто присел на корточки прямо на земле, расстелил чертеж и стал водить пальцем вдоль линий, изучая каждую деталь.

— Хсс... вот это место... не сходится...

Сюаньдоу не торопил его, молча ожидая рядом.

Долго провозившись с чертежом, молодой мастер поднял голову. Былой спеси как не бывало, ее сменила заискивающая улыбка:

— Э-э... погодите минутку, я позову отца.

Он обернулся и крикнул в толпу:

— Живо позовите отца!

А затем повернулся обратно с объяснениями:

— Не то чтобы я не понял... Просто ваша постройка слишком сложная и ценная, тут надо привлечь старика с куда более прямыми руками, это вопрос ответственности перед вами!

Сюаньдоу с трудом сдержал усмешку и кивнул.

Вскоре быстрым шагом подошел дородный ремесленник среднего возраста.

Молодой тут же бросился к нему:

— Отец, глянь на этот чертеж...

Тот отвесил сыну затрещину:

— Раньше надо было нормально ремеслу учиться, а не валять дурака! Теперь позоришь меня перед людьми! Какая еще бумага способна поставить твоего отца в тупик?..

Он взял чертеж и опустил глаза.

— А?

Презрение на его лице постепенно рассеивалось, сменяясь оцепенением.

Брови нахмурились.

Он опустился на корточки и впился взглядом в детали.

— Эта... структура... хм... как такое вообще возможно?

Поизучав чертеж некоторое время под озадаченным взглядом сына, он вытер пот со лба и обратился к Сюаньдоу:

— Не то чтобы мы вовсе не могли это построить, но для надежности лучше все же позвать моего отца.

Он снова обернулся:

— Эй, позовите деда!

Сюаньдоу:

— ...

Вскоре неспешно подошел седовласый старик, опираясь на трость.

— Я уже на заслуженном отдыхе, что за чертеж вы вдвоем не осилили, что решили тревожить мои старые кости?

Мастер средних лет поспешно подбежал и протянул свиток:

— Отец, взгляни-ка на это...

Старик взял бумагу и небрежно бросил беглый взгляд.

Его взгляд внезапно замер.

Он убрал трость, присел на корточки и аккуратно разгладил чертеж.

Глаза его сияли все ярче.

— Хм... вот здесь... потрясающе...

— А эта обработка углов... верх инженерного искусства...

— Когда я много лет назад строил дворец для Даймё, и то не видал столь искусного проекта...

Чем дольше старик всматривался, тем сильнее возбуждался, нежно оглаживая линии пальцами.

Сюаньдоу мысленно перевел дыхание и шагнул вперед:

— Уважаемый, вы сможете возвести подобное сооружение?

Старик поднял голову и окинул Сюаньдоу оценивающим взглядом с ног до головы.

— Построить-то построим. Но материалы здесь требуют особого подхода, а технология сложнейшая...

Он сделал паузу:

— Стоимость материалов вместе с оплатой работы составит пятьсот миллионов рё.

Сюаньдоу был к этому готов, но, услышав конкретную цифру, все равно невольно шумно втянул воздух.

Пятьсот миллионов...

Однако при мысли об эффекте родовой усыпальницы — шанс пробуждения Шарингана повышается на 10% — эти деньги определенно стоило потратить.

Имея усыпальницу, клан сможет бесперебойно производить на свет гениев!

Он сжал зубы:

— Идет. К тому же, взгляните-ка еще на эти два листа.

Он протянул чертежи [Апартаментов Разврата] и [Источников Похоти].

Старик взял их, прищурившись, долго изучал, после чего кивнул:

— Каждое здание апартаментов обойдется в двести миллионов. Источники — миллиард.

Сердце Сюаньдоу снова болезненно кольнуло.

Но на лице не дрогнул ни один мускул:

— Договорились. Прошу приступать к работам как можно скорее.

Увидев, что заказчик соглашается столь легко, старик окинул его новым взглядом.

— Сначала оговорим условия. Я — Гобoku Кокуган из Страны Ремесленников, даже Даймё разных стран разговаривают со мной со значительной долей вежливости. Мастера нашего рода Гобоку никогда не работают в долг.

Сюаньдоу молча достал запечатывающий свиток и протянул его:

— Здесь пятьсот миллионов, в качестве предоплаты за материалы. Прошу вас начать как можно быстрее, чем раньше — тем лучше.

Гобоку взял свиток, и на его лице наконец появилась улыбка.

— Что ж, вы стоите доброго имени знатного клана Учиха, дела ведете широко и честно!

— Этот заказ я принимаю!

Спрятав свиток, он махнул рукой стоявшему за спиной сыну:

— Боюсь, местных мастеров Страны Огня не хватит, немедленно возвращайся в клан и приведи еще партию опытных ремесленников!

Увидев это, Сюаньдоу кивнул на Шисуи:

— Это Учиха Шисуи, по всем дальнейшим рабочим вопросам можете обращаться напрямую к нему.

Затем он достал другой свиток и передал его Шисуи:

— Здесь еще два миллиарда. Усыпальница, комплекс источников плюс пять корпусов апартаментов. По мере продвижения строительства будешь выдавать им деньги.

Шисуи принял свиток обеими руками и склонил голову:

— Слушаюсь, господин глава клана.

Разобравшись с делами, Сюаньдоу успокоился.

Теперь оставалось лишь дожидаться окончания строительства.

Тем временем.

В глубине базы Корня.

Абураме Токунэ опустился на одно колено перед Данзо.

— Данзо-sama, расследование завершено.

Я выяснил, что во время войны Учиха Сюаньдоу снабжал различные кланы особыми военными пилюлями. Кто-то из клана Абураме приберег парочку штук.

Он извлек из-за пазухи две коричневые пилюли и преподнес их на ладонях.

Данзо взял их, поднес к носу и принюхался.

Затем взял одну и отправил в рот.

Пожевав пару мгновений, он почувствовал, как пилюля начинает действовать.

Спустя мгновение его глаза слегка сузились.

Эти военные пилюли...

Он поднялся на ноги, заложил руки за спину и сделал пару шагов.

Вещь стоящая. На голову превосходит то, чем Корень пользуется сейчас.

Такие пилюли должны служить нуждам Корня!

Он повернулся и посмотрел на Токунэ:

— Выясни источник рецепта. И узнай, сколько еще у него осталось.

Токунэ склонил голову:

— Есть.

Данзо взмахнул рукой.

Токунэ уже собирался удалиться, как Данзо вновь заговорил:

— Постой.

Токунэ замер.

Данзо помолчал с минуту, затем произнес глухим голосом:

— Отправь людей, схватите нескольких членов клана Учиха. Нужны живые.

Заставьте их заговорить и выложить всю правду об этих военных пилюлях.

Токунэ поднял взгляд на Данзо, но тут же быстро опустил глаза:

— Слушаюсь.

Мгновение — и его фигура растворилась в темноте.

Данзо остался один в сумрачной комнате, легко постукивая пальцами по подлокотнику.

Учиха Сюаньдоу...

Уголки его рта едва заметно дрогнули в подобии усмешки.

Следующий месяц выдался для Сюаньдоу на удивление спокойным.

Что касалось государственных дел, все обязанности по руководству Военной полицией Конохи он полностью переложил на Фугаку.

Хотя уровень преступности в Конохе по-прежнему оставался высоким, Фугаку был по уши завален работой — какое до этого было дело Сюаньдоу?

Он либо предавался глубокому «погружению в гендзюцу» с Анко, затягивая эти сеансы за полночь,

либо занимался выучкой Пакуры, постепенно превращая ее в толкового личного секретаря.

Да-да, толкового во всех отношениях.

Изредка он наведывался проверить ход работ на строительной площадке Гобоку Кокугана.

Тот пустырь на территории клана теперь обнесли оградой, и оттуда целый день доносился непрекращающийся стук и звон.

Проходившие мимо соклановцы Учиха постоянно вытягивали шеи, сгораючи от любопытства, что же там возводят.

Но ремесленники держали языки за зубами, на любые вопросы лишь качая головами.

Это лишь сильнее распаляло всеобщее любопытство.

Сюаньдоу ничего не объяснял, лишь с улыбкой бросал:

— Когда достроят, вы все будете поражены.

В этот день Сюаньдоу как раз возвращался с Пакурой со стройки.

Старик Гобоку уже заверил их, что первый объект будет готов со дня на днях.

Остальное потребовало бы еще немного времени.

Сюаньдоу мысленно уже предвкушал, как вернется домой и продолжит «обучение» Пакуры, но тут дорогу ему преградила незнакомая фигура.

Это была девочка-ниндзя ровесница Шисуи, лет двенадцати-тринадцати на вид.

Она была одета в обтягивающий черный костюм, под которым угадывался сетчатый топ, плотно облегавший ее только-только формировавшуюся фигурку.

Из-под короткой юбки виднелись стройные белые ноги, обутые в стандартные сандалии ниндзя.

Темно-фиолетовые волосы были собраны в высокий хвост, а челка наполовину прикрывала лицо, придавая единственному открытому глазу дерзкий вызов.

Уперев руки в боки и задрав подбородок, она выпалила:

— Сюаньдоу, тебя вызывает мой учитель!

Едва умолк ее голос, в голове Сюаньдоу зазвучал системный звонок:

【Дзынь! Обнаружена подходящая для парной культивации ниндзя-женщина.】

【Имя: Митараши Анко】

【Кеккей Генкай: Небесная печать (проклятая печать)】

【Сила: Чунин】

【Общая оценка: Класс A】

А?

Сюаньдоу на мгновение опешил.

Митараши Анко?

Эту девчонку он, разумеется, знал — ученица Орочимару, в каноне превратившаяся в обожающую данго зрелую красотку.

Но сейчас... она же совсем ребенок!

Он посмотрел на стоявшую перед ним недорослицу и мысленно покачал головой.

Двенадцать лет — в том же мире Земли в таком возрасте еще в средней школе учатся.

Хотя в мире шиноби в двенадцать вовсю воюют на передовой и нередко обзаводятся семьями.

Но у него все-таки оставались воспоминания о прошлой жизни, определенные моральные рамки присутствовали.

Пусть подрастет пару лет, окрепнет, тогда и видно будет.

— Твой учитель... неужели один из Легендарных Санинов, господин Орочимару?

Анко кивнула.

Сюаньдоу прищурился.

Зачем он понадобился Орочимару?

Какую цель тот преследует?

Поразмыслив, он пришел к выводу, что с его Мангекё Шаринганом даже если у Орочимару на уме какие-то темные делишки, вряд ли тот сможет причинить ему серьезный вред.

— Ладно, веди.

Ему тоже было интересно взглянуть, что на этот раз затеял Орочимару.

Анко повела Сюаньдоу и Пакуру за пределы селения.

Они битый час петляли по лесу, пока не добрались до хорошо знакомого места — Леса Смерти.

Не останавливаясь, Анко провела их в самую глубь чащи, где остановилась перед огромным, покрытым мхом валуном.

Она прикоснулась рукой к камню, и земля под ними с тихим скрежетом разверзлась, обнажая уходящий вниз лестничный пролет.

— Прошу.

Сюаньдоу бросил взгляд на темный проем и шагнул внутрь.

Лестница оказалась длинной, и по мере погружения становилось все холоднее.

Вдоль стен коридора через равные промежутки тускло горели масляные светильники, их дрожащий свет вытягивал длинные тени.

Воздух был напоен странным запахом — то ли медикаментов, то ли тления чего-то органического.

Миновав поворот, они вышли в просторное помещение.

Это был огромный подземный зал, в стенах которого были вырублены ниши, до отказа заставленные стеклянными банками разных размеров.

Мутный свет свечей падал на сосуды, отражая то, что плавало внутри в бледно-зеленой жидкости:

человеческие руки, глазные яблоки и какие-то безымянные органы, покачивавшиеся вверх-вниз.

В углу стояло несколько металлических кроватей, на которых чернели пятна бурой засохшей крови.

По стенам были развешены разнообразные инструменты — крюки, пинцеты, пилы, — зловеще поблескивая в полумраке.

Сюаньдоу лишь слегка повел бровью, но шага не замедлил.

Пройдя эту зону и миновав еще один коридор, они наконец добрались до самой дальней комнаты.

Здесь было светлее, чем снаружи, на четырех стенах горело куда больше ламп.

В центре стоял мужчина.

На нем было серовато-белое кимоно, подпоясанное фиолетовым поясом, ворот был широко распахнут, обнажая мертвенно-бледную грудь.

Длинные черные волосы ниспадали до пояса, кожа казалась почти болезненно-белой.

Лицо его отличалось изысканной красотой: узкие глаза, тонкие губы, тронутые легкой, загадочной полуулыбкой.

Наиболее примечательными были его глаза — золотистые змеиные зрачки, чей взгляд заставлял пробегать по спине мороз.

— Сюаньдоу-кун, ты все же пришел.

Голос Орочимару был низким и хриплым, полным неуловимой женственной мягкости.

Сюаньдоу остановился напротив него, окинув взглядом обстановку.

— Господин Орочимару, по дороге сюда я много чего повидал. Подобные эксперименты... в Конохе находятся под строжайшим запретом.

Орочимару тихонько рассмеялся, и этот смех был ледяным, лишенным всякого тепла.

— Обывательские правила для меня не имеют никакого значения. Сюаньдоу-кун — человек умный, я верю, что ты меня поймешь.

Сюаньдоу не стал отвечать.

Он действительно в какой-то мере восхищался Орочимару.

Этот человек обладал блестящим умом, был мастером на любые научные выдумки, а многие его идеи опережали эпоху на световые годы.

К тому же в строгом смысле злодеем Орочимару не являлся — просто множество его взглядов не принималось тогдашним обществом.

Однако при общении с подобными личностями всегда приходилось держать ухо востро, чтобы не получить нож в спину.

Не желая ходить вокруг да около, он прямо спросил:

— Не знаю, зачем я понадобился господину Орочимару?

Орочимару немигающе уставился на него золотистыми змеиными зрачками.

— Меня очень интересует Шаринган клана Учиха. Я бы хотел его исследовать.

Сюаньдоу приподнял бровь:

— Разве вы не знаете, что я глава клана Учиха? Говорить такое прямо мне в лицо — не боитесь, что я разозлюсь?

Улыбка в уголках ртов Орочимару стала чуть шире.

— Если бы главой клана был такой консерватор, как Фугаку, я бы просто тайком похитил парочку Учиха для неспешных опытов. Но раз на этом месте ты — я предпочитаю попытаться договориться, к тому же верю, что у тебя найдутся свои резоны.

Сюаньдоу ни подтвердил, ни опроверг его слова.

Заметив это, Орочимару высунул язык и облизнул губы.

Язык оказался длинным и тонким, точь-в-точь змеиное жало.

— Эксперименты помогают нам постигать тайны Кеккей Генкай. Результатами своих исследований я готов поделиться с тобой.

— Как с тобой связаться?

В глазах Орочимару мелькзнул живой блеск.

Он вытащил из рукава свиток и бросил его Сюаньдоу.

Сюаньдоу поймал его, развернул — внутри оказалась техника призыва.

Кивнув, он убрал свиток.

— Ладно, тогда я пойду.

С этими словами он развернулся и вместе с Пакурой направился к выходу.

Анко стояла в углу, провожая взглядом спину Сюаньдоу, скрывавшуюся в конце коридора.

Закусив губу, она подошла к Орочимару и тихо произнесла:

— Учитель... Я... я больше не хочу участвовать в этих экспериментах...

Орочимару повернул голову, уставившись на нее золотистыми зрачками.

В этом взгляде не было ни капли тепла — лишь ледяная пустота.

У Анко онемела спина, а по всему телу вздыбились волоски.

Не успела она толком опомниться, как ее шею пронзила жгучая вспышка.

Следом это тепло молниеносно распространилось, прижавшись к коже словно раскаленное железо вошло в плоть, пронзая сосуды тысячами иголок.

— А-а-а! —

У Анко подогнулись ноги, и она рухнула прямо на пол.

Она вцепилась руками в шею, свернувшись калачиком, и затряслась всем телом.

По ее щекам градом хлынули капли пота.

— Н-нет... больно...

Сжавшись в комок на каменном полу, она до боли стиснула зубы, тщетно пытаясь закричать — из горла вырывались лишь оборванные хрипы.

— Жарко... как же жарко... Учитель... я была неправа...

Орочимару смотрел на нее сверху вниз, его лицо оставалось абсолютно бесстрастным.

Когда конвульсии Анко начали стихать, он негромко вымолвил:

— Ты — мое самое совершенное творение. Поэтому...

Он сделал паузу, склонился ниже и прошептал прямо ей на ухо:

— Я больше не хочу слышать подобных слов.

Тем временем Сюаньдоу с Пакурой вернулись на территорию клана Учиха уже глубокой ночью.

Лунный свет заливал каменные дорожки, вокруг царила тишина.

http://bllate.org/book/25191/3000711