Готовый перевод Tonight's Transfer: Flying Fish in the Clouds / Ночная пересадка: Сквозь зной и облака: Глава 5

Тетя Пей резко пришла в себя, поднялась на ноги и принялась торопливо вытирать щеки и поправлять волосы.

— Сяо Фэй вернулся, — она попыталась выдавить из себя улыбку. — Поел? Хочешь, я сварю тебе миску лапши?

Цун Фэй некоторое время молчал, внимательно вглядываясь в ее выражение лица, а затем перевел взгляд на бабушку Цун.

— Сяофан, — спроил Цун Фэй. — Ты опять поругалась с тетей Пей?

Услышав это, тетя Пей бросила на Цун Фэя взгляд, ее глаза покраснели, вот-вот готовые пролиться слезами, и она тут же скрылась в спальне.

Бабушка Цун возмутилась:

— Этот ребенок... Я тебе какая Сяофан? Кто такая Сяофан, что за Сяофан?

Она оперлась о диван с таинственным видом и поманила Цун Фэя пальцем:

— Иди сюда, подойди, я тебе кое-что скажу.

Цун Фэй постоял на месте, после чего все же подошел к ней.

Старуха нетерпеливо приподнялась, опираясь на подлокотник дивана, знаком велела Цун Фэю наклониться, ухватила его за плечо и зашептала на ухо:

— Заставь ее немедленно уйти! Эта сиделка просто ужасна, пока меня не было, она осмелилась украсть мое одеяло!

Цун Фэй посмотрел на нее и спросил:

— Откуда у тебя вообще одеяло?

Бабушка Цун широко развела руки, показывая:

— Фиолетовое, мое самое любимое! Я постирала его и повесила сушиться во дворе, а в мгновение ока оно пропало. Кто же еще, если не она? — Затем она понизила голос. — К тому же, если подумать, те деньги, что я потеряла некоторое время назад, скорее всего, тоже она утащила.

Цун Фэй нахмурился. Он посмотрел на сидящую перед ним пожилую женщину, и множество слов вертелось на языке, но спустя мгновение он смог выдавить из себя лишь:

— Что вы ели вечером? Уже так поздно, почему вы еще не ложитесь спать?

Бабушка что-то забормотала в ответ, невнятно и неразборчиво, так что разобрать было трудно. Вдруг, словно заметив что-то, она нащупала руку Цун Фэя и с величайшей тревогой завопила:

— Ой-ой-ой, дитя моё, как же это ты умудрился вымокнуть с ног до головы?

Услышав это, тетя Пей шмыгнула носом из комнаты и раздраженно громко бросила:

— И спрашивать нечего! Потому что на улице дождь!

У бабушки слух был отличный, и она тут же забыла о недавней ссоре. Подхватив ее слова, она запричитала:

— Насквозь промок, так ведь и заболеть недолго, сорванец ты этакий! — и принялась подталкивать Цун Фэя в сторону ванной.

Когда Цун Фэй вышел из ванной, бабушка уже послушно ушла к себе в комнату отдыхать. Тетя Пей как раз вытирала пол.

Дождь все еще шел, пусть и мелкий, но виноградные листья во дворе шумели под его кадрами. Окна гостиной были распахнуты настежь и выходили прямо во двор: если вглядеться, гроздья винограда, висящие под ветвями, казались еще совсем зелеными.

Цун Фэй закурил сигарету и, прислонившись к оконному проему, окинул взглядом маленький дворик, в котором прошло его детство. Вскоре шум дождя постепенно стих, затих, а сигарета тлела до самого фильтра. Цун Фэй протянул руку, смахнул капли дождевой влаги с деревянного подоконника и тихо произвел:

— Тебе досталось, тетя Пей.

Тетя Пей выпрямила спину, ничего не ответила, направилась в умывальниковую, вернулась со свежим сухим полотенцем и снова уткнулась в работу.

Цун Фэй больше ничего не говорил. Дождь окончательно прекратился, повеяло легким ветерком. Прошло всего несколько минут, как послышались приглушенные хлюпающие шаги — они приближались всё ближе и ближе, пока не остановились у ворот дома Цун Фэя.

— Брат Фэй? — высокий мужчина с фонариком в руке посветил лучом сквозь изгородь. — Чего это ты сегодня вернулся?

Это был Чжэн Тао. Цун Фэй отворил калитку и, не заходя в дом, заговорил с ним прямо у входа:

— Что-то случилось?

— Да вот только со смены освободился. Шел мимо, думал, заодно навещу бабушку, а тут гляжу — ты.

Цун Фэй кивнул, показывая, что понял, и сообщил:

— Она уже спит. Зайдешь посидеть?

Чжэн Тао усмехнулся:

— Не, не буду. Тот Кавасаки, что ты выиграл в прошлый раз, у меня так руки и не доходили починить. Раз ты сегодня дома, загляни взгляни на него, а то всё пылится у меня, тоже дело не дело.

Приз с тех гонок на мотоциклах уже давным-давно вылетел у Цун Фэя из головы. Цун Фэй бросил взгляд на дом: тетя Пей не издавала ни звука, должно быть, тоже легла спать.

Они заперли калитку во двор. Шагая по лужам разной глубины, они свернули из тупика переулка Цзиньюй на довольно безлюдную коммерческую улицу и остановились у магазинчика рядом с третьим деревом османтуса на перекрестке — здесь располагалась автомастерская Чжэн Тао.

— Слышал, бабушка опять треплет нервы тете Пей? Мама, когда носила мне ужин, рассказывала, что они вдвоем чуть весь двор на уши не поставили. Я тогда был занят, но всё думал: как освобожусь, приду глянуть, что у них там стряслось. — Чжэн Тао открыл дверь и шарил рукой по стене в поисках выключателя. — Щелк — и загорелся свет.

Цун Фэй хлопнул его по плечу со словами «спасибо». Они обошли несколько выставленных у входа машин и прошли вглубь.

— Мы же с тобой братья, чего за спасибо, — Чжэн Тао немного помолчал и добавил. — Я вот о чем думаю: с таким бабушкиным характером тетя Пей долго не протянет. Если она в один прекрасный день бросит всё и уйдет, а тебе еще учиться и учиться... Как всё устраивать? Твоему отцу пора бы уже взять на себя ответственность.

Чжэн Тао говорил об этом с искренней заботой, и это действительно не было праздным любопытством.

Они были друзьями детства, ровесниками, выросшими в этих местах. У Чжэн Тао не лежала душа к учебе, поэтому после окончания неполной средней школы он перенял отцовскую автомастерскую, а когда Цун Фэя не было дома, часто помогал присматривать за бабушкой Цун. Так что ситуацию в семье Цун Фэя Чжэн Тао знал как свои пять пальцев.

— Рассчитывать на этого невидимку? — Цун Фэй взглянул на него, на его лице не отразилось никаких эмоций. — Когда ты в последний раз видел его? Вряд ли сам помнишь.

— Ну, в Новый год он точно приезжал, запускал петарды для своей молодой жены, мои цветочные горшки чуть не пострадали, — Чжэн Тао усмехнулся, вскинул подбородок и кивнул вперед. — Вон, твой мотоцикл.

Цун Фэй остановился.

В полумраке новенький Кавасаки стоял в самом дальний углу, излучая какую-то дорогую, затаенную тишину и выглядя просто великолепно. В ремонтной мастерской Чжэн Тао редко доводилось увидеть технику такого класса.

— Соседский Большой Головян уже раз сто приходил расспрашивать, слюнки так и текут, — Чжэн Тао похлопал машину по баку, будто норовистого скакуна. — Ну что, тюнинговать будем? Какое-то оформление добавим?

Не раздумывая ни секунды, Цун Фэй ответил:

— Добавь цвета.

Тао кивнул, жестом спрашивая, куда именно нанести краску, какой оттенок выбрать: серебристый, красный или, может, вырвиглазный розовый, чтобы на улице оборачивались триста процентов прохожих, а крутизна зашкаливала до самого Северного Ледовитого океана.

Цун Фэй, однако, ответил не сразу. Посмотрев на мотоцикл с минуту, он наугад взял маркер из стоявшего рядом ящика с инструментами и нарисовал на боковой поверхности бензобака сплошную изогнутую линию в виде буквы S.

— Пусть будет бирюзовый, — наконец произнес он.

***

На следующий день, еще до рассвета, Цзянь Сюйяо получил срочный звонок, велел дворецкому передать кое-что семье Чэнь и уехал раньше времени.

Чэнь Сицин поспал подольше, и когда проснулся, вторая половина постели была уже совершенно остывшей. Бросив взгляд на записку, которую Цзянь Сюйяо оставил на прикроватной тумбочке, подписавшись сладким прозвищем, он принялся одеваться и позвал слугу:

— Бабушка уже встала?

Слуга с улыбкой ответил:

— Только что поднялась. Интересуется, не изволит ли юный господин спуститься позавтракать.

Чэнь Сицин кивнул:

— Попросите выжать мне еще один стакан апельсинового сока.

Его вкусы домашним были отлично известны, так что лишних указаний не требовалось, и слуга тут же принялся за дело.

Спустившись вниз, он застал семью третьго дяди как раз за тем, как они усаживали бабушку за стол. Заметив, что Чэнь Сицин вошел в столовую один, третья тетя удивилась:

— Ой, Сюйяо что, еще не встал?

Чэнь Сицин посмотрел на нее, но отвечать сразу не стал. Из тени вышел дворецкий и негромко передал:

— Уехал еще до рассвета. Просил передать всем свои извинения, возникли срочные служебные дела.

Третья тетя издала удивленный звук:

— По-моему, у Сюйяо сейчас вид настоящего большого начальника.

Третий дядя строго зыркнул на нее:

— Он вообще-то уже работает, разве можно сравнивать со студенческими годами?

— Ладно-ладно, — по лицу бабушки было трудно понять, довольна она или нет. — Распорядитесь потом подать машину, чтобы отвезти Цзиньцзиня. Машин у нас в семье на всех хватит.

Апельсиновый сок стоял слева от Чэнь Сицина; он взял стакан, сделал маленький глоток и принялся за еду.

Третий дядя больше не произнес ни слова, а младшие племянники вовсю обсуждали забавные школьные истории, вспоминая баскетбольные матчи и фестивали костюмов, время от времени перебрасываясь репликами со старшими.

После завтрака каждый занялся своими делами: кому на работу, кому на учебу. Чэнь Сицин уже собирался выходить, когда бабушка окликнула его:

— Цзиньцзинь.

Она махнула рукой, отпуская остальных, и оставила Чэнь Сицина на пару слов наедине:

— По правде говоря бабушке, вы с Сюйяо случайно не поссорились?

Чэнь Сицин позволил бабушке взять себя за руку. Опустив взгляд на ее пальцы, он спустя пару секунд слабо улыбнулся:

— Бабушка, мы ведь уже не дети.

— Бабушка еще из ума не выжила, — заметила она. — Если бы этот Цзянь Сюйяо вчера не наглотался желчи в твоем доме, с чего бы ему сбегать чуть свет, едва пятки засверкали?

— С чего бы это «сбегать»? — возразил Чэнь Сицин. — У него дела, неужели нам теперь привязывать его к себе? Бабушка, Сюйяо — не мой личный водитель.

Бабушка легко похлопала его по руке:

— В общем, запомни: причинить неудобства другим — сущая мелочь, но позволить обидеть себя — ни в коем случае нельзя. Если тот парень из семьи Цзянь посмеет снова строить тебе кислые физиономии, мы просто найдем другого парня. Трехпалых жаб не сыщешь, а двухпалых дураков вокруг пруд пруди.

— Ладно-ладно, повинуюсь наставлениям вашей светлости, — Чэнь Сицин не удержался от улыбки, но все же заступился за Цзянь Сюйяо: — К тому же, разве Сюйяо когда-нибудь позволял себе лишнее при нас?

Старуха фыркнула, весьма надменно заявив:

— Еще бы он посмел!

Солнце поднялось выше, и когда водитель доставил Чэнь Сицина в университет, первая половина утренних занятий была уже позади. Чэнь Сицин проскользнул в аудиторию через заднюю дверь, а преподаватель, заметив это, предпочел закрыть на опоздание глаза.

Сидевший по соседству однокурсник, с которым у него были неплохие отношения, тихо спросил:

— Чего это ты сегодня так поздно?

Чэнь Сицин так же шепотом ответил:

— Домой заезжал, потом еще немного поспал.

Опустив взгляд, он увидел сообщение от Цзянь Сюйяо:

«Добрался до университета? Сегодня всё произошло так внезапно, не смог тебя отвезти, не сердись на мужа».

Чэнь Сицин оставил сообщение без ответа.

Прошлогодняя атмосфера вчерашнего вечера казалась неуловимой. Чэнь Сицин и без того был немногословен, а когда Цзянь Сюйяо тоже замолчал, общения между ними почти не осталось. Каждый сидел уткнувшись в свой телефон спиной к другу, на порядочном расстоянии, и заснули они довольно рано.

Солнце встало, но казалось, будто кто-то нажал кнопку сброса. Спектакль длиной в несколько лет вновь шел по старому кругу.

У Чэнь Сицина не было с собой учебников, поэтому он одолжил бумагу и ручку у соседа, чтобы делать конспекты. Когда пара подходила к концу, он вдруг услышал, как кто-то взволнованно зовет его:

— Сяо Цин! Сяо Цин!

Оглянувшись назад, он увидел Цзяо Цзинци, который согнулся в три погибели у задней двери аудитории, просунув внутрь свою взъерошенную макушку. Стоило ему заметить Чэнь Сицина, как он расплылся в улыбке и зашептал:

— Погнали, погнали быстрее, пока в столовой самая свежая еда!

Чэнь Сицин нерешительно глянул на кафедру: преподаватель как раз листал презентацию к самому концу.

— Ой, да пошли ты, — Цзяо Цзинци протянул руку и дернул его за край одежды. — Я ведь такой крюк дал, чтобы зайти за тобой!

http://bllate.org/book/25207/3002587