Готовый перевод The First Half of My Life: Luo Zijun's Rebirth / Возвращение Ло Цзыцзюнь: Новая жизнь: Глава 12

Дорога была долгой, хотя Чэнь-старший и его жена лишь изредка отзывались скупым «угу», но всё же их мнение о Лин Лин заметно изменилось: оказывается, в ней и впрямь скрывается богатый внутренний мир.

Выбравшись из машины, вся компания направилась в ресторан, уселась за столик и принялась изучать меню. Лин Лин тут сладко запела:

— Папа, мама, это заведение славится блюдами шанхайской кухни, здесь готовят очень вкусно. Выбирайте всё, что душа пожелает!

Когда родители Чэня принялись заказывать еду, они время от времени заводили разговор о том, с каким вкусом то или иное блюдо и как именно его положено готовить. Лин Лин терпеливо и подробно отвечала на каждый вопрос, и атмосфера за столом заметно потеплела. Наблюдая за этой сценой, Чэнь Цюншэн остался крайне доволен — в мыслях он накинул Лин Лин ещё парочку баллов.

Вернувшись после ужина домой, Чэнь-старший заявил, что останется у них на ночёвку, чтобы они с сыном могли всласть наговориться. Когда все закончили умываться, Лин Лин сама вынесла постельное белье, аккуратно застелила диван для Цзяцина и уложила его спать.

Чэнь Цюншэн попытался её остановить:

— Слушай, давай ты с Цзяцином ляжешь в главной спальне, а я устроюсь на диване. Я всё-таки взрослый мужик, мне где угодно удобно.

Лин Лин мягко улыбнулась:

— Цюншэн, всё в порядке. Цзяцин ещё маленький, он на диване прекрасно поместится и сможет вытянуться во весь рост. А вот тебе с твоим высоким ростом на диване будет неудобно. К тому же тебе завтра на работу — ты же у нас опора всей семьи, тебе нужен полноценный и качественный сон. Если выспишься плохо, где потом сил на работу брать? Не переживай об этом, иди спокойно отдыхать, а я побуду здесь с Цзяцином и скоро подойду.

Тронутый до глубины души, Чэнь Цюншэн крепко обнял её и сказал:

— Как скажешь. Я сначала поговорю с батькой и матерью, а как вернусь — сразу спать.

Лин Лин нежно промурлыкала «угу» и легонько подтолкнула его в сторону комнаты, а сама осталась сидеть возле Цзяцина, успокаивая мальчика тихим голосом.

В гостевой спальне Чэнь-старший с женой приоткрыли дверь и прислушались, припав к щели. Заслышав, что Чэнь Цюншэн направился в туалет, они переглянулись, прикрыли дверь и вернулись к краю кровати.

Чэнь-мать промолвила:

— А эта Лин Лин действительно душой болеет за Цюншэна.

Чэнь-старший кивнул:

— Угу. В этом плане она умеет о людях позаботиться куда лучше, чем Цзыцзюнь.

Чэнь-мать подхватила:

— И то верно! На месте Цзыцзюнь она бы только и делала, что гнала Цюншэна спать на диван. Эта избалованная фифа вечно строит из себя госпожу, привыкла, что весь мир крутится вокруг неё.

Тут дверь отворилась, вошёл Чэнь Цюншэн, и мужчины завели долгий разговор. Впрочем, крутился он всё вокруг тех же больных тем — жилья и детей, — так ни к какому определённому выводу они и не пришли. Разумеется, за весь вечер Чэнь Цюншэн успел сказать немало хорошего в адрес Лин Лин.

За один только вечер родители взглянули на Лин Лин совсем иначе; что ни говори, а хватки и изворотливости ей было не занимать.

В течение следующих дней Лин Лин бесстыдно увивалась за ними в WeChat. Она создала общий чат и регулярно забрасывала их любезными приветствиями. Не забывала она и про деньги, которые давал ей Чэнь Цюншэн: то и дело покупала старикам подарки. Со временем лёд в сердцах родителей оттаял, и их отношение смягчилось.

Видя это, Лин Лин ненавязчиво принялась подталкивать их к действиям, исподволь настраивая против бывшей невестки и побуждая потребовать у Ло Цзыцзюнь возврата просторной квартиры. Старики поддались на уговоры, и во время очередного совместного обеда Чэнь-старший заговорил:

— Цюншэн, Цзыцзюнь с Пин-эром живут в такой огромной квартире, места слишком много пропадает зря. Поговори с ней, пусть уступит жильё тебе. На худой конец, купи ей квартиру поменьше, чтобы они вдвоём ютились там — это будет честно, перед ними ты свою совесть не запятнаешь.

Чэнь Цюншэн смущённо покачал головой:

— Пап, прошло уже два-три месяца после развода. Как я могу снова заводить разговор об этой квартире, если право собственности уже давно переоформлено на неё? Даже через суд ничего не вернёшь.

Чэнь-старший помолчал немного и предложил:

— Тогда давайте завтра мы с матерью сами навестим Цзыцзюнь. Поговорим по-хорошему, поунижаемся, если надо — ради нас двоих она же не останется глуха к мольбам? Цюншэн, не отговаривай меня, решено, так и сделаем.

Чэнь Цюншэн больше ничего не сказал. Привыкнув к просторным апартаментам, ютиться в этой тесной съёмной квартире ему было отчаянно тяжело. Он молчаливо согласился со словами отца.

На следующее утро Чэнь-старший с женой отправились в Шэнши Хаотин к Ло Цзыцзюнь. К их великому удивлению, их ждал полный облом: как они ни стучали, дверь никто не открыл.

Чэнь-мать достала телефон, отыскала номер Ло Цзыцзюнь и принялась звонить.

В этот момент Ло Цзыцзюнь как раз вела совещание в офисе. Телефон завибрировал, и на экране высветилось: «Свекровь». Она сразу поняла, что бывшие свёкор со свекровью решили разыскать её и надавить на жалость и мораль ради той злосчастной квартиры. В прошлой жизни она бы, пожалуй, прервала совещание и вылетела из кабинета отвечать на звонок, понятия не имея, с какой бедой бывшая свекровь объявилась на этот раз. Но теперь, зная их истинные намерения, спешить к трубке не было никакой нужды. Рабочие вопросы ценились куда выше звонков от бывшей родственницы.

Ло Цзыцзюнь перевела телефон в беззвучный режим, положила экраном вниз на стол и продолжила обсуждение рабочих дел с коллегами.

Чэнь-мать названивала до тех пор, пока вызов не сбросился автоматически от отсутствия ответа. Вне себя от злости, она принялась возмущаться:

— Совсем эта Ло Цзыцзюнь от рук отбилась после развода! Ни капли уважения к нам не осталось. Трубку не берет, дома её нет — и чёрт знает куда запропастилась!

Чэнь-старший тоже помрачнел:

— Бесстыдница! Погоди немного, звони снова — и трезвонь, пока не ответит!

Выйдя из переговорной, Ло Цзыцзюнь проверила телефон и обнаружила с десяток пропущенных вызовов. Все они были от бывшей свекровье. Похоже, её молчание сильно их разозлило.

Ло Цзыцзюнь лишь легко и беззаботно улыбнулась, вспомнив, как в прошлой жизни они забирали к себе Пин-эра, но стоило мальчику оказаться у них, как они спокойно укладывали его спать на полу на матрасике. И когда Лин Лин записала своего Цзяцина на зимний лагерь стоимостью в пятьдесят тысяч, выделив на Пин-эра всего восемь тысяч, эти двое даже словечка не замолвили в защиту внука!

Стало очевидно: в глубине души внук для них всегда стоял на последнем месте, уступая их собственному сынку. Ради благополучия новой семьи Чэнь Цюншэна они готовы были закрывать глаза на откровенную дискриминацию Пин-эра. Разве таких дедушку с бабушкой стоило уважать?

Ло Цзыцзюнь и не думала перезванивать — она прекрасно знала, что они попытаются снова. И точно, не прошло и десяти минут, как телефон зазвонил опять. На этот раз она приняла вызов.

Из трубки донёсся яростный, пылающий гневом голос:

— Ло Цзыцзюнь! Я столько раз звонила, и только сейчас изволила ответить? Я уж думала, ты вообще решила мои звонки игнорировать!

Ло Цзыцзюнь ответила ровным, бесстрастным тоном:

— Ой, тётя, это вы? Я была занята по работе, телефон стоял на беззвучном режиме, только сейчас в руки взяла и увидела вызов.

Услышав это «тётя», Чэнь-мать изумленно выпалила:

— Ты назвала меня тётей?! Мы же развелись, неужели тебе даже «мамой» назвать язык не поворачивается? Как-никак, а я бабушка Пин-эра!

Ло Цзыцзюнь холодно парировала:

— Тётя, я же не запрещаю Пин-эру называть вас бабушкой. Но теперь у вас появилась новая невестка, которая зовёт вас мамой, так что я, бывшая жена, вряд ли должна продолжать называть вас так же.

Уловив ядовитый подтекст, Чэнь-мать аж задохнулась от возмущения, не находя слов.

Вообще-то Ло Цзыцзюнь подала на развод именно тогда, когда поймала Чэнь Цюншэна на измене, так что у неё были все основания вести себя так. Однако Чэнь-матери было чертовски неприятно слышать подобное в свой адрес. Вспомнив, однако, зачем она вообще звонит — ведь нужно было во что бы то ни стало обманом заставить Ло Цзыцзюнь отдать квартиру, — она сбавила тон и жалобно затянула:

— Цзыцзюнь, послушай, в этой ситуации виноват Цюншэн, но мы-то с твоим отцом столько лет жили душа в душу. Мать ручается перед тобой: мы никогда ничего плохого тебе не делали. Мы ведь сегодня приходили к тебе домой, собирались лично зайти, чтобы Цюншэн смог извиниться перед тобой. Только стучали-стучали, а дверь никто не открыл. Мы испугались, не случилось ли с тобой чего, вот и названивали, чтобы узнать, всё ли в порядке.

— Вот как? Ну надо же. Тётя, я сейчас занята по делам, вы не переживайте за меня, всё хорошо. Ладно, я вешаю трубку.

Чэнь-мать испуганно закричала:

— Не сбрасывай, Цзыцзюнь! Можешь сегодня приехать? Мы с отцом хотим встретиться, поговорить с тобой, да и Пин-эра повидать хочется.

Ло Цзыцзюнь понимала: пока она не поставит точки над i и не отобьёт у них последние надежды, они будут докучать ей до бесконечности. Проще было встретиться и расставить все точки над i лично.

Она произнесла:

— Хорошо. Давайте встретимся в обед в каком-нибудь месте. Приезжайте в «Тань Цзи» на площади Цзинхуэй, я угощу вас обедом.

Раз уж Чэнь-старший с женой загорелись идеей увидеть её, им пришлось, скрипя сердце, ловить такси и ехать на встречу.

Приведя в порядок свой рабочий стол и выключив компьютер, Ло Цзыцзюнь как раз застала наступление обеденного перерыва. Прихватив сумочку, она покинула офис.

Стоило ей устроиться за столиком в «Тань Цзи», как в ресторан вошли Чэнь-старший с женой. Заметив Ло Цзыцзюнь, они на секунду замерли от удивления: выглядела она куда свежее и цветущее, чем раньше. В ней не было ни тени измождённости или надломленности, какие обычно свойственны разведенным женщинам. Как такое возможно?

Переглянувшись, они сели за стол, и Ло Цзыцзюнь подозвала официанта с меню:

— Дядя, тётя, выбирайте сами, что вашей душе угодно.

Чэнь-старший нахмурился:

— Цзыцзюнь, вы ведь с Цюншэном развелись, но неужели даже отца с матерью больше не хочешь звать по имени?

Ло Цзыцзюнь усмехнулась:

— Теперь это неуместно. В конце концов, у вас появилась новая невестка. Зачем вы двое так настаивали на этой встрече, что у вас за дело ко мне?

Перебросившись многозначительными взглядами, Чэнь-мать пустила в ход слезливые жалобы:

— Цзыцзюнь, я знаю, что Цюншэн перед тобой виноват. Но вы прожили вместе столько лет! Поммутнел рассудок, поддался на уловки этой Лин Лин, оступился — но во всём остальном он никогда не был плох с тобой. Ты столько лет сидела дома домохозяйкой и понятия не имеешь, какое у него колоссальное давление на работе! Вот этой бабёнке и удалось проскользнуть в брешь, он просто потерял голову от помутнения рассудка. Цюншэн говорил, что это ты настояла на разводе, сам-то он разводиться не хотел... Послушай меня, браки по залёту да после разрыва долго не живут. Подожди немного, у вас ещё будет шанс сойтись и восстановить семью! Для нас с отцом ты навсегда останешься единственной признанной невесткой в доме Чэнь.

Ах вот как! Значит, решили заманить её обратно обещанием воссоединения.

Ло Цзыцзюнь хмыкнула:

— Тётя, мало того что Чэнь-младший изменил мне, так он еще вместе со своей любовницей поливал меня грязью с ног до головы и клялся этой шлюшке, что разведется со мной и женится на ней. Только после этого я выбросила его из головы и потребовала развода. Сейчас у меня к нему не осталось абсолютно никаких чувств, и ни о каком примирении не может быть и речи. Если вы явились только ради этого разговора, то могли вовсе не утруждаться.

На лицах пожилой четы отразилось неловкое смущение. Поняв, что карта примирения бита, Чэнь-мать сменила тактику и взмолилась:

— Цзыцзюнь, я ведь искренне хочу, чтобы ты оставалась нашей невесткой. Раз ты пока зла на него и не хочешь слышать о возвращении, я не стану настаивать. Но я пришла сегодня с одной просьбой — ответь согласием, умоляю тебя!

Ло Цзыцзюнь сделала вид, что ничего не понимает:

— Ой, что за просьба? Сначала озвучьте её, а я уже решу, смогу ли помочь.

У Чэнь-матери покраснели глаза:

— Цзыцзюнь, мы с отцом в последнее время совсем плохи здоровьем. Нам бы очень хотелось жить вместе с Цюншэном, чтобы он мог приглядывать за нами. Но в той квартире, которую он снимает, народу и так битком, она слишком маленькая, нам просто негде там разместиться. Вот мы с отцом и подумали: вам с Пин-эром вдвоём четырёхкомнатная квартира без надобности, она непомерно огромна для вас. Может, поменяемся? Вы уступите нам большую квартиру, а я заставлю Цюншэна купить тебе взамен другую, поменьше, согласна? Цзыцзюнь, я знаю тебя как добрую и отзывчивую женщину, мы с отцом никогда не делали тебе зла. Сжалься над нами, уступи ради нас жилплощадь!

Закончив говорить, они уставились на неё с жалкой, умоляющей надеждой во взгляде.

Внутри Ло Цзыцзюнь холодно усмехнулась, но покачала головой:

— Тётя, к сожалению, поменяться квартирами никак не получится.

Услышав это, Чэнь-мать тут же состроила просительную мингазку:

— Цзыцзюнь, мама никогда ни о чём тебя не просила! Только согласись на обмен, и мы с отцом выгребем все наши гробовые сбережения, чтобы купить тебе другое жильё. Мы своё слово держим! Мама тебя умоляет, я прямо сейчас готова перед тобой на колени встать...

С этими словами она действительно приподнялась со стула, собираясь рухнуть на колени.

Предвидя этот дешёвый спектакль с элементами морального шантажа, Ло Цзыцзюнь мгновенно вскочила на ноги, подхватила свекровь под руку и удержала:

— Тётя, я же говорю не потому, что вредничаю или не хочу меняться, а потому, что эта квартира больше мне не принадлежит.

Застыв на полусогнутых, Чэнь-мать выпучила глаза:

— Как это — не принадлежит?! Что значит не твоя?

Ло Цзыцзюнь пояснила:

— У меня не было работы, я ничего не зарабатывала и выплачивать ежемесячную ипотеку было просто нечем. К тому же нам с Пин-эром вдвоём действительно ни к чему такая махина. Вот я её и продала — хоть какие-то деньги на руках останутся. Так что меняться теперь нечем. И вам не придётся тратить свои гробовые сбережения: вырученных с продажи средств хватило и на погашение долга банку, и на покупку уютной квартирки поменьше, как раз по размеру нам с сыном. Так что в вашем вопросе с теснотой я, увы, бессильна помочь.

Коварный план Чэнь-старшего с треском провалился. Более того, слова Ло Цзыцзюнь о продаже жилья ради того, чтобы «потратить деньги на себя», звучали до жути знакомо — в чисто семейном стиле её родни.

Чэнь-старший недоверчиво набросился на неё:

— Цзыцзюнь, ты просто не хочешь меняться и выдумала эту историю с продажей! В эту квартиру вложено столько сил, ты сама её обустраивала с такой любовью — разве у тебя поднялась бы рука продать её?!

Ло Цзыцзюнь пожала плечами:

— Дядя, мне тоже было жаль. Но я простая домохозяйка без работы, мне растить сына и платить по счетам. Тянуть это в одиночку было выше моих сил, пришлось продать.

Взбешённые старики взвились:

— Ты просто не захотела меняться! Выдумала какую-то продажу! Раз ты была не в силах тянуть ипотеку, зачем вообще вцепилась в эту квартиру при разводе? Расточительница! Ты хоть понимаешь, что натворила?!

Ло Цзыцзюнь даже не подумала спускать им это с рук:

— Это ваш драгоценный сыночек изменил мне в браке! Это он собрался упорхнуть с любимой любовницей в закат, так почему я не имела права забрать квартиру?! Он сам заявлял, что его пассия любит его искренне, без оглядки на квартиры и деньги — так неужели я не должна была помочь их чистой и светлой любви? Разбирайтесь с делами вашего сыночка сами! Какое ко мне, брошенной жене, это имеет отношение? И больше ко мне не обращайтесь.

Повысив голос, она бросила:

— Официант, посчитайте нас! Дядя, тётя, кушайте на здоровье, а у меня дела, я пошла.

Раскрыв рты от изумления, старики только и смогли, что проводить её взглядом, пока она уверенной походкой покидала ресторан.

Поняв, что разжалобить её и выбить квартиру не удастся, они всё же не унимались: после обеда они снова потащились в Шэнши Хаотин. Разыскав охранника, они через него связались с управляющей компанией и потребовали поднять списки собственников квартиры под таким-то номером. Услышав незнакомое имя, они наконец осознали суровую правду: квартира действительно продана. Сметённые и раздавленные, они поплелись домой.

Тем временем Чэнь Цюншэн и Лин Лин, возвращаясь на машине с работы, ещё теплили в душах надежду на успешный исход дела. Особенно Лин Лин: в мечтах она уже вовсю обустраивала просторные апартаменты. Она мысленно расставляла там брендовые вещицы, подбирала декор в любимом стиле и наслаждалась новой жизнью.

Переступив порог квартиры и завидев мрачные, насупленные лица родителей, они почувствовали, как сердце уходит в пятки: неужели Ло Цзыцзюнь отказалась?

Лин Лин толкнула в бок Чэнь Цюншэна, и тот неуверенно подал голос:

— Пап, мам, вы что, сегодня виделись с Цзыцзюнь?

Чэнь-мать зло выплюнула:

— Цюншэн, эта женщина продала квартиру! Расточительная тварь! Такое прекрасное жилье — и у неё рука поднялась всё распродать!

Чэнь Цюншэн остолбенел. Неужели Ло Цзыцзюнь оказалась настолько безжалостной? Избавилась даже от квартиры, где они прожили столько лет и куда вложили столько труда. Стало очевидно: она вычеркнула его из своей жизни раз и навсегда и не желает иметь с ним ничего общего.

Для Лин Лин эти слова прозвучали как удар кувалдой по голове — в ушах отчаянно зазвенело. Все её дневные грёзы и надежды рухнули в один миг. Она никак не ожидала такого поворота.

Все её изощрённые интриги с уведением чужого мужа привели лишь к тому, что она по-прежнему вынуждена мыкаться по съёмным углам. Обещанная роскошная жизнь так и осталась миражом. При нынешних космических ценах на жилье в Шанхае даже с миллионной зарплатой Чэнь Цюншэна им пришлось бы затянуть пояса на четыре-пять лет, чтобы скопить на первоначальный взнос для покупки квартиры в Шэнши Хаотин. И это при условии, что за эти годы цены на недвижимость не взметнутся вверх, а доходы Цюншэна не упадут. Стоило хоть одному фактору измениться — и она навсегда останется за бортом элитных кварталов.

Надо признать, опасения Лин Лин были не лишены оснований. На дворе уже стоял 2018 год, экономическая ситуация в стране заметно ухудшилась по сравнению с прошлыми годами. Руководителей высшего звена во многих компаниях стали массово увольнять при достижении определённого возраста: содержать их становилось слишком дорого, проще заменить дешёвой и покладистой молодёжью. В этой сфере подобные случаи уже давно стали нормой.

В глубине души Лин Лин люто ненавидела Чэнь Цюншэна за то, что он оказался таким простофилей и позволил Ло Цзыцзюнь оставить его с носом. Но показывать своё недовольство на лице было нельзя — это лишь разозлило бы мужчину. На данный момент у них не было ни общего имущества, ни детей, и развестись во второй раз для него не составило бы труда. Он мог бы даже попытаться вернуться к Ло Цзыцзюнь и вымолить прощение, оставшись в итоге и с имуществом, и с бывшей женой, в то время как она осталась бы у разбитого корыта.

Кое-как совладав со своими эмоциями, Лин Лин криво улыбнулась и сквозь зубы процедила:

— Какая же эта Ло Цзыцзюнь бессердечная... Продала квартиру, где прожила столько лет, не оставив себе ни единого воспоминания. Пап, раз с обмена ничего не вышло, не будем больше об этом думать. Спасибо вам обоим за то, что пытались помочь нам, я тронута вашими стараниями.

Старики, чей сегодняшний поход к бывшей невестке закончился полным фиаско, были раздражены и сердиты. Чэнь-старший махнул рукой:

— Цюншэн, мы с матерью больше не будем лезть в ваши дела. Разбирайтесь с жильём сами. Тратьте поменьше, копите на покупку. Мы с матерью поедем домой.

С этими словами пожилая пара отбыла, не дожидаясь никаких уговоров. Видеть эту Лин Лин им было противно. Именно из-за неё их сын лишился всего. Всю кропотливую работу по их ублажению, которую Лин Лин вела последнее время, ради создания хрупкой гармонии, рухнула в один миг, столкнувшись с жесткой реальностью материальных интересов.

Улёгшись ночью в постель, Чэнь Цюншэн лежал совершенно сломленный. Новость о том, что Ло Цзыцзюнь продала квартиру, ударила по нему сильнее всего. Эта квартира была символом всех его достижений и успехов в Шанхае. Пусть они и развелись, но в глубине души он верил, что рано или поздно вернётся под этот кров.

А она взяла и продала её! Теперь казалось, что из всех богатств у него остались лишь скромные накопления да рабочее место. Ничего, чем можно было бы гордиться. Мужчина острее прежнего ощутил всю горечь и неустроенность кризиса среднего возраста.

Ощущение было гадким, удушливым, и делиться им с Лин Лин не было ни малейшего желания. Отворнувшись к стене, он погрузился в тягостное молчание, притворившись спящим.

Лин Лин, впрочем, тоже не испытывала ни малейшего желания утешать его. Ту самую «глупую домохозяйку» Ло Цзыцзюнь, которую она ни во что не ставила, вмиг лишила её желанной квартиры, да ещё и избавилась от неё с ошеломляющей скоростью. Её тщательно продуманный план по уведению чужого мужа теперь казался дешёвой клоунадой.

Она получила своего Чэнь Цюншэна, но свободы у неё стало даже меньше, чем когда они жили вдвоём с Цзяцином. Пусть Цюншэн и зарабатывал прилично, теперь им приходилось копить на жильё, а значит, о широких тратах можно было забыть. Иначе к сорока годам им по-прежнему пришлось бы мыкаться по съёмным углам, становясь посмешищем для всех вокруг.

http://bllate.org/book/25200/3001892