Готовый перевод The Supporting Actress is a Siren / Вселенная сериалов: Роковая красотка второстепенных ролей: Глава 1

Глава 1. Ли Чанжу (1)

Ли Чанжу против Тоба Цзюня.

Злобная и безжалостная змея-скорпион против прямого, честного преданного пса.

HE.

Начинаем новую книгу!

Резиденция министра Ли в Пинчэне, столице Северной Вэй.В заднем дворе второго флигеля Ли Чанжу лежала на кушетке благородной супруги. Летнее стрекозание цикад доносилось до самого уха, привнося в душу лишнее раздражение.

Отодвинув бамбуковую занавеску и войдя, Рунъэр увидела юную госпожу, отдыхающую на кушетке. Та была облачена в нежно-розовое платье — свежее и приятное глазу, её брови и глаза смягчались в безмятежном выражении, источая естественное, вызывающее умиление очарование. В душе Рунъэр невольно подумала: хотя снаружи все только и говорят, что первая красавица — это госпожа Чанлэ, её собственная госпожа на самом деле тоже очень хороша собой.

Сама она толком не читала книг, но если уж подбирать сравнение, то госпожа Чанжу была очень похожа на ярко распустившийся цветок персика.

Рунъэр старалась двигаться как можно тише, не желая тревожить покой хозяйки, но царившую в комнате тишину всё же нарушили. Раздался приближающийся женский голос:

— Где Третья госпожа? Наша Старшая госпожа и матушка хотят видеть её.

— Сестрица Тансян, наша госпожа сейчас прилегла отдохнуть...

Тансян раздраженно бросила:

— Так разбудите Третью госпожу! Разве вы посмеете взять на себя ответственность, если сорвутся дела матушки?

Стоявшая на страже служанка мысленно горько вздохнула: ей оставалось лишь как-то успокоить незваную гостью и в то же время отправить весть внутрь.

Чанжу тоже открыла глаза:

— Помоги мне причесаться.

По одному голосу было ясно — это та самая заносчивая служанка из окружения Старшей госпожи, Тансян. Пользуясь поддержкой своей госпожи, она хоть и была обычной служанкой, но в поместье вела себя так, будто приходилась хозяйкой как минимум наполовину. Рунъэр сдержала гнев и подошла, чтобы помочь госпоже привести себя в порядок.Кто в особняке не знал: старшая госпожа Ли Чанлэ на людях славилась как образованная, высокомерная и благородная дева, но дома превращалась в злую старшую сестру, которая только и знала, что смотреть на младших братьев и сестер волком, чуть что — бранить и бить, а ее надменное поведение не имело ничего общего с воспитанием благородных девиц.

И лишь потому, что ее бабушка по материнской линии принадлежала к могущественному клану Чиюнь, никто не смел перечить ей. А великая матушка Чиюнь Роу отличалась мягкостью с лица, но черствостью в сердце, так что весь род Ли фактически оказался под контролем великой матушки и ее дочери.

И ладно бы старшая ветвь находилась в руках госпожи Чиюнь — у нее хотя бы имелось законное право как у главной жены усмирять наложниц и побочных детей. Но дела их второй и третьей ветвей Чиюнь Роу тоже не желала выпускать из рук, на каждом шагу демонстрируя величие полновластной хозяйки дома.

Сущий вам император местного разлива.

Чем больше Рунъэр думала об этом, тем тяжелее становилось на душе, и она не удержалась от тихого ропота:

— Старшая госпожа и великая матушка и впрямь слишком измываются над людьми...

Если посудить, их госпожа держалась близко к старшей госпоже, так что жилось им вроде бы лучше всех в доме Ли, если не считать первую ветвь. Но всё это было лишь внешней красотой.

На деле же они оставались всего лишь прислужницами Ли Чанлэ, к которым та обращалась по первому зову и от которых избавлялась по малейшему капризу.

У них имелось лишь пустое имя госпож.

— Хватит... — понизив голос, Чанжу осталась прежней, мягкой: — Остерегайся слов, иначе навлечешь беду.

Рунъэр прикусила язык и не смела больше произнести ни слова, лишь мысленно ворча, что у госпожи слишком мягкий характер, из-за чего ее все обижают. При этом она упустила из виду тот холод, что промелькнул в уголках опущенных глаз девушки.

Взгляд Чанжу упал на переднюю комнату: сквозь занавеску было видно, как Тансян вальяжно уселась на главное кресло — она выглядела куда более довольной жизнью, чем сама хозяйка дома.

Отозвав взгляд, Чанжу вышла в переднюю:

— Девица Тансян, пойдемте, не будем заставлять тетушку ждать.

Тансян окинула ее взглядом: Третья госпожа по-прежнему выглядела слабенькой, мягкотелой и совершенно незаметной. В душе она презрительно усмехнулась над покладистым характером этой девчонки, с напыщенным видом ведя ее в покои старшей ветви.

Такое пренебрежение — и ни капли гнева? И впрямь глиняный идол.

Впрочем, за ее спиной стояла госпожа Чанлэ, так что эта беднота из второй ветви не посмеет распускать перья.

Рунъэр семенила следом за хозяйкой, чувствуя всё большую жалость к ней. Гнев клокотал в груди, но выразить недовольство старшей ветвью она не смела, оставалось лишь втайне сокрушаться, что родные во второй ветви оказались столь никчемными.

Оставалось лишь гадать, какую очередную изощренную пытку придумала старшая госпожа.

С тяжелым сердцем Рунъэр смотрела, как госпожа в одиночку входит во двор Ли Чанлэ, искренне желая одного: чтобы второй господин оказался каким-нибудь высокопоставленным чиновником.

К эмоциональным порывам своей служанки Чанжу относилась равнодушно. В этой жизни ее отношения с Ли Чанлэ, пусть и не были близки, как у родных сестер, но по крайней мере внешне сохраняли мир, так что переживать из-за каких-то жестоких издевательств не приходилось.

И всё же, раз Ли Чанлэ так спешила ее увидеть, единственной вероятной причиной было...

Приближался момент возвращения Ли Вэйян.

И правда, едва войдя во внутренние покои, Чанжу увидела, как Ли Чанлэ ластится к матери Чиюнь Роу. Заметив вошедшую Чанжу, та лишь холодно велела служанкам предложить гостье сесть.

Ли Чанлэ продолжала беспрерывно жаловаться:

— Матушка, зачем возвращать Ли Вэйян? Разве мало в поместье молодых господ и госпож? Просто тошно на нее смотреть.

И бабушка тоже хороша! Столько внуков крутится перед глазами, а она вдруг вспомнила о какой-то побочной дочке, сосланной в загородное имение.

— Разве можно так говорить о бабушке? — на словах Чиюнь Роу укорила дочь, но в голосе не было и следа гнева — лишь ласково погладила ее по голове: — Чанлэ, не бойся...

Эта самая Ли Вэйян была такой же презренной и ничтожной, как и ее мать — бывшая девка для мытья ног.

Само существование этих двоих напоминало грязное пятно, лежащее между ней и мужем Ли Сяожанем. Именно поэтому Чиюнь Роу давным-давно замыслила стереть мать и дочь с лица земли. К тому же гороскоп Ли Вэйян грозил столкнуться с судьбой ее любимой Чанлэ, создавая преграду на пути к великому будущему.

И тогда Чиюнь Роу перешла к действиям.

Она сделала так, чтобы одна из них изнывала от болезней и прозябала в поместье презренной наложницей, а другую сослала в глухую деревню на тяжелую и грязную крестьянскую работу — в надежде, что та рано или поздно сгинет от лишений.

Возвращение Ли Вэйян начали обсуждать еще месяц назад. Тогда Чиюнь Роу ни во что не ставила девчонку, полагая, что дочке наложницы, брошенной в деревне, никто не станет уделять внимания, даже если она умрет от голода. Не особо утруждая себя маскировкой, она отправила туда отряд наемных убийств.

Но эта презренная девчонка оказалась живучей и выжила, а весть о покушении докатилась до столицы. Впервые в жизни Чиюнь Роу получила публичный выговор от свекрови, потеряв немало личика.

— Дочка вовсе не боится, просто от одного ее вида противно!

Ли Вэйян, должно быть, родилась лишь затем, чтобы портить ей жизнь. При одной мысли о том, что придется делить с ней крышу, Ли Чанлэ корежило от отвращения.

В гневе она продолжала:

— Матушка, Чанлэ ненавидит ее! Придумайте способ сделать так, чтобы Ли Вэйян не возвращалась!

Чиюнь Роу ничего не могла поделать с капризами дочери:

— Хорошо, матушка что-нибудь придумает...

Сколько бы ни появилось таких Ли Вэйян, она никому не позволит омрачить жизнь ее дорогой дочки.

Лишь бы та исчезла навсегда.

Потратив немало сил на успокоение дочери, Чиюнь Роу наконец обратила внимание на тихо сидевшую внизу юную девицу, и в ее голове созрел новый план:

— Чанжу, заставила же я тебя ждать, прости за неучтивость.

— Что вы, тетушка, разве можно так говорить... — наблюдая эту сцену материнской любви, Чанжу мягко улыбнулась, в ее глазах читалась идеально выверенная зависть: — У вас с сестрой Чанлэ такие прекрасные отношения...

Чиюнь Роу смотрела на девушку перед собой: при всей безупречной безмятежности и наивности каждого выражения лица, ее интуиция, закаленная годами интриг во внутренних покоях, подсказывала — эта кузина из второй ветви вовсе не так проста.

— Тетушка тоже к тебе добра. У меня как раз есть пара украшений для волос, присланных из Хэси, велю принести, заберешь с собой...

— Столь драгоценные вещи подобают сестре Чанлэ, как же Чанжу может принять ваш дар...

Смотрите-ка, даже этот отказ был подан с такой соразмерной деликатностью, что не к чему придраться.

Чиюнь Роу улыбнулась, однако взгляд ее стал холоднее:

— Всего лишь женские безделушки, не стоящие упоминания. Как раз у меня есть одно дело, в котором Чанжу могла бы мне помочь...

Глава 2. Ли Чанжу (2)

...

— Матушка, — закончив упражнения в каллиграфии, Ли Чанжу вернулась и, заметив помрачневшее лицо матери, поинтересовалась: — Что случилось, неужели трех сестрица рассердила вас?

— А эта твоя третья кузина — та еще умница, как она могла меня рассердить?

Проводив взглядом удаляющуюся Чанжу, Чиюнь Роу чувствовала, как нарастает ее настороженность.

Эти никчемные пьянчуги из второй ветви — и сумели вырастить такую девчонку...

Раньше она считала: пусть та не так проста, но раз ей приходится виться под ее началом, большой беды не случится.

Поэтому она сквозь пальцы смотрела на то, как племянница старательно заискивает перед Чанлэ — пусть проявляет хитрость, раз у нее хватает ума ублажать ее дочь, это даже похвально.

Чиюнь Роу была уверена в собственных методах: пока она держит всё под контролем, в этом поместье никому не дозволено навредить ее детям.

Но...

Чиюнь Роу легонько коснулась пальцем лба дочери:

— Эта Ли Чанжу непроста, тебе стоит быть осторожнее...

Ли Чанлэ кивнула, но отнеслась к предупреждению беспечно:

— Всего лишь пытается прислониться к нам ради выгоды. Пока вы рядом, матушка, она и пикнуть не смеет против меня...Это всего лишь двоюродная сестрица, призванная ублажить её. Ли Чанлэ, годами воспитывавшаяся под влиянием матери, обладала далеко не таким мягким сердцем и была абсолютно чужда сестринских чувств.

Она даже завидовала тому, что с каждым днем Ли Чанжу становилась всё краше.

Она терпеть не могла красивых женщин, даже если те уступали ей самой.

— К тому же, когда на этот раз всё завершится успешно, матушка выставит её вперед в качестве козла отпущения и избавится от неё. Разве это не убивает двух зайцев одним ударом?

На прекрасном и ярком лице дочери проступило сочетание наивности и жестокости, и Чиюнь Роу искренне рассмеялась:

— Чанлэ выросла.

Выйдя из внутренних покоев, можно было еще услышать доносившееся сзади ласковое и нежное воркование матери и дочери. Выражение лица Ли Чанжу немного поблекло, и она достала платок, чтобы вытереть то место, которое только что гладила Чиюнь Роу. Это ощущение было таким, будто по коже прополз ядовитый скорпион.

От этого делалось не по себе.

— Госпожа, зачем Большая госпожа звала вас?

Ли Чанжу бросила платок и ровным голосом ответила:

— Велела мне отправиться за той Ли Вэйян, которую растили в загородном поместье.

Наемники, которых отправила Чиюнь Роу, не смогли убить Ли Вэйян, а опасаясь Старшей госпожи, та не смела чинить преграды открыто, поэтому ей оставалось лишь поручить кому-нибудь устроить Ли Вэйян пакость по дороге в резиденцию.

Чиюнь Роу не доверяла остальным в поместье, а её собственным людям нужно было избегать подозрений, поэтому её выбор пал на эту «послушную» пешку и подпевалу.Эта Первая госпожа давно раскусила её маскаровку, но Ли Чанжу и не думала скрываться — напротив, она даже ждала, когда сложится именно такая ситуация.

Их вторая ветвь в этой резиденции держалась слишком тихо и незаметно.

Чтобы жить хоть немного лучше, оставалось лишь полагаться на благосклонность людей из первой ветви, угождать Ли Чанлэ и Старшей госпоже Чиюнь Роу, чтобы заполучить хоть каплю веса и почтения.

К тому же клан Чиюнь обладал поистине огромным влиянием.

Стоило лишь завоевать доверие этой матери и дочери — пусть даже временное, — и Ли Чанжу была уверена, что сможет использовать их по максимуму, задействовав власть клана Чиюнь для достижения собственных целей.

Но...

Для Чиюнь Роу глупцы не стоили внимания, а слишком умные легко могли обжечься собственной хитростью. И лишь вовремя и в меру продемонстрировав собственную ценность, можно было заслужить хоть кроху её доверия.

Поэтому Ли Чанжу держала золотую середину с безупречной точностью, выглядя точь-в-точь послушной ручной шавкой при Ли Чанлэ.

Да, она была послушной ручной шавкой, злым духом, что прислуживает тигру.

Но что с того?

И в прошлых жизнях, и в нынешней она шла к цели любыми средствами. Лишь бы добиться своего — она никогда не боялась ни гордости, ни мнимого достоинства.Сегодня она прислуживает Ли Чанлэ словно собака, но кто осмелится утверждать, что в будущем всё не изменится с точностью до наоборот?

Пинчэн, будучи столицей Северной Вэй, поражал своими огромными размерами и величественным видом.

Ли Чанжу дремала в мягких паланкине, когда Рунъэр приподняла занавеску, протиснулась внутрь и тихо доложила:

— Госпожа, говорят, что тот человек на днях вернется в Пинчэн.

Тот самый человек...

Пожалуй, это отличная возможность.

Ли Чанжу слегка кивнула:

— Поторопись забрать вторую сестру, смотри не задерживайся.

— Эта служанка понимает, я велю кучеру ехать быстрее.

Как только Рунъэр вылезла из паланкина, Ли Чанжу отдернула занавеску. Ее взгляд упал на оживленные улицы за окном, но перед глазами всё еще стояло залитое кровью марево, и мысли неизбежно путались.

Ее прошлая жизнь была ужасна.

Зажатая между молотом и наковальней в лице Чиюнь Роу и ее дочери, она проявляла крайнюю осторожность, а ее безумная страсть к князю Наньань Тоба Юю принесла лишь холод и пренебрежение. Она шла по головам ради Тоба Юя, но он всем сердцем любил Ли Вэйян, и ради Ли Вэйян даже не побоялся закрыть ее своим телом от меча, отдав за нее жизнь.

На этом фоне все ее старания и одержимость из прошлой жизни казались жалкой шуткой.

Она всю жизнь плела интриги, ее руки были по локоть в крови, и казалось, что грехам ее нет прощения.

Но когда она умерла, ей едва исполнилось семнадцать.

Солнечные лучи падали на оконное стекло, падали на серебряный браслет на запястье, рассыпаясь искрами белого света и подчеркивая нежную, подобную нефриту белизну девичьей кожи.

Уголки губ Ли Чанжу едва заметно изогнулись — сейчас ей ведь всего пятнадцать.

Какая прекрасная пора.

Пережив столь ужасную прошлую жизнь, теперь Ли Чанжу была удивительно спокойна и снисходительна. Небеса подарили ей еще один шанс, и это, без сомнения, было знаком свыше.

Она непременно получит всё, чего желает.

Упомянутая глушь на самом деле находилась довольно далеко от города, в другой заставе. Получив указания, Ли Чанжу со всей свитой провела в дороге целый день и наконец ближе к вечеру добралась до загородного имения, принадлежащего резиденции министра.

И наконец увидела свою дорогую вторую сестру.

В полуразрушенном крестьянском доме, среди валявшихся повсюду охапок дров и печной золы, невозможно было скрыть поразительную красоту женщины и ее острый взгляд, в котором отчетливо читалась настороженность перед незнакомцами.

Подумать только, она пережила покушение и всё еще не оправилась от страха.

— Вторая сестра, я приехала забрать тебя домой.

Ли Чанжу подошла ближе, окинула взглядом ее испачканную в пыли одежду и заботливо распорядилась:

— Живо отведите вторую сестру переодеться.Ли Вэйян с бесстрастным лицом сменила наряд. Яркое платье еще сильнее подчеркивало ее ослепительную красоту, но бросавшаяся в глаза мрачность во взгляде заставляла людей невольно задерживать на ней взоры.

Даже питавшая к ней злобу Чанжу была вынуждена признать, что внешность у Ли Вэйян выдающаяся — пожалуй, она даже превосходила так называемую первую красавицу Ли Чанлэ.

Почему небеса оказались столь несправедливы к Ли Вэйян, одарив ее столь великолепной красотой...

В глазах Чанжу залегла темная тень, однако на лице застыло идеально выверенное выражение сердечной боли и сочувствия: — Вторая сестрица натерпелась бед, вот вернемся в резиденцию, и всё наладится...

Конечно, это была ложь.

По возвращении в резиденцию смерть станет еще страшнее.

Пока Чанжу разглядывала собеседницу, Ли Вэйян, а точнее — принцесса Северного Лян Фэн Синьэр, в свою очередь, изучала ее.

Она впервые видела родственников Вэйян. Девушка старалась держаться спокойно, но в глубине души сильно нервничала.

Впрочем, эта девочка казалась очень мягкой и приветливой, так что Ли Вэйян мысленно с облегчением выдохнула и позвонила себе позволить ей приблизиться, слегка оцепенело произнеся: — Хорошо...

Карета семьи Ли ехала в спешке. Когда они, уладив все дела, покинули загородное поместье, небо уже потемнело, и наступили сумерки. Кортеж, следуя изначальному плану, прибыл на постоялый двор с намерением передохнуть ночь и лишь на следующий день продолжить путь в Пинчэн.

Чанжу и Ли Вэйян, поддерживая друг друга, вылезли из кареты и, подняв глаза, заметили мелькнувшую в галерее-переходе фигуру, из-за чего невольно на мгновение замерли.

Это был князь Гаоян.

Чанжу немигающим, сосредоточенным взглядом уставилась в ту сторону, и в ее глазах промелькнула острая колючая искра.

— Чанжу, — всю дорогу они ехали в одной карете, и в ходе бесед Ли Вэйян успела проникнуться некоторым доверием к этой двоюродной сестре. Проследив за ее взглядом, она увидела лишь пустую лестницу.

Вэйян отвела глаза: — Что ты высматриваешь?

Ли Вэйян ничего не заметила...

Встретив ее озадаченный взгляд, Чанжу легко покачала головой: — Ничего, пойдем внутрь.

Вот только прятавшиеся в рукаве пальцы неконтролируемо мелко подрагивали.

От возбуждения.

Глубокой ночью на постоялом дворе.

У Ли Вэйян наконец появилась возможность остаться в одиночестве, чтобы привести в порядок смятенные мысли, расслабить натянутые до предела нервы и позволить себе выплеснуть сдерживаемые горе и боль.

Она вовсе не Вэйян, она — принцесса Северного Лян.

Просто теперь ее родина пала, а семья погибла. Под защитой служанки она в спешке бежала оттуда и посчастливилось ей быть спасенной настоящей Вэйян. Но та Вэйян тоже умерла, спасая ее, пав от рук наемников и убийц.

Она не могла этого понять.

Ведь их Северный Лян уже подчинился Северному Вэю, не питая никаких дерзких и крамольных замыслов о мятеже. Почему же они совершили нечто такое, из-за чего император Северного Вэя не пожелал их терпеть? На них внезапно повесили клеймо предателей, и армия Северного Вэя вырезала всех до единого.

А во главе тех войск стоял наместник приграничных земель Хэси Чиюнь Нань.

Она также не могла понять, в чем провинилась такая добрая и трудолюбивая девушка, как Вэйян, раз уж законная мачеха софистической фамилии Чиюнь во что бы то ни стало пожелала сжить ее со свету.

Она отомстит.

Отомстит за приемного отца, матушку и всех сородичей из Княжества Хэси, отомстит за собственную спасительницу Вэйян. Раз уж ей не суждено жить под именем Фэн Синьэр, значит, Фэн Синьэр займет место Вэйян.

Теперь она — Ли Вэйян, побочная дочь министра Ли в Северном Вэе, вторая госпожа из клана Ли.

Ее враги — члены клана Чиюнь, а возможно, и весь императорский дом Северного Вэя. Пусть сейчас ее голос тих и ничего не весит, но в один прекрасный день...

Сердце Ли Вэйян бушевало, словно бурлящее море крови. Ей не было покоя даже во сне, и из-за помрачения рассудка она, разумеется, не заметила странностей за окном.

Равно как и черного дыма, бесшумно расползающегося по комнате.

Сперва это была лишь тонкая змейка тумана, но вскоре она сгустилась в клубы черной гари. Словно взбешенный черный дракон, она устремилась ввысь, превратившись в непроглядную тучу дыма, которая диким змеем вырвалась из оконного проема.

Пожар! Спасите, пожар!

Пожар!

Тоба Цзюнь спал чутко, поэтому поднял управляющего постоялого двора в самую первую секунду, как начался пожар. Он собирался сам руководить тушением, но пламя подгонялось ночным ветром и распространялось с такой бешеной скоростью, что затушить его уже не представлялось возможным. Оставалось лишь выводить и размещать уцелевших раненых, выбравшихся из огня.

Его статная фигура резко выделялась среди суетящихся перепуганных людей.

У мужчины было благородное и открытое лицо, а в каждом движении угадывалось врожденное величие, лишенное при этом всякого высокомерия — напротив, оно излучало теплоту, располагающую к себе.

Это был человек, в котором с первого же взгляда угадывалась подлинная...

Добрая душа.

Чанжу отвела тайный взгляд и тихо спросила перепуганных служанок: — Где Вторая сестрица? Удалось ли спасти Вторую сестрицу?

Она изобразила предельную заботу.

http://bllate.org/book/25199/3001735